Филиас, по крайней мере, воодушевлен моей растущей репутацией и очевидной зарождающейся дружбой с любимцами короля. Он забросил широкую сеть в высшие слои общества, и за последние два дня я приняла горстку дружелюбных посетителей, жаждущих воспользоваться моими новообретенными связями. Светские обеды утомительны, и я нахожу, что мое любимое время дня — это когда Тиг и Эон приходят прислуживать мне. В отличие от светских приживал, сестры забавны, и с ними легко.

Раскинувшись на мягкой бархатной кушетке с книгой в руке, я наблюдаю за духами и посмеиваюсь, пока они спорят между собой. Эон, хоть все еще робкая, перестала прятаться за мебелью, и я начинаю думать, что Тиг, возможно, нравилось больше, когда та вела себя застенчиво в моем присутствии. Эон не потребовалось много времени, чтобы сообразить: я предпочитаю комфорт шелковых штанов под платьями. Хотя, похоже, духу наскучило подбирать ткани по цветам, так как сейчас она находится в разгаре жаркого спора с Тиг, который, как я полагаю, имеет какое-то отношение к синему платью и зеленым штанам, которые она пытается мне предложить.

Легкий шорох скольжения по паркету заставляет обоих духов резко повернуть головы в сторону коридора; с губ Эон срывается настороженное рычание. Я смотрю мимо них и обнаруживаю письмо, просунутое под большие двери. Тиг пользуется моментом, выхватывает разноцветные шелка из рук Эон и топнув ногой указывает сестре на письмо. Эон выпускает поток ветреных слов, которые проносятся мимо моих ушей, пока она идет к двери, уныло поднимая с пола запечатанный конверт.

Я серьезно отнеслась к совету Филиаса, когда он сказал мне слушать внимательнее, и последние два дня провела, силясь понять духов. Я вижу их в своих покоях каждое утро и каждый вечер, и хотя я все еще не понимаю их, они не страдают от недостатка общения между собой. Лишь прошлой ночью мне наконец удалось уловить одно-единственное слово, когда оно попыталось скользнуть мимо ушей. Это был чарующий звук, придыхательное эхо на ветру, и это лишь укрепило мою решимость слушать до тех пор, пока я не смогу разобрать каждое слово.

Эон протягивает мне письмо, вытянув руку так далеко, как только может, едва ли не выгибаясь назад, чтобы держаться от меня подальше. Дух боязливо полна решимости сохранять между нами максимальную дистанцию. По крайней мере, она больше не прячется за мебелью. Прогресс.

В тот момент, когда моя ладонь смыкается на конверте, она отскакивает в центр комнаты, ее глаза — огромные фиолетовые блюдца.

— Тахейна, — говорит дух, склоняя голову, и моя собственная голова с любопытством склоняется набок от этого странного ветреного слова.

Я повторяю слово, желая узнать, как оно будет ощущаться на языке, и сестры переглядываются, улыбаясь.

— Что это значит? — спрашиваю я вслух.

Я слышу возбуждение в их голосах, когда они начинают говорить наперебой, но сами слова снова теряются в ветре. Я изо всех сил стараюсь скрыть разочарование и прячу это слово в памяти, чтобы спросить снова, в другой раз.

Мой взгляд падает на письмо в руке, и я выдыхаю с облегчением, увидев печать Ари. Я уже начинала думать, не передумала ли она быть моим другом. Я бы ее точно не винила.

Письмо туманное, и она не просит ответа.

— Она везет меня в город, — говорю я духам, — и будет здесь в течение часа.

Тиг упирает руку в бок и вскидывает бровь. Сестры столь же оживленны и экспрессивны, сколь неуловимы их слова.

— Согласна. — Я в ответ вскидываю бровь, глядя на духа. — Немного самонадеянно с ее стороны.

Тиг выдыхает свое согласие и выбирает бледно-серебристое платье и подходящую пару штанов, чтобы одеть меня. Каким бы бесцеремонным ни было приглашение, я испытываю почти такое же облегчение от возможности выбраться из поместья, как и от продолжения дружбы с этой женщиной.

Я не привыкла сидеть без дела, и, несмотря на то что трава продолжает сдерживать моего демона по ночам, если копнуть глубже, я чувствую тьму, свернувшуюся внутри меня. Она ждет своего часа, ожидая разрядки, которая мне отчаянно необходима. Трава не будет длиться вечно, и с этим мне придется разобраться, но не сегодня.

Я стряхиваю эту мысль и вместо этого наблюдаю, как Тиг заплетает мне волосы. Ее руки не перестают двигаться, но глаза прикованы к моим, и на лице нет привычной улыбки.

Я спешу во внутренний двор, когда вижу приближающуюся карету Ари. Остатки моего волнения исчезают в тот миг, когда она распахивает дверцу, и я вижу тепло ее жизнерадостного лица. Мое настроение портится так же быстро, когда я замечаю генерала, сидящего напротив нее. Очередная волна облегчения накатывает на меня, когда она усаживает меня рядом с собой так, что я оказываюсь лицом к нему, а не делю с ним скамью.

— Я так рада, что ты смогла поехать с нами сегодня, — сияет она.

— И я тоже. Спасибо за приглашение, — говорю я, когда Ари стучит по крыше кареты, и та с рывком трогается с места.

— Рада видеть, что ты тоже решил к нам присоединиться, генерал, — сладко произношу я.

Мужчина, который и взглядом меня не удостоил с тех пор, как я села в карету, резко поворачивает голову в мою сторону, словно я ему только что угрожала. Он оглядывает меня, его губы сжимаются в жесткую линию, но он все же кивает в знак приветствия, прежде чем вернуться к созерцанию пейзажа за окном. Я стараюсь не выказывать самодовольства от того, что уже успела его раздразнить, даже не пытаясь.

— Я подумала, мы могли бы заглянуть к Адоре, — говорит Ари. — Она моя хорошая подруга и, безусловно, лучшая швея в А'кори. Она не берет новых клиентов, но я уверена, что для тебя она сделает исключение. Я разослала приглашения на маскарад только сегодня утром, и ее, как и любую другую портниху в городе, наверняка завалят заказами, как только они будут получены.

— Я буду очень рада, Ари. Спасибо, — говорю я, подавляя гримасу.

— Тогда почему у тебя такой вид, будто ты испытываешь боль? — язвительно замечает генерал.

Я не заметила, что он на меня смотрит, и, пожалуй, мне больше нравилось, когда этот мужчина меня игнорировал. Я заставляю лицо расплыться в приятной улыбке и прикусываю язык, чтобы не огрызнуться. Незачем говорить ему, что если у меня и страдальческий вид, то лишь потому, что я остро осознаю: мне придется терпеть его «очаровательную» личность весь остаток дня.

— Будет весело, — говорит Ари, беря меня под руку. — Обычно я терпеть не могу, когда с меня снимают мерки, но, думаю, Адора покажется тебе весьма занятной.

Она наклоняется и шепчет мне на ухо достаточно громко, чтобы генерал услышал:

— Полагаю, генерал боится, что вы с ней можете спеться даже слишком хорошо.

Понятия не имею, что она имеет в виду, но мне не терпится узнать, особенно когда генерал косится на нее, и его хмурый вид становится еще мрачнее.

Когда мы входим в ярко раскрашенную лавку недалеко от центра города, звенит колокольчик. Я не придала этому значения в день прибытия в А'кори, но из-за пологого склона, на котором стоит город, здесь мало мест, откуда не открывался бы обширный вид на море. За маленьким столиком с сэндвичами и пирожными стоит кушетка под большим окном, из которого открывается панорама сверкающей гавани. Хрусталики, свисающие с небольшой люстры над зоной отдыха, танцуют и искрятся в солнечном свете. Вазы со срезанными пионами украшают каждую поверхность, наполняя воздух ароматом весны.

Стройная фейн выбегает из-за тяжелой занавески, ведущей в заднюю часть магазина. Ее волосы темного оттенка блонда скручены в узел на макушке. На ней платье типичного для А'кори фасона, но она взяла передние полотнища юбки и завязала их узлом ниже бедра, превратив наряд в подобие туники и штанов. Ее темно-карие глаза осматривают меня с головы до ног, прежде чем она смотрит на Ари и раскрывает объятия; ее губы растягиваются в теплой улыбке.

Ари быстро заключает ее в долгие объятия и говорит:

— Мы слишком давно не виделись.

— Ты всегда так говоришь, — посмеивается Адора.