И мне позвонил Шмелёв. Звонок от мэра вечером в пятницу не сулил ничего хорошего.

— Слушаю, Вячеслав Егорович, — снял я трубку.

— Александр Александрович, я по поводу вашей ярмарки… — мэру явно было неуютно это говорить. — Мероприятие придётся отменить.

Ну приехали.

Предсказуемо? Очень даже. Пока что подготовка к ярмарке шла чётко по плану, если не считать проблему с тентом. Так что что-то должно было произойти. И вот, это что-то произошло.

— На каком основании, Вячеслав Егорович? — спокойно спросил я.

Мэр чувствовал себя неуютно, это было слышно по голосу. Значит, повышать голос и что-то требовать точно не имело смысла.

Надо давить фактами.

— Ярмарка — это профилактическое медицинское мероприятие, — продолжил я. — Согласованное с главврачом и областным Минздравом. У вас есть официальное предписание об отмене?

В трубке повисла пауза.

— Александр Александрович, — Шмелёв вздохнул. — Давайте я вам честно скажу. На меня вышли люди с завода. Они пригрозили, что если эта ваша ярмарка состоится, у Аткарска будут большие проблемы с областным бюджетом. Вы понимаете, что это значит? Школы, больницы, дороги. Они намекнули, что всё это может пойти под откос. Люди с этого завода имеют большую власть.

Как я и думал. Завод занервничал перед предстоящей проверкой и решил ударить по мне. Красиво придумано, ничего не скажешь. И весьма предсказуемо.

— Я понимаю вас, — сказал я. — И даже не осуждаю. Но ярмарку я отменять не буду. Это не политическое мероприятие, не митинг и не пикет. Это медицинская профилактика. Люди придут проверить сердце и зрение. И знаете, что я вам скажу, Вячеслав Егорович? Если завод боится ярмарки здоровья, значит, им есть что скрывать.

— Я не могу официально запретить вам вашу ярмарку, — признал Шмелёв после паузы. — Оснований нет. Но я вас предупредил. Прошу вас, будьте осторожны.

— Спасибо за честность, — сказал я. — Я это ценю. Но ярмарка состоится.

Я положил трубку и тут же набрал Кречетова. Коротко описал ситуацию, он должен быть в курсе происходящего.

Кречетов выслушал молча.

— Я сейчас позвоню Шмелёву, — заявил он мне. — Ждите.

Через десять минут он перезвонил.

— Всё, — сказал Кречетов. — Я ему объяснил простую вещь, что отменить получится только с официальным запросом. А я этот запрос переправлю в прокуратуру как воспрепятствование медицинской деятельности. Пусть потом объясняет, на каком основании мэрия отменяет профилактические осмотры населения. Ярмарка состоится, Александр Александрович.

— Спасибо, Павел Викторович.

— Но имейте в виду, — добавил он. — Шмелёв предупредил, что люди завода могут попытаться сорвать мероприятие. Я не знаю как, жалобы, провокации, что угодно. Будьте начеку.

— Буду, — пообещал я.

Я положил телефон на стол и устало потёр виски. Завтра ярмарка. Надеюсь, всё пройдёт хорошо.

В субботу с самого утра я отправился к поликлинике. Чердак отвечал за техническую часть, и подготовка была безупречной. Тент, столы, шары, гирлянды.

— Саня, брат, — помахал он мне рукой. — Всё готово, люди уже с самого утра идут, ждут начала.

— Отлично, — кивнул я.

В десять утра и вышел на центральную площадку и взял в руки микрофон.

— Доброе утро! — сказал я. — Добро пожаловать на первую Ярмарку здоровья в Аткарске. Сегодня вы можете проверить сердце, зрение, научиться правильно чистить зубы, узнать про здоровое питание, научиться самомассажу и даже почистить ауру. Вход стоил триста рублей, но хочу сказать, большая часть собранных средств отправится в приют «Верный друг». Всем хорошего дня!

Меня наградили аплодисментами, и ярмарка началась.

Первым делом я пошёл проверять стоматологический стенд. За Розова я всё-таки волновался, что бы там ни говорил Ренгачёву.

Розов стоял у стенда с весьма высокомерным видом. Гордо держал макет челюсти перед собой.

Когда я приблизился, к стенду как раз подошла девочка лет семи.

— А вы настоящий стоматолог? — подняв голову, спросила она. — А почему у вас волосы такие красивые?

Розов застыл, и я уже приготовился вмешиваться. Но он вдруг улыбнулся.

— Спасибо, — сказал он. — Настоящий. Давай покажу тебе, как правильно чистить зубы.

И дальше он принялся показывать на макете, с комментариями.

Чуть позже к стенду подошёл мужчина.

— А вы сами-то давно зубы лечите? — громко спросил он. — Может, вы практикант вообще? Нарядили красивого, поставили…

Розов выдержал паузу.

— Я стоматолог, — спокойно сказал он. — К тому же специализируюсь и на ортопедии, ставлю коронки и протезы. Если хотите проверить мой профессионализм, то вот макет челюсти, попробуйте правильно определить прикус. А если хотите просто поболтать, то у нас тут много других гостей.

Мужчина посмотрел на макет и отошёл. Розов поправил воротник и продолжил работу как ни в чём не бывало.

К обеду он уже шутил с детьми, подписывал брошюры и даже согласился сфотографироваться с какой-то бабушкой. Я наблюдал за этим издалека. Кажется, Ренгачёв зря волновался, Розов вошёл во вкус.

Отправил ему фото стенда с подписью «всё под контролем». Ответ пришёл мгновенно «Он ничего не поменял в викторине???»

У Тейтельбаума выстроилась огромная очередь.

— Куда все ломятся? — ворчал он. — У меня таблица одна, я быстрее не могу!

Но было видно, что он очень рад такому ажиотажу. Проверял зрение, давал советы, и радовался людям.

На моих глазах к нему сел мужчина лет шестидесяти. Прочитал таблицу, и Тейтельбаум нахмурился.

— Вы у офтальмолога последний раз когда были?

— Да давно… лет десять назад, наверное.

— Так, — Тейтельбаум посветил ему в глаза фонариком, посмотрел ещё раз. — Мне не нравится то, что я вижу. Подозреваю, что внутриглазное давление у вас повышено. По таблице на ярмарке диагнозы не ставят, но вам нужно на нормальный осмотр. Срочно записывайтесь к офтальмологу.

Мужчина поблагодарил и ушёл. Отлично, заодно и заболевания у людей диагностируются.

Напротив Тейтельбаума стоял Жидков, явно завидовавший такому спросу на друга. Их конкуренция продолжалась.

— Ответьте на десять вопросов по ветрянке и получите приз! — зазывал он к себе.

Справедливости ради, к нему тоже подходили. И каждый раз он бросал на Тейтельбаума торжествующий взгляд.

— Три человека за десять минут! — объявил Жидков через всю дорожку между стендами. — Слышишь, глазник? Три!

— А у меня очередь на час вперёд, — не поворачивая головы, отозвался Тейтельбаум. — Считать даже не буду, обидишься.

— У тебя очередь, потому что у тебя халява. А ко мне идут за знаниями!

— К тебе идут за призами, — невозмутимо парировал Тейтельбаум. — Что у тебя там, кстати, за призы?

— Магниты на холодильник! — гордо сообщил Жидков. — «Прививки — это не страшно. Страшны инфекции». Сам дизайн выбирал.

Жидков хотел ещё что-то сказать, но тут к нему подошла женщина с мальчиком лет восьми. Он мгновенно преобразился из ворчливого врача превратившись в добрейшего дедушку.

— Молодой человек! Хочеш ьмагнит? Тогда вопрос, сколько раз в жизни болеют ветрянкой?

— Один! — выпалил мальчик.

— Обычно один, верно! А почему её называют ветрянкой?

— Потому что… по ветру летает?

— Умница! Практически по ветру, вирус очень летучий. Держи магнит.

Мальчик убежал счастливый. Жидков повернулся к Тейтельбауму с торжествующим видом.

— Видал? Ребёнок теперь знает про ветрянку. А твои что знают? Какая строчка у них третья сверху?

— Мои, — Тейтельбаум неторопливо протёр фонарик, — знают, что у них с глазами. Я вот только что человека с подозрением на глаукому поймал. Десять лет у врача не был. А ты за десять лет сколько глауком поймал своими магнитами?

— Я инфекционист! — возмутился Жидков. — Зачем мне глаукома!

— Вот и сиди со своей ветрянкой.

— И посижу!

Они препирались, и это было уже чем-то привычным. При этом я заметил интересную деталь, когда у Тейтельбаума закончились бланки с памятками, Жидков молча передал ему свою пачку бумаги.