Это привлекает мое внимание, и я резко поворачиваю голову к ней.

— Как стало хуже? — спрашиваю я, боясь, что уже знаю ответ.

— Договор должен был положить конец охоте на феа, — говорит она, — но он лишь разделил наш народ и ослабил нас. Феа в Браксе находятся во власти ла'тарианцев и их слова.

— И Ватрук, — добавляю я, внимательно наблюдая за ней, чтобы оценить реакцию.

Она не выдает многого, когда кивает.

— Ватрук были бы достаточно плохи и без помощи военных Ла'тари. Для феа на юге выбор невелик: рискнуть смертью на чай'брукар или плен. Если ты знаешь о Ватрук, то понимаешь, почему многие могут счесть смерть предпочтительнее.

Громкий треск эхом разносится по лесу, и я тянусь за луком, резко поворачивая голову к кромке деревьев. Кабан роется в куче листового опада под низкой веткой лиственницы. Я накладываю стрелу, осознавая легкий стук дерева о дерево рядом со мной, когда Ари делает то же самое. Я натягиваю тетиву, делаю глубокий вдох, прицеливаюсь и спускаю. Ари стреляет на секунду быстрее, но промахивается на ладонь. Моя же стрела летит точно в цель, в следующее мгновение пронзая сердце кабана.

Небо начало темнеть к тому времени, как мы разделали тушу и навьючили ее на лошадей. Ари бросает на меня довольную ухмылку, садясь в седло; улыбку, на которую я отвечаю, сканируя темнеющий горизонт, но тут мой желудок скручивает. Улыбка сползает с лица, и я ахаю. Ари ругается себе под нос, проследив за моим взглядом.

— В седло, быстро, — требует она. — Нам нужно предупредить стражу.

Схватив горсть гривы, я влетаю в седло, и, словно напряжение в моем теле раскололо воздух, лошади срываются к дворцу на бешеной скорости. Я оглядываюсь на военный корабль Ла'тари, заходящий в бухту позади нас, и не могу не гадать, кто на борту.

Причины их высадки здесь кажутся достаточно ясными. Если бы их миссия предполагала что-то, кроме смерти, они бы причалили в главной гавани. Высадка так далеко от города в сумерках разит злым умыслом.

Уже темно, когда мы прибываем к парадным дверям дворца. Ари спрыгивает со своей кобылы еще до того, как лошадь успевает остановиться. Моя собственная кобыла, мокрая от пены, нервно перекатывает удила во рту.

Молодой человек забирает ее лошадь, предлагая взять и мою, пока Ари исчезает во дворце, обменявшись несколькими торопливыми словами с горсткой солдат у входа. Один бросается к конюшням, в то время как другие быстро расходятся, чтобы распространить весть о вторжении.

Я ожидаю увидеть больше панических лиц, но, полагаю, это всего лишь один корабль. В залах царит обычная вечерняя тишина. Хотя у меня мало сомнений, судя по тому, как стражники настороженно на меня косятся, что сегодня я для них не более чем ла'тарианка. Чужеземка из страны, которая, похоже, вторгается на их берега.

Этих взглядов достаточно, чтобы я быстро отбросила мысль о добыче еще чая Кишека. Завтра, когда новости о корабле не будут так свежи в умах окружающих меня солдат, я наберу достаточно, чтобы хватило на те дни, что понадобятся королю для возвращения в А'кори. Постоянное притупление моего демона делает меня немного смелее, чем я могла бы быть до того, как нашла тоник.

Я спокойно иду обратно в свою комнату, чтобы спрятаться на ночь. Мысли о знакомых лицах и войне тяжелым грузом лежат на душе, пока я готовлюсь ко сну. Что случилось такого, что заставило моего короля рискнуть войной с А'кори, тайно послав корабль к их берегам? Были ли мы когда-нибудь по-настоящему в мире? Я начинаю верить в обратное.

Я натягиваю халат, когда из коридора раздается стук. Генерал не ждет, пока я отвечу, приоткрывая дверь и проскальзывая внутрь, успев мельком увидеть тонкую черную ночную сорочку, что на мне, прежде чем я запахиваю халат.

— Ты пришел арестовать меня за то, что я ла'тарийская шпионка? — язвлю я, немедленно пожалев о мысли, которую могла заронить в его голову.

Он хмыкает, словно я только что сказала полную глупость, и я не могу понять, испытываю ли я облегчение или раздражение от того, что он считает меня на это неспособной.

— Я беру отряд людей, чтобы обыскать судно, — говорит он. — Остальные присоединятся ко мне. Я просто пришел заверить тебя, что ты в безопасности в этих стенах, и попросить воздержаться от любых твоих вечерних вылазок на время.

— Я буду стараться, — дразню я.

— Нет, — требует он. — Ты мне пообещаешь.

Я хочу закатить глаза, сказать что-то умное, заявить, что он не имеет права принимать решения за меня, но взгляд его глаз меня останавливает. Беспокойство прорезает его лоб и собирает кожу складками. Я вздыхаю, говоря себе оставить это. Напоминаю себе, что до того, как он пришел со своими требованиями, я и так собиралась ложиться спать.

— Я обещаю, — говорю я.

Он выдыхает воздух, который удерживал.

— Спасибо.

Я проверяю территорию в тот момент, когда он покидает мою комнату, и не удивляюсь, обнаружив, что она кишит стражниками. Вполне логично, что они усилили патрули, но крошечная часть меня начинает гадать, не стала ли я теперь военнопленной. Это вопрос, на который мне не нужно отвечать сегодня ночью, и который наверняка прояснится, когда я выйду из комнаты, чтобы найти Ари завтра.

Духов нигде не видно. Учитывая беспокойство во дворце и мужчину, за которым они, несомненно, ухаживают, я подозреваю, что может пройти немало времени, прежде чем я снова увижу их лица. Помимо того, что я скучаю по забавному присутствию сестер, я жажду увидеть их снова, чтобы поговорить с мужчиной. У меня есть вопросы о Браксе, ответы на которые я доверю только ему. Если, конечно, окажется, что он оттуда.

Я падаю в постель, но, будь то мысли о духах, мой разговор с Ари или присутствие корабля Ла'тари, сон ускользает от меня. Кажется, я ворочаюсь часами. Мой разум скачет, как плоский камешек по чистому озеру, от одного к другому. Я ненавижу, когда мысли застревают на образе прекрасной женщины, которую я встретила у покоев генерала. Хуже того, ее лицо — последнее, что я вижу, прежде чем сон наконец забирает меня.

Меня резко вырывает из сна, когда генерал врывается в мою комнату в час, ведомый одним лишь звездам. Придется найти другой замок для двери — крепкий, от которого у него не будет ключа. Я смаргиваю сон с глаз, когда он просовывает руку под мои колени, другую вокруг талии, прижимая меня к себе и стаскивая с кровати.

— Что ты делаешь? Поставь меня, — сонно стону я.

— Мы нашли корабль. Он был пуст, — это всё, что он говорит, направляясь к двери, и я упираюсь в его грудь, извиваясь, пока он не ставит меня на пол.

Я судорожно втягиваю воздух, когда ступни касаются прохладного мрамора в коридоре, только для того, чтобы мужчина сердито посмотрел на них сверху вниз. Мои пальцы поджимаются в тщетной попытке спрятаться от его хмурого взгляда. Положив руку мне на спину, он толкает меня по коридору.

— Стоп, — требую я в раздражении, упираясь ногами. — Куда ты меня ведешь?

— Пока мы не найдем отряд Ла'тари, тебе небезопасно оставаться одной, — говорит он. — На это время ты останешься в моей комнате.

Это меня будит окончательно. Я щурись, глядя на него, и выражаю свой протест:

— Ни за что.

— Пока мы не выясним, кто был на борту военного корабля, для тебя нет места безопаснее, — спорит он, настойчиво подталкивая меня в поясницу.

Я делаю шаг в сторону; мужчина почти спотыкается без веса моего тела, на который опиралась его рука. Поворачиваясь обратно к своей комнате, я хмурю лоб в вызове и раздражении, совершенно не осознавая, что чувствую сильнее. Я бросаю через плечо:

— Я рискну. Премного благодарна.

— А я не спрашиваю, — рычит он, подхватывая меня за талию, отрывая от земли и перекидывая через плечо, словно я не более чем мешок с перьями.

Мужчина находится на середине своего третьего шага, когда я наношу меткий удар ему по почкам, и он кряхтит, падая на колено. Я выворачиваюсь из его хватки; босые ноги шлепают по холодному камню, когда я уверенно приземляюсь и начинаю маршировать обратно к своей комнате; самодовольная улыбка трогает уголок моих губ.