Сначала ничего не произошло.

Потом холод проник в ладонь.

Не наружный холод. Камень не отдавал температуру. Он принимал её от меня, как будто проверял, что именно я принёс с собой.

Я почувствовал стену.

Не как предмет. Как границу.

За границей было пространство первого уровня, но оно не ощущалось пустым. Там были давление, движение, направление ветра, расстояния, следы живых существ и множество закрытых проходов. Я воспринимал всё сразу, без глаз и ушей, словно мне на секунду выдали план огромного города, а потом потребовали найти в нём одну конкретную дверь.

Я почти включил предвидение.

Почти.

Вместо этого заставил себя остаться в текущем моменте.

Город перестал дробиться.

На месте множества дорог осталась одна линия: память.

Я увидел первый уровень до того, как люди назвали его первым уровнем. Не было городов, башен, куполов и порталов. Были только равнины, леса, камень, вода и движение магии под землёй. Мир не выглядел человеком. У него не было лица или рук. Но у него была привычка различать.

Он различал тепло и холод, живое и мёртвое, своё и чужое.

Он запоминал, где одна река ушла под землю. Где появился первый огонь. Где однажды разорвало пространство и образовался портал.

Портал не был дверью, которую кто-то построил.

Он был шрамом.

Когда-то Система проткнула мир и соединила его с другими местами. Мир не понимал, зачем это произошло, но научился терпеть. Через отверстия приходили люди, звери, маги, болезни, торговцы и иногда очень самоуверенные идиоты.

Последняя категория была самой устойчивой.

Я увидел, как порталы открывались и закрывались. Некоторые места привыкли к проходам. Другие сопротивлялись. Третьи разрушали собственные границы, если через них пытались провести слишком много чужой памяти.

Потом в памяти возникло наблюдение.

Сначала как слабое изменение давления, потом как тонкая линия, проходящая от одного портала к другому. Она не переносила тела. Не передавала команды. Не искала людей.

Она смотрела.

Если линия касалась мира, он становился частью общей схемы. Расстояние до других миров уменьшалось. Порталы начинали открываться чаще, даже если не было причины. Существа с чужими следами появлялись в местах, где раньше никто не ходил.

Мир пытался закрыть двери.

Некоторые успевали. Некоторые нет.

Я увидел серые разрывы, золотые вспышки, пустые города и целые области, где воздух был прозрачным, но никто не мог вспомнить, что находилось в них вчера.

Я дёрнул рукой.

На ладони выступила кровь.

— Андрей! — Наталья поднялась со скамьи, и в её голосе прозвучал настоящий страх.

— Я здесь, — отозвался я, разжимая пальцы.

— Ты был не здесь, — возразила она.

— Был, — усмехнулся я. — Просто ненадолго посмотрел вокруг.

— Куда? — не отставала Наталья.

Я посмотрел на портал. Внутри него по-прежнему не было ни леса, ни серого неба. Только ровная плёнка.

— В память первого уровня, — ответил я.

Львович выругался себе под нос.

— Вы можете заходить в память мира? — спросил он, подходя ближе.

— Похоже, — пожал я плечами.

— А мир может заходить в вашу? — уточнил следователь.

— Судя по надписи, именно это его и беспокоит, — ответил я.

Ксения подошла к моей руке и быстро осмотрела порез.

— Ты не включал предвидение?

— Нет, — покачал я головой.

— Тогда как увидел? — уточнила Ксения, заканчивая перевязку.

— Через память, — ответил я.

— Чью? — не поняла она.

— Портала, — начал я. — Или мира. Или той части пространства, которая считает себя порталом. Я не знаю, как правильно назвать собеседника.

Наталья вернулась на скамью. Она не сводила с меня глаз, будто проверяла, не собираюсь ли я снова провалиться куда-то.

— Что он показал? — спросила она.

— Что первый уровень не пытается нас убить, — ответил я.

— Это уже полезно, — кивнула Наталья.

— Он пытается не пустить сюда что-то другое, — добавил я.

Ксения перестала перевязывать мою ладонь. Она замерла с бинтом в руках.

— То, что смотрит через тебя? — уточнила она.

— Похоже, — пожал я плечами.

— Похоже — не доказательство, — возразила Ксения.

— Сейчас будет доказательство, — пообещал я.

Я снова повернулся к порталу.

— Ты закрылся не от людей, — произнёс я. — Ты закрылся от наблюдения.

Поверхность пошла рябью.

На ней возник лес. Не тот, который я видел вчера. Более старый. Деревья были выше, земля темнее, а в воздухе не чувствовалось человеческих следов.

Затем изображение разделилось на три части.

В первой люди проходили через портал и уходили, оставляя после себя следы, но не меняя сам мир.

Во второй через портал входила пепельная нить. Она цеплялась к деревьям, камням и магическим потокам, соединяя их с чем-то за пределами уровня.

В третьей через портал проходил взгляд.

Никакого тела. Никакого огня. Только присутствие, которое видело всё сразу и запоминало расположение каждого объекта.

Я почувствовал, как у меня сжалась грудь.

— Ты считаешь меня носителем? — спросил я.

Изображение остановилось на третьей части.

— Или заражённым?

Лес исчез.

На поверхности остался я. Не сегодняшний. Более старый. Стоящий перед чем-то огромным и невидимым. Вокруг меня вращались два слоя знаков. Они не были похожи на обычные измерения Системы. Скорее, на две дополнительные линейки, которыми кто-то измерял расстояние между мирами.

Сцена закончилась слишком быстро.

Я остался с ощущением, будто мне показали запись с камеры наблюдения, но вырезали момент, когда преступник входит в комнату.

— Суд богов, — произнесла Наталья, и в её голосе прозвучало узнавание.

Я кивнул.

— После него два дополнительных измерения остались активными, — пояснил я.

— Ты думаешь, через них кто-то смотрит? — спросила Наталья.

— Не знаю, — признался я. — Но я точно знаю, что они изменили моё восприятие. Раньше предвидение показывало варианты. Теперь оно ещё показывает, как варианты смотрят на меня.

Ксения нахмурилась. Она смотрела не на меня, а на портал, будто ждала от него подтверждения.

— Это уже не способность, — произнесла она.

— А что? — спросил я.

— Окно, — ответила Ксения.

— Вчера ты сказала то же самое, — напомнил я.

— Сегодня я уверена, — отрезала она.

Поверхность портала дрогнула. Появился новый образ: закрывающаяся дверь. За ней оставалось множество миров, но каждый отступал от общей сети, обрывая связь с соседями.

Потом я увидел один уровень, где все порталы закрылись одновременно.

Мир не нападал на тех, кто находился внутри. Он просто уничтожил собственные двери.

— Вот, — сказал я, кивая на изображение. — Они режут себя сами.

— Кто? — Львович подошёл ближе, вглядываясь в поверхность.

— Миры, — ответил я.

— Миры не принимают решений, — возразил следователь.

— Этот принимает, — отрезал я.

— Или Система делает это за него, — предположил Львович.

Ксения покачала головой. Она смотрела на закрывающиеся двери так, будто читала их язык.

— Если бы Система закрывала порталы, она делала бы это одинаково, — произнесла она. — Здесь каждый разная реакция. Где-то просто закрывается проход. Где-то исчезает вся область. Где-то портал продолжает работать для одних людей и перестаёт для других.

— Значит, уровень выбирает сам, — подытожил я.

— Значит, у нас появилась гипотеза, — сказала Ксения.

— Плохая? — уточнил я.

— Очень, — подтвердила она.

— Отлично, — усмехнулся я. — Хорошие гипотезы обычно скучные.

Я снова приложил ладонь к камню.

— Ты можешь показать, что именно смотрит через меня?

Портал помутнел.

На этот раз изображения не появилось. Вместо него пришла боль. Резкая, короткая, будто мне в голову забили тонкий гвоздь. Внутри памяти вспыхнули лица: Виктор, Краб, Наталья, Ксения, Дмитрий, мёртвые из подземелья, суд богов, бесконечные коридоры и пустая точка между ними.