— Я уже понял, — усмехнулся я. — Вы приходите, никого не слушаете, сжигаете мир и называете это заботой о границах.

Рыцарь остановился. Пепельная нить в банке дёрнулась, будто он хотел возразить, но сдержался.

— Мы не сжигаем миры, — произнёс он наконец.

— А что делаете? — спросил я.

— Обеззараживаем, — ответил Дозорный.

— Это слово ещё хуже, — поморщился я.

— Если в мире обнаружен устойчивый канал Системы, Орден закрывает все выходы, — объяснил он. — Если канал нельзя удалить, мир очищают.

— Очищают чем? — уточнил я.

— Огнём Пепельной Розы, — произнёс рыцарь без всякого выражения.

— То есть сжигаете, — подытожил я.

— Да, — подтвердил он.

— Наконец-то честный ответ, — вздохнул я.

Золотая трещина расширилась до размера ладони. За ней не было комнаты, лестницы или другого места. Только серый свет, в котором плавали пепельные частицы.

Я почувствовал, как золотая линия на руке натянулась.

Не больно. Скорее, как нитка, которую кто-то тянул с другой стороны.

Предвидение шевельнулось само.

Я увидел один вариант: трещина открывается, в подвал входит отряд из десяти рыцарей, статуэтка сгорает, а вместе с ней гаснет портал первого уровня.

Второй: я разрываю метку на руке, и золотой удар проходит через весь дом.

Третий: пленник отключает связь, но его отпечаток личности исчезает.

Четвёртый: мы позволяем двери открыться и пытаемся захватить тех, кто войдёт.

Пятый: мы ничего не делаем, и золотая линия на руке уходит дальше, за пределы мира.

Я отключил способность.

— Что ты увидел? — поинтересовалась Ксения.

— Набор плохих решений.

— Какой из них лучший?

— Пока ни один.

Дозорный поднял руку. Жест был медленный, будто он просил внимания, а не отдавал приказ.

— Удалите статуэтку от носителя, — произнёс он.

— Почему? — спросил я.

— Ключ усиливает канал, — объяснил рыцарь.

— А если мы уберём его? — уточнил я.

— Орден потеряет точность, — ответил Дозорный.

— И не найдёт нас? — с надеждой спросил я.

— Найдёт, но позже, — сказал он.

— Это первый полезный совет, — кивнул я.

Я взял статуэтку и передал её Наталье.

Золотая линия на руке сразу ослабла.

Трещина в стене стала тоньше.

— Хорошо, — произнесла Ксения, наблюдая за печатями. — Связь идёт через два объекта: Андрей и ключ. Разделяем их, канал теряет форму.

— А если поставить между ними третий объект? — задумался я вслух.

— Что именно? — насторожилась Ксения.

Я посмотрел на пленного рыцаря.

— Его доспех, — ответил я.

— Не советую, — возразила Ксения.

— Почему? — спросил я.

— Доспех уже настроен на канал, — пояснила она. — Он станет проводником.

— Тогда не доспех, — поправился я. — Его отпечаток.

Наталья поняла первой. Она посмотрела на пленного, потом на меня.

— Ты хочешь перенести связку в него, — произнесла она.

— Временно, — подтвердил я.

— Он может распасться, — предупредила Наталья.

— Он уже выглядит как человек, который плохо переносит существование.

— Это не аргумент.

— Зато честное наблюдение.

Дозорный повернул шлем к Наталье.

— Не делайте этого.

— Почему? — уточнила она.

— Если вы втянете канал в мой отпечаток, Орден увидит не только метку, — произнёс Дозорный. — Он увидит вас.

— Они и так видят меня через Андрея? — уточнила Наталья, не отводя взгляда от рыцаря.

— Нет, — покачал он шлемом. — Вы не связаны с каналом.

— А если я войду в него? — спросила она, и я сразу понял, куда она ведёт.

— Станете направлением, — ответил рыцарь.

Наталья подняла на меня глаза.

В её взгляде было то самое выражение, которое появлялось перед решением защищать человека, даже если человек был против.

— Нет, — отрезал я, не давая ей договорить.

— Я ещё ничего не предложила, — возразила она.

— Ты собираешься, — сказал я, и это была не догадка.

— Я могу закрыть канал изнутри, — произнесла Наталья тихо, но твёрдо.

— И стать новым маяком, — закончил я за неё.

— Лучше я, чем весь дом, — ответила она, и в её голосе не было ни капли пафоса.

— Это не выбор, — возразил я.

— Почему? — спросила она, и в её глазах мелькнула настоящая злость.

— Потому что я не буду принимать решение за тебя, а ты не будешь принимать решение за всех остальных, — объяснил я.

Наталья сжала статуэтку в пальцах. Она долго смотрела на меня, будто решала, стоит ли спорить сейчас или потом.

— Ты сейчас очень красиво говоришь, — произнесла она наконец.

— Я стараюсь, — пожал я плечами.

— Ненавижу, когда ты стараешься красиво, — вздохнула Наталья.

Ксения резко подняла голову.

— Трещина расширяется.

В сером свете за стеной мелькнул золотой силуэт.

Не рыцарь. Только часть шлема, рука и длинная пепельная роза, вырезанная на нагруднике.

Потом появились слова.

ОБЪЕКТ ОБНАРУЖЕН.

Следом проступила вторая строка.

ГРОЗДЬ ПОДТВЕРЖДЕНА.

— Что такое гроздь? — переспросил Львович, поднимая голову от бумаги.

Дозорный ответил сразу, будто ждал этого вопроса:

— Группа миров, соединённых одним маршрутом наблюдения.

— Сколько миров в этой группе? — уточнила Ксения.

— Не знаю, — признался рыцарь.

— Примерно? — настаивала она.

— Сколько вы видите в своих вариантах? — ответил он вопросом на вопрос.

— Он не видит вариантов, — возразил я, разглядывая золотую линию на руке. — Он видит связь.

— Тогда связь покажет, — произнесла Ксения, и в её голосе не было ни капли уверенности.

Золотая линия на моей руке ожила.

Она пошла от запястья к локтю, затем выше. Кожа не рвалась, но под ней появлялись короткие вспышки. Каждая вспышка сопровождалась ощущением далёкого места.

Лес. Каменная площадь. Белая башня. Пустыня. Город, где здания стояли вверх ногами. Вода под зелёным небом. Мир, похожий на мой, но без людей. Мир, где люди были, но смотрели на небо с одинаковым выражением.

Я видел их не глазами.

Канал использовал меня как карту.

— Андрей, — произнесла Ксения. — Останови это.

— Пытаюсь.

Я схватил золотую линию пальцами.

Пальцы прошли сквозь неё. Нить была не на коже. Она находилась глубже, рядом с памятью, но не принадлежала ей.

Я потянул.

Внутри головы вспыхнула боль. На мгновение я увидел десятки миров одновременно. Между ними шли тонкие золотые маршруты. Некоторые заканчивались. Некоторые разрывались. Один маршрут тянулся через меня к статуэтке, затем к первому уровню, дальше к другим порталам.

Гроздь.

Я понял, почему Орден пришёл за статуэткой. Не для того, чтобы уничтожить её. Она была ключом к точности. Без неё рыцари могли знать, что в мире есть канал. С ней они находили всю цепь связанных дверей.

И цепь начиналась здесь.

— Уберите ключ, — произнёс я сквозь зубы. — Дальше от меня.

Наталья отступила к стене.

Статуэтка в её руке зашевелилась. Каменные крылья раскрылись, и из основания вырвался золотой луч.

Ксения ударила по лучу клинком.

Лезвие прошло через свет и раскололо его на три части. Одна исчезла в потолке, вторая ударила в печать, третья вошла в стену рядом с трещиной.

Золотой силуэт за дверью дёрнулся.

— Сейчас! — крикнула Ксения.

Я не стал думать.

Схватил гномий меч и ударил не по нити, а по каменной стене вокруг трещины.

Гномий клинок вошёл в кирпич без сопротивления. Руны на лезвии вспыхнули. Я провернул рукоять и разорвал не дверь, а место, где дверь пыталась появиться.

Подвал вздрогнул.

Трещина закрылась.

Золотые слова погасли.

Статуэтка перестала двигаться.

Я упал на одно колено. В ушах шумело, ладонь онемела, золотая линия на руке стала серой.

— Получилось? — нетерпеливо уточнил Львович, подходя ближе.

— Если ты спрашиваешь, значит, пока да, — выдохнул я, поднимаясь с колена.