— Спасибо, Александр Александрович, — приободрился тот.

Остальные вызовы я провёл сам, Тимур тщательно смотрел и задавал потом вопросы. После вызовов мы вернулись в поликлинику, я отправил практиканта в отделение профилактики.

Сам же пошёл в лавку.

Варя как раз громко объявила, что ей нужно отойти. Попросила Диму её прикрыть.

Сама вышла из лавки, и мы притаились. И Дима не заставил себя долго ждать: тут же полез в документы. Увидел тот самый рецепт, обрадовался…

— Можно узнать, что ты делаешь? — поинтересовался я.

Самообладание у Димы было на уровне. Он просто спокойно ко мне развернулся.

— У вас лист из папки выпал, я поправлял, — заявил он. — Теперь всё в порядке.

Ну надо же, какая ровная легенда.

— Дима, ты… — Варя не нашлась, что сказать.

Зато я развернул телефон, куда вывелось изображение с камеры.

— Тебя снимала скрытая камера, — пояснил я. — Так что твои оправдания не помогут. Мы знаем, что ты фотографировал документы. И знаем, что не первый раз. Кто твой наниматель?

Лицо у Димы дрогнуло. Впервые за всё время его маска добродушного работника дала трещину.

— У тебя два варианта, — продолжил я. — Первый: ты рассказываешь всё. Кто тебя послал, что им нужно, что ты им уже передал. И мы решаем это всё тихо, без полиции. Второй вариант: я позвоню своему знакомому сотруднику в ОБЭП прямо сейчас, отдаю запись, и дальше ты общаешься уже с ним. Выбирай, время идёт.

Он молчал секунд десять, просчитывая каждый из вариантов.

— Люди из Саратова, — наконец сказал он, — узнали про вашу лавку. Про то, что сборы правда работают. Хотели выкупить сначала, но потом решили, что проще выдавить вас с рынка. Я должен был найти компромат на вас. Или украсть рабочие рецепты.

— Имя нанимателя, — потребовал я.

Он назвал имя. Насколько я знал, это был владелец сети фитоаптек в Саратове. Что ж, будем иметь в виду.

— Я… — он посмотрел на Варю. — Мне жаль, что всё так получилось, правда.

— Хорошо, если это так, — сказал я. — Но ты уволен.

Разумеется, доверять ему я больше не мог. Как и обещал, дело передавать полиции не стал.

И Дима ушёл.

— Жаль, что всё так сложилось, — Варя уже спокойнее относилась к этой новости, но ей всё равно было обидно. — Работал он и правда хорошо. А что теперь с этим конкурентом будет?

— Разберусь, — ответил я. — Ну а ты ищи нам нового работника.

— И впредь будем доверять мнению Геннадия, — невесело хмыкнула Варя.

Я собирался что-то ответить, и тут мне позвонил Шмелёв. Голос у мэра был встревоженный.

— Александр Александрович, должен вам сообщить, — он говорил торопливо, словно куда-то спешил. — По заводу никаких нарушений не выявлено. Они работают по всем нормам. Так что… Он продолжит работать.

Ну вот, приехали!

Шмелёв говорил очень быстро и явно хотел побыстрее закончить разговор. Но я не собирался так быстро с ним прощаться.

— Вячеслав Егорович, это же полный бред, — сказал я. — У меня есть все доказательства на руках, что завод нарушает экологические нормы. Мы заказывали специальные пробы, к тому же у меня есть медицинские заключения.

Да у меня у самого астма обострилась из-за этого завода!

— Александр Александрович, я понимаю вашу озабоченность, — Шмелёв говорил очень сбивчиво. — Но проверка проведена, завод чист. Прошу вас, хватит во всём этом копаться. Вы отлично сработали в ситуации со свинцом, спасибо вам. И я знаю, вы многое делаете для нашего города. Но не надо лезть к тому, за что я могу ручаться. Завод чист.

Ну конечно.

— Вы боитесь, — сказал я. — И это понятно, на вас наверняка давят из области. Но я не собираюсь отступать. Речь идёт о здоровье людей, и вы сами это знаете. Вы же видели мои документы! Тут нельзя просто закрыть на это глаза.

В принципе, я изначально знал, что Шмелёв не сможет решить этот вопрос. Наш мэр был не таким человеком. Я просто использовал его предложение помочь как способ немного отложить эту проблему и заняться другими делами.

В трубке тем временем повисла долгая пауза.

— Вы не понимаете, с кем связываетесь, — сказал Вячеслав Егорович. — Я сделал всё, что мог. Действуйте так, как считаете нужным. Только будьте осторожны.

И он положил трубку. Что ж, всё понятно. Значит, буду разбираться в этом сам. Мне не привыкать.

Шмелёв напуган, но в этот раз у него хотя бы хватило духу это признать. Не врал, не изворачивался, а прямо сказал мне, что больше в это дело лезть не будет.

Хотя бы так.

После Шмелёва у меня неожиданно снова зазвонил телефон, на этот раз незнакомый номер. И я услышал голос Димы.

— Александр Александрович, я не за прощением, — быстро сказал он. — Я вчера сам написал заявление. Он мне остаток не заплатил, а когда я напомнил, пообещал, что если что всплывёт, крайним буду я один. Вот я и решил, что лучше расскажу первым.

Неожиданно. Но это правильный поступок.

— К кому пошёл? — уточнил я.

— В ОБЭП, к какому-то Меркулову. Сказали, будут проверять.

Забавно. Тот самый Меркулов, который недавно проверял мою лавку по доносу Татьяны Александровны. Теперь он будет заниматься делом Димы.

— Это твоё решение, — сказал я. — Я слово держал, заявления от меня не было.

— Знаю, — отозвался он. — Спасибо вам за это. И… Извинитесь перед Варей… Хотя нет, не надо. Всего доброго.

Он повесил трубку. Что ж, может быть, не всё с ним ещё потеряно.

Варю я отпустил домой, а сам засел прямо в лавке и начал думать о следующих шагах.

Местная администрация выбыла. ОБЭП занимается Димой и фитоаптечником, но завод — это не их профиль. Значит, надо идти выше и в сторону. Туда, куда местные не дотянутся.

Росприроднадзор. Федеральная служба, которой плевать на аткарские расклады и областных инвесторов. Она обязана реагировать на обращения граждан. Плюс областная экологическая инспекция, чтобы наверняка.

Я начал собирать новые пакеты документов. Пробы, которые проводил ещё Щербаков. Медицинские заключения, которые выдавал я лично. Все материалы Даниила, которые он насобирал.

И моё собственное письмо, где я разложил по полочкам всё происходящее.

Через час пакет документов был готов. Я решил отправить его заказным письмом с уведомлением о вручении. Так можно получить официальную бумагу, что письмо получено. И не получится сделать вид, что оно «потерялось» где-то по дороге.

Я понимал, что ответ придёт не сразу, придётся подождать. Но это первый шаг.

А ведь тот голос предупреждал меня, что мне будут мешать. И Шмелёв оказался первым, кто испугался этой ситуации. Интересно, что же будет дальше?

Я закрыл лавку и отправился по другим делам. Первым делом в магазин, у наших котов почти закончился корм, и Лиля попросила его купить. Я взял сразу побольше пакетиков, потому что эти два котодруга обладали хорошим аппетитом.

После магазина решил сходить в ФОК. Со всеми делами времени на тренировки было мало, но я всё равно старался выкраивать его несколько раз в неделю.

В раздевалке открыл свой рюкзак, достал форму. Пакетики с кормом лежали сверху, с надписями «протеины», «таурин», «полнорационный».

Рядом переодевались двое парней лет двадцати. Один пристально посмотрел на мою сумку. Потом на меня. Потом снова на сумку.

Моя форма стала значительно лучше, чем была изначально, и он явно это отметил. Парень помялся, толкнул друга локтем и всё-таки подошёл.

— Извините… а вот от этого… кхм… всего, — он сделал неопределённый жест в сторону вороха пакетиков, — тоже можно накачаться? Ну, типа протеин там или что-то такое?

Я даже опешил на секунду. Сам посмотрел на сумку, потом на парня.

— Это кошачий корм, — сказал я.

Парень застыл. Его друг сначала не понял, потом заглянул в мою сумку и начал смеяться на всю раздевалку.

— Я… я просто… — первый парень покраснел. — Там на пачках в составе написано «таурин», я и подумал…