— Долго она так! За этим и ныряют? — спросил я.

Через двух толмачей вопрос дошёл до старшей. Та показала корзину: большую часть добычи составляли морские ушки. Их снимали с камней и продавали.

Тут я вспомнил, что в раковинах, вообще-то, бывают жемчужины. А стоят эти маленькие штучки очень серьезных денег.

— А жемчуг?

На этот раз ответила сама ныряльщица. Старший матрос с джонки выслушал её, засмеялся и перевёл китайцу; наш толмач передал мне:

— Она говорит: если бы жемчуг доставался всякий раз, когда приходится лезть в воду, они бы не спорили из-за корзины.

Короче, жемчужницы им попадались, но редко, и ещё реже внутри находили то, за что стоило платить. Я спросил, могут ли женщины достать раковину живой, не вскрывая её. Ныряльщица посмотрела на меня с любопытством и ответила, что достать может. Затем назвала цену — за раковину, а не за жемчужину, которую я, возможно, надеюсь в ней найти.

— Разумная женщина, — заметил я. — Передайте, что сегодня мы покупаем все такие раковины подряд.

За водой они вернулись поздно. Северцев вписал выплату в расходную книгу, а я всё ещё вспоминал, с какой лёгкостью женщина уходила под воду и как твёрдо назначила цену за раковину, внутри которой нам ничего не обещала.

Это маленькое приключение заставило меня задуматься. Япония, конечно, не такая богатая страна, как Китай, но все же наладить торговлю с нею было бы заманчиво. Да, у Резанова не получилось, но как знать, может быть, я окажусь лучшим дипломатом?

— Скажи-ка, любезный, — спросил я у нашего толмача с японского через другого толмача, с китайского. — А кто правит этими островами?

Оказалось, некий князь Со.

— А устройте-ка мне с ним встречу!

— Каким образом? Японцы очень церемонны. Они не встречаются с чужаками!

Однако неожиданно все устроилось как нельзя лучше. Когда наши матросы докатывали к шлюпке последние бочки, явились японские чиновники. Они осмотрел пушечные порты «Елисаветы», потом джонку, повертели бумаги, которые подал им Сукин. Все тот же матрос с джонки перевел, что нас спрашивают, что мы увозим с их острова.

— Вода? — спросил чиновник, указав на бочки.

— Вода, — подтвердил я. — И просьба передать князю Со, что русский граф хотел бы с ним поговорить.

Толмачи провели просьбу туда и обратно. Чиновник с сомнением посмотрел на меня и сообщил что доложит начальству, велел ждать ответа и отплыл на своей лодке с балдахином.

— Якорь поднимем завтра с рассветом, — сказал Сукин. — Если вам назначат встречу, возвращайтесь до темноты.

— С князьями не всегда удаётся договориться о часе.

— Тогда начните с часа. И помните: ни мешка проса, ни куска балласта с корабля без моего ведома.

— Вы лишаете меня главных доводов.

— Ничего, вы-то выкрутитесь!

Ответ пришёл после полудня. Нас ждали в Футю. Со мной отправились Северцев, толмач и матрос с джонки. На берегу у всех четверых спросили имена, мое оружие оставили у караульного. Писец старательно записал, что мы прибыли с русского вооружённого судна и нанятой китайской джонки. Для короткой беседы получалось много свидетелей.

Резиденция Со с моря казалась крепостью, а внутри больше походила на большой, хорошо прибранный дом. За воротами нас встретили натуральные самураи: у каждого за поясом по два меча, волосы собраны в узел на выбритом темени. Один проводил нас через двор, другой шёл позади. На деревянных галереях пришлось разуться. За бумажными перегородками мелькнули две сильно набеленные женщины в ярких кимоно. Завидев чужеземцев, они отступили в боковой проход. Нас ввели в комнату с циновками и нишей, где висел свиток. Со Ёсикацу сидел у низкого столика. Рядом писец разбирал наши бумаги.

Князь не предложил мне сесть, пока писец не дочитал перечень наших судов и груза. Особенно князя заинтересовало просо на китайской джонке.

— Вы пришли торговать? — спросил он.

Вопрос добирался до меня через матроса с джонки и нашего толмача. Я ответил, что мы пришли за водой, а торговать я хотел бы в другом рейсе.

— Русскому посланнику уже отказали в Нагасаки.

— Знаю. Потому и разговариваю с вами, а не снова стучусь в те же ворота.

Перевод занял столько времени, что я успел оценить собственную наглость. Князь выслушал внешне спокойно, хотя какие мысли кипели между его узких глаз, мне, конечно неизвестно.

— И что вы хотите от меня?

— Узнать, можно ли продать здесь товар через китайских купцов.

— Европейский товар? Нет. Если русский отдаст китайцу свои ткани или оружие, от этого они не станут китайскими. Мои люди в такую сделку не войдут.

— А если у китайского купца появится товар, которого прежде у него не было?

— Купленный у европейцев?

— Не обязательно.

Со велел матросу повторить мой вопрос. Тот повторил, писец подтвердил перевод. Князь отложил список грузов.

— Назовите товар.

— Ну, например, какая-то кожа. Железо. Ну, или…

Лихорадочно вспоминая, что приобретают в Японии, я вспомнил про китовое мясо, о котором говорила госпожа Чжэн. Предстояло выяснить, насколько охотно его купят у чужака.

— Или солёное китовое мясо. Допустим, китайский купец купил партию, занёс её в свои книги и предлагает вашим людям.

Князь чуть кивнул. Первое движение за всю беседу, которое мне понравилось.

— Кит для нас не новость. Зачем покупать мясо, привезённое издалека?

— Если оно окажется дороже местного, незачем. Я хочу узнать цену, при которой его возьмут.

— Вы уже привезли такое мясо?

— Нет.

— Значит, у вас нет ни мяса, ни цены.

— Поэтому я и не прошу у вас денег.

Матрос перевёл. Князь посмотрел на китайца, потом на меня. Он явно прикидывал, какое отношение к нашим двум кораблям имеет ещё не пойманный кит.

— Китайские суда торгуют в Нагасаки, — сказал Со. — Здесь ваша джонка не выгрузит ни одной бочки.

— А ваши торговые люди могут купить товар у китайского купца?

Князь помолчал.

— Если им предложат товар, они решат, покупать ли его.

— И для этого не потребуется приводить сюда русский корабль?

— Вашему кораблю здесь делать нечего.

Что же, все понятно. Князь назвал людей, которые могли купить груз у китайца, и не потребовал, чтобы сделка непременно прошла через Нагасаки. Где они встретятся с продавцом, он при писце обсуждать не собирался. Я тоже не торопился спрашивать.

— Дайте мне человека, которому можно предъявить пробу, — сказал я. — Он назовёт цену. Если цена устроит, первую партию предложу ему.

— Первую?

— За следующую отвечу после первой.

Со едва заметно усмехнулся. Хотел он получить весь будущий торг или только проверить, замечу ли я разницу, выяснять не пришлось.

— В каком виде будет мясо?

— В таком, чтобы оно пережило дорогу. Ваш человек осмотрит бочку и скажет, годится ли товар. До этого я ничего ему не навяжу.

— И кто привезёт её?

— Найму судно, когда появится товар. Нынешняя джонка нанята идти с нами на север, её хозяин об этом разговоре даже не знает.

Князь снова кивнул, на этот раз писцу. Тот записал имя приказчика из торгового дома Со и место, где его можно будет найти. Проверить цену китового мяса поручалось ему, Северцев выслушал стоимость этой работы и заплатил из моих денег.

Я попросил толмачей повторить имя приказчика, пока Северцев записывал его по-русски. После двух переводов оно уже звучало так, что хозяин мог бы не откликнуться.

— А корейские покупатели? — спросил я.

— О них мой человек спросит отдельно. Не привозите товар, пока не получите ответа.

На том аудиенция кончилась. Ни грамоты, ни разрешения, ни княжеской печати я не получил. Зато по его распоряжению нас отвели к человеку из торговой конторы. Тот записал, к кому обратиться при следующем заходе, и обещал запросить пусанских агентов о спросе и ценах. Северцев выслушал стоимость работы и пересылки, переспросил её через обоих толмачей и отсчитал серебро из моих денег.