Я ещё раз просмотрел обе плёнки.

— Согласен, — сказал я. — Надо же, ты поймала очень редкий случай. Отличная работа, Алиса. Без тебя это легко могли просмотреть, и в самом деле мог бы случиться печальный исход.

— Спасибо, — кивнула та.

— Ещё надо поговорить с терапевтом, — добавил я. — Кто его вёл?

— Елена Александровна, — отозвалась Алиса. — Я лучше сама поговорю, всё-таки мой пациент. Не волнуйтесь, Александр Александрович.

Я кивнул.

— И мы договаривались на «ты» перейти, — улыбнулся я. — Так что прекращай мне выкать.

— Извини, привычка, — она поправила зелёные волосы. — Я просто очень уважаю тебя как врача, поэтому автоматически выходит.

Приятно.

В этот момент в дверь постучали, и в кабинет заглянул Виталик с картой в руках.

— Алиса Дмитриевна, я… — он увидел меня и смутился. — О, Александр Александрович, добрый день. Я не помешал?

— Заходи, мы закончили, — сказал я.

Виталик неловко шагнул в кабинет. Алиса подняла голову от плёнки, и их взгляды встретились.

— Да, Виталий Аркадьевич? — спросила Алиса.

— Я… Вот, карта пациента, — промямлил он. — У пациента жалобы на сердцебиение при нагрузке, и я не уверен, что тут можно заподозрить… Хотел попросить вас посмотреть.

Он положил карту на стол. Алиса потянулась за ней, и их пальцы на мгновение соприкоснулись. Виталик тут же покраснел.

— Посмотрю сегодня и занесу вам заключение, — сказала она.

— Спасибо. Я… пойду.

Виталик тут же скрылся за дверью.

— Приятный молодой человек, — сказала Алиса.

— Он хороший врач, — отозвался я. — И хороший человек. Кстати, недавно справился с очень непростой конфликтной ситуацией. Сам, без чьей-либо помощи.

— Хм, — задумчиво сказала Алиса.

Ох, чувствую, Кречетов всё-таки прав. Скоро половина персонала с животами ходить будет, и виноват в этом буду я. Ну не специально я!

Хотя, если подумать, ничего плохого в этом не было. Люди находят друг друга, женятся, рожают детей, значит, живут, а не выживают. Для маленького города вроде Аткарска это лучший показатель здоровья. Никакая статистика заболеваемости не скажет о городе больше, чем количество свадеб и колясок на улицах.

Я вернулся к себе и погрузился в текущие задачи. И тут дверь кабинета распахнулась.

В кабинет вошёл парень лет двадцати. Он был весь грязный, лицо в царапинах, под носом кровь, руки и ноги в ссадинах.

— Доктор, — проговорил он. — Можно мне получить справку о том, что я здоров?

Даже не знаю, что ответить…

Я смотрел на парня, парень смотрел на меня. Искра, буря, безумие… В какую передрягу он попал?

Парень смотрел в пол и больше объяснять ничего не спешил. Мне что, самому надо угадать? Вот это развлечения под конец рабочего дня!

— Раздевайтесь до пояса, — велел я ему. — Аккуратно.

Он послушно выполнил распоряжение. Так, синяк на рёбрах, ссадины на плече и локте. Содранные ладони. Не похоже, чтобы он с кем-то подрался, скорее просто упал.

На всякий случай заодно проверил праной. Переломов нет, рёбра целы, сотрясения мозга нет. Просто многочисленные ушибы, ничего серьёзного.

— Так, давай рассказывай, откуда это всё вообще, — я взял аптечку и достал антисептик.

Парень тяжело вздохнул. С тоской посмотрел на Лену, словно ждал её помощи. Потом снова вздохнул.

— Самокат, — отозвался он.

Великолепно!

— Самокат? — переспросил я.

— Ну, электросамокат, у нас недавно поставили их в городе, — пояснил тот. — Я и решил попробовать… Думал, на нём быстрее доеду, и так про эту справку поздно сказали, боялся, что не успею. И наехал на поребрик… Ну и вот!

Ёлки-иголки…

— Прямо напротив крыльца, — грустно добавил парень. — Бабушка какая-то разохалась, предлагала в приёмный покой идти. Но я отказался, я же за справкой приехал о том, что здоров.

— За справкой, значит, — хмыкнул я. — Собирался доказать, что здоров, а приехал по частям.

Парень насупился, но возразить ему было нечего.

— Справка для чего?

— В бассейн, — объяснил тот. — Завтра отбор на соревнования, и внезапно оказалось, что без справки к отбору не допустят. А я ещё и телефон разбил. Красиво вышло, да?

— Очень, — согласился я. — Давай раны обработаю.

Праной чуть ускорил заживление на самых глубоких ссадинах, остальное просто промыл антисептиком. Парень шипел и морщился, но терпел.

— Щиплет, — пожаловался он.

— Сотрясения нет, — сказал я, закончив с обработкой ссадин. — Ушибы пройдут. Так что в принципе плавать можно, только аккуратно.

— Спасибо, — просиял тот.

Я сел за стол и выписал справку. Это была обычная практика, справка о том, что на момент осмотра никаких заболеваний нет.

— В следующий раз надевай шлем, — я протянул ему листок. — Или ходи пешком. Тоже отличный вариант.

— Спасибо, доктор, — торопливо кивнул он. — Правда спасибо.

Он торопливо развернулся и вышел из кабинета, оставив после себя на кушетке следы грязи.

— Тоже мне, самокатчик, — проворчала Лена, принимаясь за уборку. — Сначала научился бы! Грязь тут только развёл!

— Молодёжь, — развёл я руками. — Сначала едут, потом думают. А чаще вообще не думают.

Я снова уткнулся в документы. Ну, бывает и хуже.

После работы я зашёл в «Шёпот полыни». В лавку старался заходить каждый день, решать там свои вопросы, следить за продажами.

Варя встретила меня у стойки. Вид у неё был измученный, но в глазах плясали смешинки.

— Саш, — сказала она. — Посмотри репетицию Геннадия к ярмарке, пожалуйста. Я уже не могу.

— Насколько всё плохо?

— Увидишь, — хмыкнула она. — Скажу только, что перья он взял из своей подушки. А сам теперь спит без неё и говорит, что так полезнее.

В центре торгового зала стоял Геннадий. В одной руке он держал маятник на цепочке. В другой у него был «энергетический веер» из перьев. Они и вправду были из обычной подушки. На полу по кругу стояли те самые электрические свечи, которые он уже использовал в других ритуалах.

— Александр! — торжественно объявил Геннадий, заметив меня. — Ты как раз успел к самому главному. Сейчас покажу программу открытия!

За что мне всё это?

— Слушаю, — сказал я.

Он расправил плечи и напустил на лицо такое выражение, будто вот-вот раскроет тайну мироздания.

— Сначала энергия трав! — маятник качнулся над банкой с мятой. — Потом биополе клиента. Потом блоки. Потом маятник показывает, где застой. Потом веер сдувает негатив. Потом «Ом!» И в финале очищение солью!

Повисла тишина. Варя закрыла лицо ладонями.

Не, ну я ожидал чего похуже. Очень даже неплохо, эффектно по крайней мере.

— Три правки, Геннадий, — сказал я.

— Слушаю внимательно! — козырнул тот и даже маятник спрятал за спину.

— Первое: соль не сыпать. Второе: маятником в людей не тыкать. Это нарушение личных границ. Третье: про хвори не спрашивать. Мы ауру чистим, а не диагнозы ставим. Их ставлю я, в поликлинике, с талоном и по очереди.

— А веером махать можно? — с надеждой уточнил Геннадий.

— Веером можно, — разрешил я. — Только не в лицо и не над едой.

Геннадий кивнул.

— Ну а так понравилось? — с волнением спросил он.

— Понравилось, — улыбнулся я. — Ты молодец.

Тут в лавку вошёл Чердак. Взволнованный, вспотевший, с листком бумаги в руках.

— Сань, брат, — сказал он. — Давай отрепетируем, как и что будет происходить! Прошу, я так волнуюсь.

Точно, я ему обещал. Как обычно, всё решило произойти сразу. Ну да ладно, раз обещал — сделаем.

— Давай, — кивнул я. — Итак, Варя, Геннадий. Чердак планирует на нашей ярмарке сделать предложение своей даме. И мы ему должны в этом помочь. Варя, помоги с декорациями, пожалуйста.

Девушка захлопала в ладоши и принялась за дело. Пока я объяснял Геннадию его роль, она поставила стул, сделала метку для Лизы, обустроила всю площадку.

Геннадий накинул на плечи какой-то лоскут, который назвал «мантией предсказателя».