— Уолтон! Ты где? С тобой все в порядке?

Озабоченный крик Тома немного меня успокаивает. Он жив.

— Да, я убила всех змей, но меня окутала неизвестная тьма.

Не видно даже деревьев. Поэтому, пытаясь пробраться к Эвансу, я натыкаюсь на стволы.

— С моей стороны тоже самое. Пожалуйста, иди на мой голос и не переставай говорить. Я направляюсь к тебе.

— Ты сам не пострадал?

— Нет, все хорошо. Как твоя рана?

— Я ударилась спиной, из-за чего она немного кровоточит, но в остальном в порядке.

Вдруг по правую сторону тьма рассеивается. Я смотрю в полупрозрачный коридор, в конце которого кто-то стоит. Но фигура слишком далеко. Метров двадцать.

Я останавливаюсь и разглядываю ее. По крику Том где-то слева, значит это не он. Кто-то приближается, и я, наконец, разглядываю худой женский силуэт. Она идет медленно, но уверенно.

— Амели, почему ты не отвечаешь?

Я пропустила мимо ушей его вопросы и только сейчас понимаю, что перестала говорить.

— Я тут. Но мы не одни… Передо мной появился женский силуэт, очень далеко. Она приближается медленно, направляется на нас.

— Ты можешь разглядеть лицо? Или что-то еще?

— Нет, но…

Чем ближе подходит женщина, тем больше привлекает меня. Я проваливаюсь в транс. Она манит меня голосом, которого я не слышу, но ощущаю. Я медленно двигаюсь навстречу.

— Что «но»? Амели, говори со мной!

Том не просто кричит, он орет. И голос его слишком взволнованный.

— Том, мои ноги сами ведут к ней. Это странно, но я хочу подойти ближе.

— СТОЙ НА МЕСТЕ!

Его крик будто ударяет в грудь, и я останавливаюсь. Он прав. Нельзя поддаваться гипнозу! Или, чтобы это ни было.

— Том, где ты? — Спрашиваю я уже тише и с оттенками страха.

Во мне будто борются чужие люди. Один удерживает меня на месте, а другой заставляет идти вперед.

— Я чувствую, что ты близко. Говори, пожалуйста. Что угодно!

— Она хочет, чтобы я шла к ней.

Я продолжаю говорить по просьбе Тома, не скрывая нервозности в голосе. Женщина оказывается уже в метрах пятнадцати от меня. Ее рука двигается, и в ней что-то сверкнуло. Я прищуриваюсь, ведь сквозь тьму плохо видно, а затем задерживаю дыхание.

— Том, у нее меч. Она рядом, а я все еще не могу сдвинуться с места.

— Я ближе! Если бы не эти чертовы деревья, в которые я врезаюсь, — я слышу приближающиеся шорохи и тихие ругательства. — Что еще ты видишь?

— Женщина высокая. Походка изящная. И оружие она держит так, будто хорошо владеет им.

Зов от нее передается через тьму. Я улавливаю знакомые волны и выпучиваю глаза. Мне становится страшно. Впервые за долгое время я боюсь не справиться в этой битве. Я проиграю. Дедушка разочаровался бы мной. А ведь я дала обещание самой себе, что ради него спасу мир. Сделаю все возможное. Но тьма, окутавшая меня, давит. Просит сдаться. Покориться ей.

«Ты знаешь, где спрятано то, что мне нужно. Отдай, иначе он убьет тебя.»

Темнота нашептывает едва разборчивые слова, но я не понимаю истинных намерений. Кто должен убить меня?

Я открываю глаза, и меня тут же ослепляет свет. Сквозь ветхую крышу пробираются солнечные лучи. Повернувшись на бок, я убеждаюсь, что Том мирно спит. Сейчас он безмятежнее всех его прошлых версий. Взъерошенные волосы обрамляют умиротворенное лицо, губы слегка приоткрыты. Я, пожалуй, непозволительно долго наблюдаю за его крепкой грудью, медленно вздымающейся и опадающей.

Произошедшее между нами пугает. Пугает тем, что я бы повторила каждую секунду. Меня тянет прикоснуться к спящему сопернику. Провести рукой по его скуле. Все-таки выйдя из транса, я перелезаю через него, и Том просыпается.

— Иронично, что такой грязный сон с твоим участием оборвала сама Уолтон, — сонным голосом произносит он.

— Возместишь своими подружками, — парирую я, отворачиваясь, чтобы он не увидел, как я улыбаюсь.

— Ты что, ревнуешь?

— Милый, ты больше никому, кроме меня, не позволишь над собой властвовать.

Ох, как же я люблю использовать фразы Тома против него же!

— А я этого не отрицаю.

Мерзавец. Всегда у него найдется ответ.

Мы собираемся достаточно быстро, и я решаю на всякий случай набить сумку вещами, которые могли бы понадобиться. Но помимо чистых тканей в шкафу ничего полезного не находится. Я тянусь к верхней полке, чтобы взять парочку тряпок, однако натыкаюсь на что-то твердое и, вытащив это, не сдерживаю радостного вскрика!

— Том, здесь был олений рог!

Ни медля ни секунды больше, я задуваю в него, и от острого конца искрится едва видимая нить.

— Он ведет к ближайшему другому рогу, — отвечает Том, выходя на улицу уже одетый и собранный. И сумку мою забрал, подхалим. — Значит, отправляемся к тебе домой.

— Еще чего. Я сразу предупредила, что нас не должны видеть вместе.

Том закатывает глаза и идет в указанном нитью направлении, а я спешу за ним. Днем домик лесничего кажется ветхим и даже устрашающим, но проведенное в нем время теперь навсегда занимает в моей душе особое место.

Мы проводим полчаса в буйных рассуждениях и упрямых спорах об учебе и силе каждого участника своего отряда. Знал бы Том, сколько сил я прикладываю, чтобы не прибить его на месте прямо сейчас!

— Все выяснится на финале. И то, как я выиграю. Так что не вижу смысла продолжать спорить, — Тому так легко верить в победу. Наивный. — Когда ты впервые повстречалась с теневыми змеями?

Как Эванс ловко меняет тему, чтобы я промолчала о его самоуверенности. Которую мне придется развеять в конце игр.

— Когда мне было восемь. В Бастиле тогда проходило собрание главнокомандующих городов. По такому случаю даже усилили охрану, но все же одна змейка пробралась.

Том останавливается и настороженно поворачивает голову в мою сторону. Я вопросительно выгибаю бровь. На несколько секунд повисает тишина. Но мне хватает столько времени, чтобы изучить едва заметные эмоции на лице Эванса. Он словно думает, поделиться ли со мной чем-то или нет.

И тогда я сама складываю пазл.

— Погоди… — сощурившись, я делаю маленький шаг к нему. — Твой отец тогда присутствовал на собрании, а я встретила… — я округляю глаза, когда плечи Тома поникли. — …мальчика, способного одолеть теневую змею.

Внутри меня горит надежда. Но на что? Я не знаю сама. Тогда я делаю еще один шаг и снимаю кольцо.

— Я всегда думала, что гравировка внутри означает полумесяц. Но это первая буква вашей фамилии, так ведь? — Я продолжаю уверенно настаивать.

На лице Тома проходит тень сочувствия и… облегчения? Он часто моргает, запустив с тяжелым вздохом руку в волосы.

— Ну, конечно. Это могла быть только ты, — с горькой усмешкой заговаривает Том, вновь глядя на меня. — Судьба бывает столь жестокой и благодарной одновременно, ты так не считаешь?

— Считаю, — тихо поддерживаю я. — Том, та встреча… Меня тянуло к тебе тогда, — я делаю паузу. — И сейчас.

Я признаюсь в этом не ему, а себе. Я не верила и отрицала, но, когда произнесла вслух, вдруг стало легче. Даже легче существовать.

Эванс смотрит на меня разбитым взглядом. Сдается мне, что он переживает невыносимую боль.

— Это все в прошлом.

Его слова, словно кинжал, вонзаются в меня. Я поджимаю губы и отвожу разочарованный взгляд в сторону. Во рту пересохло. Сделав глубокий вдох, я подхожу к Тому, стараясь не смотреть ему в глаза, и дрожащими руками достаю из сумки флягу с водой. Убирая ее обратно, я обращаю внимание на тряпку, взятую из шкафа в домике лесничего. Тряпки. Рог.

— Ты ведь рылся в шкафу ночью... И доставал чистые тряпки, — теперь я наезжаю на Тома. — Хочешь сказать, что не заметил оленьего рога размером с мою ступню? Полки там слишком узкие, а комната уже хорошо освещалась.

Он закидывает сумку через плечо, продолжая избегать моего взгляда.

— Уолтон, в тот момент меня не волновало ничего вокруг, знаешь ли. Хотелось помочь истекающей кровью вредной девушке.