– Вот это уже хорошо, – с удовлетворением произнес я, разглядывая внутренности щитка.

– Что вы там интересного нашли, Максим? – спросила Светлана, подходя ближе и заглядывая мне через плечо.

– Мы видим здесь перегретую силовую линию, – начал объяснять я, указывая карандашом на конкретные детали. – Посмотрите на эти толстые провода на вводе, их пластиковая изоляция уже начала оплавляться и деформироваться от постоянной нагрузки. Главный автомат был заменен совсем недавно, это видно по чистым контактам, причем эти гении поставили номинал тока значительно выше допустимого предела. Делали все кустарно и в спешке. Обычный подвал не может потреблять столько электричества, а вот несколько десятков игровых автоматов, освещение, системы видеонаблюдения, вентиляция, обогрев и кассовая техника, это уже вполне нормальная и объяснимая нагрузка.

Кравцов подошел к щитку, заглянул внутрь и раздраженно скривился, пытаясь найти очередное нелепое оправдание.

– Да может быть тут просто мощные обогреватели зимой включали, чтобы трубы не перемерзли, вот проводка и не выдержала.

– Обычные обогреватели оставляют другую картину потребления и просто торчат в ближайших розетках, а не требуют прокладки отдельной линии с грубо выдранным кабель‑каналом, – я и на этот раз смог разбить его «аргументы». – И обратите внимание еще на одну деталь. Видите этот слой пыли на верхней полке внутри щитка? Она неравномерно сдвинута. Здесь совсем недавно лежал промышленный удлинитель или тяжелый блок питания, который забрали вместе с остальной техникой.

– Вы сейчас делаете слишком смелые выводы, не являясь дипломированным экспертом, – попытался в очередной раз огрызнуться следователь, чувствуя, как почва уходит у него из‑под ног.

– Я не делаю официальных выводов, я лишь показываю вам конкретные точки и аномалии, которые обязан проверить и зафиксировать настоящий эксперт, – холодно ответил я.

Светлана Андреевна посмотрела на Кравцова таким взглядом, что он тут же нахмурился, понимая, что ничего утаить уже не получится.

– Игорь Валерьевич, назначение комплексной электротехнической экспертизы отразите в материалах дела, – чеканя каждое слово, произнесла она. – А пока обеспечьте детальную фотофиксацию внутренностей щитка, оплавленного кабеля и замененных автоматов.

– Да понял я все, понял, сделаем, – раздраженно и сдавленно буркнул следователь, отворачиваясь.

– Я в вашем понимании нисколько не сомневаюсь, – ледяным тоном ответила прокурор. – Просто люблю, когда чье‑то понимание превращается в официальный протокол.

Оставив их у щитка, я пошел дальше по коридору, приближаясь к маленькой боковой комнате, о которой упоминал Денис. Ее хлипкая дверь была слегка приоткрыта. Внутри царила пустота, стены были голыми, а пол явно недавно и тщательно подметали влажным веником. Но у дальней стены на старой штукатурке остались мутные пятна, а на сером полу виднелась глубокая царапина от металлической ножки стула.

– А вот здесь, судя по всему, проводились воспитательные беседы, – сказал я, понизив голос.

Денис в своих показаниях говорил правду, и я сам из своей прошлой жизни помнил подобные помещения. Это была глухая комната без окон и лишних предметов, с толстыми стенами, которые гасят любой звук. Идеально удобное место для тех людей, кто любит ломать чужую волю и кости без лишних криков, способных разбудить весь жилой дом.

Петренко вошел следом, внимательно посмотрел на темные пятна на стене и его лицо помрачнело, приобретя жесткие черты.

– Весьма похоже на комнату для жестких бесед, – глухо констатировал участковый.

– Для болезненных бесед, – подтвердил я, указывая на пол. – Стул стоял именно здесь. Видите эти неравномерные следы от металлических ножек? Одну ножку тянули по бетону, оставляя борозду. Возможно, привязанный человек дергался, или его самого двигали вместе со стулом.

Кравцов, стоящий в дверях, театрально вздохнул.

– Смирнов, вы сейчас договоритесь до того, что тут средневековые пытки проводили и людей на куски резали, – процедил он сквозь зубы.

– Я ни до чего не договариваюсь, я просто смотрю на факты и озвучиваю их, – парировал я, не отрывая взгляда от царапины.

Кравцов стоял рядом, прислонившись плечом к косяку, и смотрел на меня таким ненавидящим взглядом, будто хотел навсегда убрать меня из этого подвала и из своей жизни, но никак не мог придумать для этого законный и безопасный способ.

Гриценко внезапно вышел из оцепенения и попытался взять себя в руки, снова начав суетиться.

– Да вы все просто поймите меня, этот дом старый, тут столько всего разного происходило за эти годы! – заныл председатель, заламывая руки. – И склад тут был, и ремонт трубы делали, и жильцы свой хлам годами таскали, и подростки местные по ночам лазили пиво пить. Ну нельзя же по каким‑то грязным пятнам и царапинам на полу делать такие выводы!

Кравцов, наконец не выдержал.

– Все, хватит с меня этой самодеятельности! – громко рявкнул следователь, выпрямляясь. – Гражданин Смирнов, вы не являетесь сертифицированным экспертом, вы не сотрудник полиции и вы точно не участник следственного действия, чтобы безнаказанно командовать присутствующими. Ваши личные наблюдения мы внимательно выслушали, спасибо за помощь, на этом ваша миссия закончена.

– Отлично, я рад, что вы меня услышали, – сказал я умиротворяющим тоном. – В таком случае, будьте добры, прямо сейчас запишите все мои наблюдения в протокол как пояснения свидетеля.

Кравцов замер с открытым ртом.

– Что вы сказали? – переспросил он, явно не веря ушам.

– Запишите все подробно, – повторил я, глядя ему в глаза. – Где именно стояли игровые столы, где находилась касса, где висели камеры наблюдения, и где находится перегретая силовая линия в щитке. А мою нарисованную схему помещения приобщите к материалам дела. Я ее сейчас дорисую и распишусь.

– Это необязательно делать прямо сейчас, – процедил Кравцов, пытаясь сохранить остатки авторитета.

– Игорь Валерьевич, – мягко, но с металлом в голосе произнесла Светлана.

Следователь медленно повернулся к прокурору.

– Да, Светлана Андреевна, я вас слушаю?

– Немедленно приобщите графическую схему гражданина Смирнова к вашему протоколу, – скомандовала она тоном, исключающим любые дискуссии. – Также укажите в документе тот факт, что председатель ТСЖ Гриценко не смог назвать ни одной фамилии электриков, которые якобы проводили здесь плановый технический осмотр.

Гриценко издал какой‑то странный, сдавленный звук, похожий на писк.

– Светлана Андреевна, зачем же так сурово, я же просто переволновался и сразу не вспомнил эти фамилии! – взмолился председатель, прижимая папку к груди.

– Вот и стойте здесь, вспоминайте на здоровье, – холодно ответила она, не глядя на него. – У вас есть время, пока Игорь Валерьевич пишет подробный протокол.

Кравцов стоял с серым, осунувшимся лицом человека. Затем он тяжело вдохнул, развернулся к молодому оперативнику и злобно бросил:

– Фотографируй здесь все, что тебе сейчас сказали. Криминалиста тащи сюда за шкирку, пусть работает. Понятых подведите ближе к стенам, пусть внимательно смотрят на каждое пятно. И дай мне чистый бланк протокола, буду писать.

Бюрократический механизм со скрипом и скрежетом, но все‑таки начал свое медленное движение. Я молча отошел к стене, прислонился к ней плечом и быстро дорисовал схему. Подписал каждый элемент печатными буквами, без всякой лишней каллиграфической красоты. Светлана неслышно подошла ко мне, наблюдая за движениями карандаша.

– Вы же понимаете, что после всего этого они начнут нервничать и делать ошибки? – тихо спросила она, убедившись, что нас никто не слышит.

– Они уже начали нервничать, – спокойно ответил я. – Просто они пока еще не знают, кто первым сорвется.

Она задумчиво посмотрела на согнутую спину Кравцова. Потом перевела взгляд на трясущегося в углу Гриценко. И затем снова посмотрела на мой профиль.

– Думаете, утечка информации будет неизбежной?