— У вас обычный хронический контактный дерматит, — сказал я. — Неприятно, но не страшно. И уж тем более не смертельно. Думаю, мои практиканты просто обсуждали ваш случай, для них любой случай выглядит неожиданно, опыта у них нет. Прошу за них прощения.

Женщина глубоко выдохнула.

— Значит, я не умру? — спросила она.

— Нет, — покачал я головой. — Сейчас выпишу вам специальную мазь и антигистаминное. И постарайтесь вспомнить, что нового было на коже за последние недели. Порошок, перчатки, украшения, крем для рук.

— Порошок! — тут же ответила та. — Дочка новый привезла, «с ароматом альпийских лугов»! Я ещё думала, чего это руки чешутся. А луга, оказывается…

— Вот и ответ, — кивнул я. — Этим порошком лучше больше не пользуйтесь. И дерматит пройдёт за неделю.

Женщина поблагодарила меня и вышла. А я позвал своих практикантов.

Они вошли виноватые, уже явно поняли, что накосячили.

— Обсуждать клинические случаи — это правильно, — сказал я. — Но не при пациенте. Для него любое ваше слово звучит как диагноз. Если хотите что-то обсудить, отойдите подальше и обсуждайте. Панику мне тут устраивать не надо.

— Поняли, — тихо сказала Алина. — Извините. Она в телефоне что-то смотрела, мы и не подумали…

— Простите, — повторил Максим. — Просто дерматит там такой интересный…

— Прошу прощения, — сухо сказал Тимур.

Я вздохнул и кивнул. Распределил их по новым кабинетам: Алину к хирургу, Тимура к кардиологу, Максима к офтальмологу.

И занялся приёмом.

В середине приёма ко мне неожиданно пришёл тот самый парень, который вчера упал с самоката. Довольный, улыбающийся.

— Здравствуйте, — сказал он. — Я снова к вам!

— Доброе утро, — кивнул я. — Как отбор?

— Взяли, соревнования на следующей неделе, — отозвался тот. — Спасибо ещё раз!

— Не за что.

Пауза. Он переминался с ноги на ногу.

— У меня проблема, — заявил он. — Дело очень деликатное. Я подумал, может, вы и с этим поможете…

Ёлки-иголки, только не деликатная проблема! Опять!

— Слушаю, — осторожно сказал я.

Парень оглянулся на дверь, словно боялся, что нас подслушают. Потом понизил голос.

— У меня прыщи, — трагически прошептал он. — На спине и в очень большом количестве! А там на соревнованиях будет девушка, которая мне нравится… Мне надо показать ей, что я… Ну, прыщи мне не нужны. Доктор, есть таблетка может какая-нибудь?

Я вздохнул. Деликатная проблема оказалась дерматологической. Ну, бывает и хуже.

Вспомнить хотя бы Никифорова с гонореей…

— Снимай футболку, — велел я. — Посмотрим на твою трагедию.

Он стянул футболку, повернулся спиной. Так, мелкая красная сыпь по плечам и верхней части спины. Не акне в классическом виде, скорее раздражение волосяных фолликулов. Проверил праной — ничего серьёзного, поверхностное воспаление кожи.

— Давно появились? — спросил я.

— Месяца два, — отозвался парень. — Как раз когда тренировки участились. Я думал, само пройдёт, а оно только хуже стало.

Всё сходилось.

— Это не совсем прыщи, — сказал я. — Это раздражение кожи. Скорее всего, реакция на хлорку в бассейне плюс то, что ты после тренировки ходишь в мокрой одежде.

— Откуда вы знаете? — удивился он.

— Потому что все так делают, — хмыкнул я. — Толком душ не принял, футболку накинул — и всё. Лето же. А хлорку с кожи смывать надо.

— И что теперь, бассейн бросать? — испугался парень.

— Не надо ничего бросать, — успокоил я его. — Правила простые. После каждой тренировки принимай душ с мылом, тщательно, мой всю спину. Потом насухо вытирайся полотенцем. Футболку надевай только на сухое тело.

Я сел за стол и выписал ему рецепт.

— Вот мазь, наносить на поражённые участки два раза в день после душа, — сказал я. — За неделю станет заметно лучше. Совсем пройдёт недели за две-три.

— А к соревнованиям? — с надеждой спросил он.

— К соревнованиям будет уже не так страшно, — сказал я. — И поверь, на соревнованиях все будут смотреть, как ты плывёшь, а не на твою спину.

— Думаете?

— Уверен, — хмыкнул я. — А девчонок больше впечатляет первое место, чем идеальная кожа.

Парень просиял, снова натянул футболку.

— Спасибо, доктор! Вы лучший!

— Да не за что, — хмыкнул я.

Парень вышел, я продолжил принимать пациентов.

В конце приёма ко мне неожиданно залетела разъярённая Кристина.

— Так продолжаться больше не может! — с порога заявила она.

А у неё-то что случилось⁈

Вроде бы у Кристины с Шарфиковым всё было отлично. На участке с Кристиной работала Юля, и там тоже не было проблем. В чём дело вообще?

— Присаживайся, — сказал я. — И рассказывай, что именно не может продолжаться.

Кристина села на стул и скрестила руки на груди.

— Эта новенькая медсестра! — выпалила она. — Марина! Которую ты Стасу дал! Она слишком симпатичная!

Вот такого поворота я не ожидал. Готовился к жалобам на расписание, на пациентов, на что угодно. Но не на внешность медсестры.

— И что? — уточнил я.

— И она постоянно рядом с ним! — продолжила Кристина. — Я сегодня как к ним ни зайду, так та рядом трётся. Мол, учится, ага. А Стас не слепой!

Я вздохнул. Вот и делай после этого добрые дела. Дал человеку медсестру, называется. Стас так долго ныл, что ему тяжело работать одному, и вот результат. Теперь вместо приёма придётся заниматься семейной терапией.

Хотя кого я обманываю, мне вообще не привыкать.

— Кристина, — сказал я. — Марина медсестра. Она обязана быть рядом с врачом во время приёма. Это её работа. Она с красным дипломом, между прочим, и распределил её к Стасу я. Потому что у него самый загруженный участок. И трётся она рядом с ним, потому что действительно учится.

— Значит, это ты виноват, — мрачно заключила Кристина.

Приехали.

— Кристина, прекращай, — строго сказал я. — А то наш разговор быстро закончится.

Она тяжело вздохнула.

— Прости, — тут же сникла она. — Просто я так ревную… Она красивая, молодая. И у неё нет проблем с родителями, которые ждут знакомства с будущим зятем.

Вот в чём дело. Не в Марине, а в предстоящем знакомстве с родителями. Кристина просто слишком нервничает из-за этого, вот и надумывает всякое себе.

— Ты знаешь, как Стас готовится к знакомству с твоими родителями? — спросил я.

— Как?

— Он выучил фразу «пэго пхассо», — рассказал я. — Это значит «я сыт» по-корейски. Он решил их удивить, и ему важно, чтобы знакомство прошло хорошо.

— Правда? — посмотрела она на меня.

— Правда, — подтвердил я. — Он ещё у меня консультировался, нести ли твоей маме цветы. Я сказал нести. Так что человек готовится, ты важна для него. А Марина просто коллега.

— Можно и я скажу? — подала голос Лена.

Кристина кивнула.

— Стас на тебя смотрит так, словно ты главное сокровище в его жизни, — заявила моя медсестра. — Так что даже не сомневайся в нём.

Кристина благодарно кивнула. Я был рад тому факту, что они окончательно помирились. Всё-таки между ними тоже было многое…

— Спасибо, — выдохнула Кристина. — Я, наверное, и правда лишнего надумала.

— Но теперь успокоилась?

— Да, — Кристина встала. — Пойду, у меня там журналы не заполнены. И… Саш, ты Стасу не говори, что я приходила, ладно? А то он решит, что я ненормальная.

— Врачебная тайна, — заверил я. — Не скажу.

Кристина улыбнулась и ушла. Я переглянулся с Леной.

— Ревность — это страшная сила, — заметила она.

— Страшнее только знакомство с родителями, — ответил я, и мы вернулись к работе.

Через час после начала приёма ко мне неожиданно пришёл Тейтельбаум. Пожилого офтальмолога я видел редко, только когда посещал его лекции.

— Александр Александрович, — ворчливо проговорил он. — Я слышал про вашу ярмарку. И у меня вопрос, почему вы меня не пригласили?

Ёлки-иголки. Ярмарка ещё не началась, а желающие в ней участвовать всё прибывают.