Ёлки-иголки. Хорошо, что спросить решил, а не просто начать есть кошачий корм для эффекта.

Хоть какие-то зачатки разума остались.

— Нет, — отозвался я. — На кошачьем корме накачаться нельзя. Разве что шерсть станет гуще и появится тяга спать по шестнадцать часов. Я купил это своим домашним котам.

— С-спасибо, — парень поспешил ретироваться под всхлипы друга, который уже медленно сполз по шкафчику на пол. Тот едва сдерживал смех.

Да, ну и ситуация. Я переоделся и вышел к Руслану. Принялся за тренировку, тренер снова немного изменил мою программу.

После тренировки отправился домой. Лиля приготовила вкусный ужин, и вечер прошёл отлично.

Утро среды началось с собрания практикантов. Я снова решил поменять их местами.

— Так, со мной сегодня остаётся Алина, — заявил я. — Ты хорошо справилась в профилактике, поработала с документами в стационаре, сегодня посмотрю сам на твои навыки.

Алина просияла и часто закивала.

— Тимур отправится в стационар к Татьяне Тимофеевне, — продолжил я. — Ты там уже был, но сегодня она тебя в процедурный кабинет хотела определить. Говорит, руками работать боишься. А врачи должны уметь попадать в вены.

— Хорошо, — отозвался он на удивление бодро.

— Максим, а ты снова на участок к Шарфикову, — сказал я. — У него нет медсестры сейчас, и ему нужна помощь. Вызовы, приём, документация. И постарайся не поправлять Станислава Олеговича при пациентах, помни наш разговор.

— Я уже понял, — буркнул Максим. — И больше не поправляю.

— Проверим, — сказал я.

Практиканты разошлись, и у меня начался приём. Я начал тестировать Алину и быстро выявил её слабое место.

Первая пациентка у меня была женщина с гипертонией, которая пришла на плановый осмотр. Я дал Алине провести опрос. Начала она бодро: давление, лекарства, режим приёма. А потом пациентка упомянула, что нервничает из-за кошки, которая заболела.

— Ой, а у вас кошка? — Алина мгновенно переключилась. — У меня тоже кошка! А как зовут? А сколько лет? А вы её стерилизовали? А чем кормите?

Пациентка с удовольствием пустилась в рассказ о своей кошке, тут же позабыв про своё давление.

— Алина, — вмешался я. — Собирай анамнез, про кошек поговоришь потом.

Она спохватилась, вернулась к опросу. Но нить своего разговора уже потеряла, и ей пришлось начинать блок вопросов заново.

После ухода пациентки я сделал Алине замечание, она сказала, что всё поняла. Но через два пациента на мужчине с болью в спине она заметила татуировку.

— Ой, какая красивая! А что она значит? А больно было делать? А где делали, в Аткарске или в Саратове?

Я вздохнул и снова вернул её к сбору анамнеза. Остаток приёма больше не позволил ей проводить опросы самостоятельно и давал другие задания.

После приёма провёл разговор.

— Алина, ты отлично общаешься с людьми, — начал я. — Пациенты тебе доверяют с первой минуты, и это очень здорово. Но врач — это не просто приятный собеседник. Ты должна научиться фокусироваться на пациенте и его проблеме. Не на его кошке, не на татуировке, а на симптомах. Иначе рискуешь пропустить что-то важное в его рассказе.

Алина нахмурилась и закусила губу.

— Я не говорю, что нужно быть роботом, — продолжил я. — Можно спросить у пациента что-то личное. Но после того, как собран анамнез. Сначала дело, а потом уже все разговоры. Поняла?

— Поняла, — вздохнула она. — Я постараюсь. Это сложнее, чем я думала. Александр Александрович, а как вы этому научились? У меня оно как-то само выходит, я даже не замечаю.

— Я не учился, — ответил я. — Но когда в очереди человек тридцать-сорок, становится особо не до разговоров.

У Алины смешно округлились глаза.

— Тридцать-сорок человек? — переспросила она.

— Бывает и хуже, — хмыкнул я. — Так что надеюсь, ты меня услышала.

Я отправил Алину по другим делам вместе с Леной, а ко мне пришёл страдалец. Любовный фронт Аткарска не дремал.

— Сань, это катастрофа, — ввалился ко мне Шарфиков. — Я пропал.

Ёлки-иголки.

— Ну что на этот раз? — вздохнул я. — Корейцы были, первый поцелуй был.

— Я тут подумал… — Стас заметался, потом сел напротив меня. — А после поцелуя, ну, всякое другое бывает.

Сохранить серьёзное лицо, не закатывать глаза, не смеяться.

— Ага, — кивнул я. — Ты, как студент медицинского, должен быть в курсе, как это бывает. Но если нужна прям конкретика…

— Да я знаю, как это бывает! — перебил меня Стас. — Я просто боюсь облажаться!

— Ты, главное, не убегай, как с поцелуем, — посоветовал ему я. — А если серьёзно, то хватит уже этих бесконечных страхов. Они ни к чему хорошему не приводят. Просто будь уже собой и радуйся тому, что у вас всё хорошо. И хватит этих бесконечных истерик по каждому поводу.

Шарфиков почесал затылок.

— Думаешь? — спросил он.

— Да! — воскликнул я. — Думаю. Всё хорошо будет, не робей и действуй.

— Понял, — он вскочил с такой решимостью, словно уже действовать собрался. И быстро выскочил из кабинета. Ох, за что мне всё это?

Теперь надеюсь, что Шарфиков не начнёт действовать прямо в кабинете, как было с поцелуем.

Сам я отправился в отделение профилактики, меня просила зайти Вика. Я нашёл девушку в кабинете. Ирина Петровна сидела там же и заполняла журнал по школе здоровья. Я отметил это себе.

— Саш, я хотела уточнить по поводу этой недели, — сказала Вика. — Какой приглашённый лектор в четверг и что насчёт пятницы?

— В пятницу свадьба у моего лучшего друга, и меня не будет, — ответил я. — Поэтому и лекции моей не будет, напиши объявление об этом официальное. А по поводу четверга…

Я задумался, перебирая в голове интересных лекторов. Вспомнил про Лысову.

— Невролога из стационара можно позвать, она начала увлекаться реабилитацией, и ей будет интересно рассказать лекцию на эту тему, — сказал я. — Сделаешь?

— Конечно, — Вика что-то записала в блокноте. — Так, а ярмарка здоровья когда? Мы с Верой уже всё обсудили, она готова оказать помощь в организации. Ярмарка, школа здоровья, сбор средств, как вы планировали.

Точно, ещё же это. Где взять больше часов в сутках?

— Давай на следующую субботу, — сказал я. — Городу нужно хорошее событие, а то у нас в последнее время сплошной свинец в новостях. Организуем, я всех предупрежу.

— Поняла, — кивнула девушка. — Тогда всё.

Перед выходом из отделения профилактики я взвесился. Девяносто пять килограммов. Неплохо.

В коридоре меня поймал Ренгачёв, который направлялся как раз к Вике.

— Сань, как там с моими ополаскивателями для рта? — спросил он.

— Пока что продаются плохо, — честно ответил я. — Ты рекомендовал их кому-то из своих пациентов?

— Нет, — замялся Женя. — Честно говоря, так стыдно… Кажется, что неправильно рекламировать их.

Я вздохнул.

— А как тогда люди вообще узнают об их существовании? — задал я резонный вопрос. — Сам подумай. Если хочешь, чтобы твоя идея развивалась, то тебе надо что-то для этого делать. Советуй их пациентам, рассказывай про преимущества. Только так можно раскрутить твою идею.

— Понял, — вздохнул тот. — Буду делать.

— А как там ваш новенький стоматолог? — вспомнил я.

За это время так и не успел с ним познакомиться.

— Да всё так же, — мрачно ответил Женя. — Измайлов с ним возится, этот весь такой стоматологичный. Я стараюсь не обращать внимания по твоему совету, но иногда хочется в него бормашинку швырнуть.

— Лучше не надо, — улыбнулся я.

— Да не буду, — махнул рукой Ренгачёв. — Ладно, я к Викусику!

Викусик. Ох уж эта романтика в нашей аткарской поликлинике.

У меня оставалось время до вызовов, и я отправился в лавку. Варя сразу же вручила мне в руки какой-то конверт.

— Саша, письмо пришло, — пояснила она. — С пометкой «лично в руки». Курьером доставили.

Я взял конверт и с интересом его распечатал. Внутри оказалось официальное письмо с предложением. От владельца той самой саратовской сети фитоаптек.