Врезавшись в тяжелые двери, я мигом проскальзываю в проем и застываю, увидев плачущую бабушку, которая сидела на полу. Ее лицо полностью скрывает черная вуаль. Моя взгляд метится вправо и останавливается на безжизненном теле. Он кажется безмятежно спящим. Только мертвенно-серая кожа и застывшая грудная клетка напоминают о горькой правде.

Острый комок царапает собственное горло. Я не могу глотать, дышать, существовать.

— Амели… — приподнимается бабушка, не решаясь подойти ближе, но мягким тоном старается меня успокоить. — Болезнь Арчи победила. Смерть забрала его сегодня ночью.

Амели

Боль до сих пор разрывает меня изнутри, не давая дышать. Я знаю, что жизнь продолжается, но не знаю, как жить без дедушки. Тогда мой мир рухнул, и я все еще не вижу способа его восстановить.

После смерти дедушки я потерялась в днях, а затем в неделях и месяцах. С раннего утра до поздней ночи изнуряла себя тренировками и завершала его незаконченные дела. Я помогала Вильгельму, занявшему пост главнокомандующего армией Ориона по моей просьбе. Помогала всем, но не себе. Дыру в сердце больше нечем закрыть, поэтому я просто существую в этом мире.

Лишь в последние недели мой разум начал «просыпаться». Я стала чувствовать жизнь, растекающуюся по венам. Но это было не то ощущение, что раньше. Теперь мир кажется серым и пустым. Меня перестали интересовать люди, хотя я по-прежнему считаю своей главной целью их спасение. Однако новых связей заводить не хотелось. Я поддерживала общение только со своей семьей и друзьями.

Несмотря на последний печальный эпизод, всплывший в памяти, дни в Академии я вспоминаю с улыбкой и трепетом. Хорошего было больше, чем плохого. Как же мне хочется поскорее туда вернуться! Мы договорились с бабушкой, что я могу уехать на учебу, только когда закончу свои дела. Занятия идут уже три недели, а отъезд назначили только через пять дней. С каждым днем ожидание съедает все больше.

Я сижу на кровати и прожигаю глазами дыру на часах. Время пробило три часа дня. Каждый тик стрелки раздражает все сильнее. Естественно, мое терпение лопнет.

Вещи уже готовы, поэтому я втайне прошу свою служанку Элью отправить их экипажем сейчас же, что она и делает. А также передаю ей присланный подарок, чтобы она ухаживала за ним. Кто-то два раза в месяц отправлял мне цветочные композиции. Поначалу это пугало, но сейчас я уже не представляю жизнь без милого жеста. Сама не заметила, как с трепетом ожидала увидеть в дверях Элью с цветами в руках. В душе я надеюсь, что их присылает тот, чья личность раньше интересовала меня больше остальных.

Я переодеваюсь в узкие брюки, предназначенные для верховой езды, свободную белую рубашку и поверх затягиваю корсет с ножнами для кинжалов. Таких у меня имеется несколько. Дедушка считал их не практичными и не верил, что для меня они комфортны. Пока несколько лет назад, жарким летом на тренировке, я, буду в корсете, не одолела его одним кинжалом.

Рассматриваю себя в зеркале и осознаю, что спустя год отсутствия в Академии мои черты лица изменились. Я стала выглядеть взрослее из-за появившихся синяков под глазами и более грубых очертаний. Даже взгляд, в котором ранее можно было увидеть надежду, теперь слишком серьезен.

Достаю свои записи и собираюсь положить их в дорожную сумку, но обнаруживаю внутри пушистый черный комок. Зеленые глаза Луны игриво изучают меня.

Я совершенно случайно обнаружила котенка в кустах десять лет назад и не смогла пройти мимо. Каково было мое удивление, когда я узнала, что это магическое существо!

— Ты же знаешь, что я не могу взять тебя с собой.

Она взмахивает хвостом, будто протестуя. Беру кошку на руки и, чмокнув ее в пушистую голову, кладу рядом с сумкой. Но Луна испаряется в своих тенях и через секунду вновь лежит на дне сумки. Вредное животное!

— Тебя укачает в дороге, — скрестив руки и сощурившись, я сверлю ее глазами.

Но волнуют ли Луну мои слова? Похоже, она все равно втайне куда-нибудь заберется. На самом деле я не против ее присутствия. Несколько месяцев без Луны на первом курсе оказались тяжелыми как для нее, так и для меня. За год она научилась намного лучше управлять своими тенями, поэтому могла спрятаться в случае чего…

Придется признать поражение.

— Только попробуй испортить содержимое в сумке по дороге, — под мой вздох Луна растворяется на дне. — И по приезде не превращайся. Никто не должен тебя видеть.

Я засекала время максимального превращения Луны. В тенях она может находиться пять часов двадцать три минуты. Такой результат был в прошлом месяце. Если не задержимся на улице Академии, то не попадемся. Сложив последние вещи, я бесшумно выхожу из комнаты. Кое-куда еще нужно было заглянуть.

Я проскальзываю к Эрике. Ее комнату оформили в светлых оттенках бежевого. Но тетя Марта настаивала добавить пастельно розовые и белые цвета в декор и мебель. Если моя спальня выглядела изысканной и строгой, то спальня Эрики нежной и спокойной.

Сейчас у сестры дневной сон, а спит она всегда крепко, особенно когда обнимает своего плюшевого зайца. Я сшила его сама на первый день рождения Эрики, чтобы он всегда напоминал обо мне. Когда она услышала, что Лив зовет меня «Ами», решила также назвать свою игрушку. И упаси Свет того, кто назовет его простой игрушкой.

Я мечтаю, чтобы Эрика росла в безграничной любви своей семьи. Точно в такой же, какую дарили мне дедушка и бабушка. Мое желание исполнимо, ведь дядя Деклан и тетя Марта — прекрасные родители! Они окружают заботой и поддержкой не только дочь, но и меня. Я действительно горжусь своей семьей и счастлива, что смерть дедушки не расколола нас. Наоборот, мы будто стали еще сплоченнее.

Однако с уходом дедушки поменялась я. Как только не старалась видеть красоту в привычных вещах, находить прекрасное рядом, дарить доброту и заботу… Мне больше ничего не хочется. Я больше закрываюсь в себе и скрываю чувства, слова и переживания.

Я не хочу вновь полюбить человека и снова потерять его. Это невыносимая боль.

Заправив выбившуюся прядь волос за ухо Эрике, я улыбаюсь от осознания, какая у меня чудесная сестренка. У третьего курса есть возможность повидаться с родственниками, так что мы точно скоро с ней увидимся. Через каждые четыре месяца отряды должны уезжать на недельную службу. Нас с Лив примут в королевскую армию. Друзья тоже договорились пройти службу в своих городах.

Я тихо выскальзываю на улицу через задний вход дома. На улице мне необходимо вести себя как обычно, чтобы охрана ничего не заподозрила. Уже подойдя к конюшне, меня замечает конюх и теряется.

После ужина мы с отрядом собираемся в кабинете, чтобы обсудить дальнейшие планы. Я, конечно же, приехала не с пустыми руками. В Мигаре мне выпала честь познакомиться с чудесной женщиной, варившей отменную медовуху. Так что пару литров взяла с собой. Узнав об этом, ребята тут же разбежались по комнатам, готовясь перенести нашу встречу в лес, подальше от любопытных глаз и строгих правил Академии.

— Не шуми. Если Эванс узнает о тебе, нам обеим несдобровать.

Луна вылезает из сумки и первым делом начинает тереться о мои руки, прося ласки. Приходится зачесать ее до полусна. Избалованная морда. Еще даже новый дом не осмотрела, а уже улеглась посреди кровати.

В комнате меня ждала корзина цветов. Даже здесь. Теперь я была уверена, что поклонник — студент Академии Гордейн. И раз ко мне могли заходить только Лив и Кэс, кто-то из них принес подарок. Кто-то знал этого человека.

Я провожу рукой по пушистым лепесткам хризантем и вдыхаю аромат белых роз. Уже такой знакомый и любимый жест. Это приподнимает мне настроение.

Перед выходом к друзьям я задерживаюсь на пару минут, разглядывая кабинет для собраний. Здесь не изменилось ничего, помимо содержимого на карте. Небольшое скопление кнопок прикреплено к югу Карне. Вероятно, профессор Гилмор рассказывал ребятам о прошлом нападении. Хвала Свету, никто не пострадал.