— Верно. Я шла по следам, пока меня отвлек шум в глубине леса. Но…

— Дай угадаю: шум завел тебя вглубь, и, почуяв неладное, ты решила возвращаться обратно, но звуки стали преследовать?

Я мрачнею и рассказываю весь свой путь, не забыв упомянуть о времени. Нам пригодится сопоставить его, чтобы понять, в какой точке леса находимся.

— С тобой приключилось также?

Том кивает и снова напряженно осматривается. Мы влипли. Я влипла точно.

— Вряд ли это случайность, — он достает меч и поднимается по моим следам. — До твоей стороны дойти быстрее. Пойдем туда.

Ох, Тьма его побери. Если Лив увидит нас вместе. Если хоть кто-то заметит нас… Нужно обезопасить себя и его. Предупрежден, значит вооружен.

— Том, нас не должны видеть рядом. Поэтому, как только мы будем подходить к Мигару, нужно разделиться.

— Беспокоишься, что о нас подумают неправильно?

Том просто не знает, как меня отругают лишь за разговор с ним. А если еще увидят прогуливающимися вместе… Я округляю глаза и молю кого угодно, чтобы он не заметил моих покрасневших щек. Так вот о чем речь! О нас могли подумать в романтическом плане. Я цокаю на наглеца, а он лишь смеется.

— Думал, тебя не волнует чужое мнение, — решает подразнить меня Том.

— Мне и плевать. Просто то, что ты имеешь в виду — невозможно.

— Чисто теоретически, почему?

Смущение колит ребра. Бред какой-то.

— Потому что мы соперники. И лишь один из нас получит желаемое.

— Помню-помню, — голос Тома понизился. — Временные враги, и все такое. Мне просто интересно, почему ты так категорично относишься к отношениям в Академии.

— Неправда. Я ведь не против любви Лив и Зейна.

— Но была.

Я поджала губы из-за негодования.

— И кто из них тебе жаловался? Хотя, наверняка приходили по очереди, — я пожимаю плечами, вновь беспокоясь по этому поводу. — Конечно, я очень переживала в начале! Ведь Зейн в другом отряде, а Лив выиграет. Что им делать дальше? Как быть?

Мы говорили с лучшей подругой на эту тему, и она настойчиво просила не лезть в их дела с Зейном. Так я и делаю по сей день. Но боюсь, что Лив на финале потеряет частичку себя.

— Порой они сидели и жаловались вместе. Но ты очень уверена, что я не выиграю. Я восхищен и ненавижу тебя одновременно. С такой самоуверенностью далеко пойдешь, — я горделиво расправляю спину и невольно вздергиваю подбородок. — Но у Зейна и Оливии искренняя любовь. Уверен, они найдут выход, чтобы остаться вместе.

— И как ты себе это представляешь, Том? Такого варианта не может быть. Это невозможно.

Весь лес одинаковый. Я не понимаю, откуда прибежала. Так что приходится довериться тому, к кому меня все в один голос просят не приближаться.

— Милая, ты никогда не любила никого так сильно, что даже не хотела видеть будущее без него?

Разговор переходит в слишком личные темы. Может, и мне задать Тому то, что волновало давно?

— Я — никогда.

— А тебя?

— Ты задаешь слишком много вопросов. Моя очередь, — я обгоняю назойливого Эванса, чтобы, шагая впереди, наблюдать за выражением его лица.

— Ты просто улизнула от четкого ответа, — глаза Тома игриво сужаются.

— Вопрос на вопрос. Тебя родители заставили поступить в Академию Гордейн или прямо таки сам в младенчестве решил служить в королевской армии?

— Уолтон, это слабые провокации, — медленно растягивает слова Том. — Меня учили быть лучшим солдатом. В скором времени я сам решил пойти по сложному пути.

— Наверняка отец тренировал тебя. А мама не была против?

Том спотыкается, услышав о матери. Я вдруг чувствую себя мерзко за то, что заставила его вспомнить ее.

— Это уже другой вопрос. Теперь моя очередь, — он ловко старается сменить тему. — Так что, кто-нибудь любил тебя так же сильно, как Зейн Оливию?

— Да. Но его любовь мне была не нужна. Она не взаимна настолько, насколько ему хотелось бы.

— Я его знаю?

— Это уже другой вопрос, — повторяю я интонацией Тома. — Теперь ты отвечай. Или не любишь разговоры о родителях? Если так, я пойму.

— Вряд ли поймешь, — хмыкает он, смотря под ноги. Увиливает от моего взгляда.

— Мой отец, вероятно, убил мою мать. И сбежал, бросив четырехлетнюю дочь. Еще сомневаешься?

О, нет. Я разговорилась и ляпнула лишнего. Ненавижу, когда меня жалеют. Особенно в том, в чем я не виновата. Том потрясенно смотрит на меня, но постепенно взгляд его смягчается, наполняясь сочувствием и каким-то болезненным пониманием.

— Ты ведь знаешь слухи о моей матери. Я сразу догадался, к чему клонишь разговор. Могла бы спросить напрямую, — я закусываю щеки изнутри, признавая поражение. — Это мать тренировала меня чуть ли не с рождения. Мне было четырнадцать, когда она бросила нас, но уже тогда эта женщина редко появлялась в наших жизнях. Отец любил ее слишком сильно. Но маме, как и тебе, не нужна была ничья любовь.

На языке становится кисло. Том выглядит спокойным, но я ощущаю, как он сгорает изнутри. Зря я завела эту тему. Все равно ничего конкретного не выяснила.

— Так я знаю твоего бывшего? — Со смешком спрашивает он.

— Нет. Эта история должна была закончиться до учебы, — не только Эванс умеет поддразнивать оппонентов.

Я неохотно открываю глаза и вижу перед собой сидящего рядом Тома.

— Кто-то бродит рядом с нами, — обеспокоенно шепчет он. — Будь готова, это может оказаться что угодно. Я выгляну и осмотрюсь, а ты оставайся здесь.

— Еще чего! Я иду с тобой. Вдруг лесничий близко, — Том открывает рот, чтобы возразить, но я перебиваю его, полная решимости. — Это не обсуждается. Я в любом случае выйду.

— Тьма, ты невероятно упрямая! Сколько раз на дню тебе это говорят?

Пока мы проверяем ножны, я слышу невнятные звуки вокруг домика. Что ж, я сама только недавно кричала о захватывающих приключениях.

В лесу едва начало светлеть. Скорее всего, время приближается к четырем часам утра. Я ежусь и от холода, и от ощущения опасности рядом. Мы решаем обойти домик с разных сторон. Как только мы оба заворачиваем за углы дома, одновременно кричим:

— Теневые змеи!

Три твари с моей стороны. Я быстро подаюсь вперед, успевая убить одну. Остальные оказываются намного больше первой.

— Том, сколько у тебя?

— Четыре. Но маленькие.

Он справится, не нужно переживать. Я уже слышу звуки его борьбы.

Змеи решают окружить меня, но я двигаюсь стремительно. Подбегаю ко второй, я размахиваю кинжалом, целясь в морду. Змея ползет проворно. Кончиком хвоста она ударяет по моим ногам, но я не забываю прыгать.

Существа шипят. Еще одна успевает подползти ближе. Воспользовавшись магией, я направляю змей друг на друга в надежде, что они врежутся и отлетят, но тени сливаются воедино. Теперь передо мной возвышается одна змея. В два, а то и в три раза больше прошлых.

— Вот же додумалась, — ругаю я сама себя.

И вновь этот скрежещущий и противный смех.

— Тебе не убежать. Ты попалась в жестокую ловушку судьбы.

— Убивать вас намного проще, чем охотиться за зайцем, — огрызаюсь я, стараясь скрыть страх.

Я меняю кинжал на меч из вэнта и кидаюсь в атаку. Змея поднимается, чтобы смотреть на меня сверху вниз. Не замечаю движущийся хвост, который сбивает меня с ног. Я падаю на землю и роняю меч, а спина болит от удара о корягу. Теперь помимо раны от ветки останется еще и синяк.

Голова змеи стремительно приближается, а рука никак не может нащупать оружие. Еще пара секунд, и я окажусь в темноте, которая так сильно меня манит. Но что-то внутри отчаянно сопротивляется, выталкивая из этого гипнотического оцепенения. Нельзя долго смотреть в тьму!

Время будто замерло. Змея раскрывает пасть, обнажив острые клыки. И вдруг мои пальцы касаются знакомого металла. Вэнт помогает рассеять тени и враг исчезает. Чернота накрывает меня так, что я перестаю видеть на пару секунд. Или это… уже не змея.

Я вскакиваю на ноги, размахивая мечом, отгоняя новую напасть. Тьма не трогает меня и меч. Мы под невидимым щитом. Но эта тьма иная. Она густая, холодная и агрессивная. По телу расходятся мурашки, а волосы встают дыбом. Что-то не так.