Она устало посмотрела на меня, но в этом взгляде уже не было официального холода.

– Вы хотя бы не таскайте ничего тяжёлого, попросите своих рабочих, – сказала она тише.

– Обещаю вам руководить процессом с максимально вредным и начальственным видом, – усмехнулся в ответ я.

– Вот это у вас точно получится, в этом я даже не сомневаюсь, – сказала она и пошла к выходу.

Петренко, проходивший мимо с очередной папкой, хмыкнул и похлопал меня по здоровому плечу.

– Если что‑то снова случится, сразу звони, – бросил он на ходу. – Только постарайся сделать это до того, как у тебя в подъезде снова начнётся какой‑нибудь боевик.

– Постараюсь согласовать с бандитами график их нападений, – ответил я ему вслед.

До гаражного кооператива я тоже добрался на такси, всё же скутер после вчерашнего был не лучшим вариантом для передвижения с раненой рукой. Таксист попался на редкость молчаливый, что я счёл подарком судьбы, мне вполне хватило утренних разговоров в полиции, чтобы потерять всякий интерес к общению с посторонними людьми.

– Живой ещё, мастер? – спросил сторож, когда я подошёл к его будке.

– Как видишь, пока ещё в строю, – ответил я, усмехнувшись.

– Вид у тебя такой, будто тебя вчера сначала переехал гружёный самосвал, а потом водитель извинился и переехал ещё раз для надёжности, – заметил он, прищурившись.

– Почти угадали, обстоятельства были примерно такими же весёлыми.

– Опять дела свои крутишь?

– Дела, а как иначе? – хмыкнул я. – Нет дел – нет развития, а так что‑то да идёт дальше и становится лучше.

Дед покачал головой и отставил стакан с чаем в сторону, вытирая губы.

– Ты смотри там аккуратнее, Максим, – сказал он тише. – Тут недавно двое каких‑то подозрительных типов крутились, явно не из наших гаражных. Ушли они быстро, но смотрели очень нехорошо.

– Лица их запомнили хоть немного? – спросил я, напрягшись. Да, я понимал, о ком он говорит. И если я прав, то эти двое здесь нескоро появятся, если появятся вообще. С другой стороны, кто‑то на меня сильно точит зуб, и вполне вероятно, что послали другую парочку.

– Да как сказать? Одного, вроде, запомнил, шея у него толстая, как у кабана, морда наглая, куртка чёрная кожаная, а ботинки такие чистые, что для наших гаражей это выглядит просто неприлично. Второй в машине сидел за рулём, лица не разглядел из‑за стёкол.

– Номер машины видели?

– Грязью он был заляпан специально, хитрые ребята попались, – дед вздохнул. – Но что‑то там вроде семь, два, девять. Или, может, семь, девять, два, точно не скажу, у меня передача была, я не мог отвлекаться.

Ну да, логично, сторож, который не отвлекается на свою работу. Разве это плохо?

– Ладно, уже что‑то, – кивнул я. – Спасибо вам за информацию.

– Спасибо не булькает, – буркнул он. – Так что если мои слова хоть что‑то тебе дали, то с тебя чай и то самое печенье, что ты приносил в прошлый раз.

– Понял, обязательно будет, – хмыкнул я и направился к себе.

У моего гаража уже вовсю возился Степаныч, он открыл ворота настежь, вынес какой‑то тяжёлый ящик с инструментами и теперь с видом полноправного хозяина перекладывал ключи на полках. И да, я вполне понимаю, что кто‑то может сказать, что я свихнулся, отдав дубликат ключа своему первому помощнику. Но, во‑первых, как уже сказал, он мой первый помощник, и я ему, пусть не целиком, но доверяю, всё же в людях я в прошлой жизни разбираться научился, и Степаныч подозрений не вызывал. Во‑вторых, у меня стоит камера, о которой знаю только я, так что – доверяй, но проверяй. Если он войдёт сюда просто так, то я об этом узнаю первым, ещё до того, как старик переступит порог, я буду знать, кто в моих апартаментах.

Кстати, о «моих». Пете всё же надо будет позвонить и обо всём переговорить. Теперь он мне должен, но всё по‑честному, как и договаривались.

– Явился наконец‑то, начальство наше непутёвое, – сказал он, даже не оборачиваясь на звук моих шагов. – А я уж грешным делом подумал, что тебя сегодня врачи к больничной койке привяжут, чтоб ты по району не бегал с дыркой в плече.

– Не успели, я оказался быстрее и хитрее, – ответил я, заходя внутрь.

Он повернулся, увидел мою повязку, которая проступала под курткой, и сразу нахмурился, поджимая губы.

– Ну и чего ты сюда припёрся в таком виде? – спросил он ворчливо. – Швы свежие, вид у тебя паршивый, а глаза как у кота после неудачной драки за помойку.

– Кот после драки обычно гордится своим видом, – заметил я.

– А ты, значит, тоже теперь гордиться вздумал?

– Я просто пришёл проконтролировать процесс, чтобы вы тут без меня не расслабились.

– Контролёр великий, – буркнул Степаныч, указывая на стул. – Садись и не мешай людям работать. Руками сегодня даже не вздумай махать. Будешь только командовать, раз уж без этого у тебя давление падает.

– Меня такой формат вполне устраивает, – согласился я, присаживаясь.

В гараже за время моего отсутствия стало заметно уютнее и организованнее, Степаныч явно пришёл сюда пораньше и успел разложить часть инструмента по новым полкам.

Через десять минут в дверях появился Славка, поздоровался, мельком глянул на моё плечо и сразу отвёл глаза в сторону, решив не задавать лишних вопросов, что я счёл признаком большого ума. Следом за ним зашёл Митяй, широкий и хмурый.

– Чего вызывали‑то? – спросил Митяй, привалившись к косяку. – Работа реальная есть или опять будем слушать лекции про дисциплину и вред алкоголизма?

– Будет и то, и другое, – ответил я, глядя на них.

– Я так и знал, что без лекций не обойдётся, – буркнул он, но остался на месте.

Степаныч уселся на соседний стул, сложил руки на животе и приготовился слушать, а Славка встал у верстака, перебирая какие‑то отвёртки. Я посмотрел на них, чувствуя, как внутри собирается привычная уверенность.

– Повторю коротко, чтобы потом никто не говорил, что он чего‑то не понял или не услышал, – начал я, стараясь говорить веско. – Мы работаем без всякой халтуры, это первое и самое главное правило. Не разводим клиентов, не берём авансов мимо кассы и не обещаем людям те сроки, которые заведомо не сможем выдержать. Если объект попадается сложный или опасный, сначала докладываете мне, а только потом приступаете к делу. Если клиент начинает орать, мы не орём в ответ, а просто фиксируем проблему и называем окончательную цену за её решение. Если кто‑то из вас решит подзаработать отдельно, используя моё имя и репутацию, он уходит из команды сразу и навсегда.

Митяй что‑то неразборчиво пробурчал под нос, но спорить не решился.

– Продолжай, Максим, народ пока ещё не уснул от твоих речей, – вставил Степаныч, подмигнув.

– Оплата у нас будет честная и прозрачная, – продолжил я. – Не скажу, что она будет самая жирная на рынке, но зато без всякого кидалова и задержек. Все сложные объекты будем обсчитывать отдельно, а любые косяки в работе оплачивает тот, кто их допустил. Если косяк системный, значит, виноват я, потому что плохо организовал процесс. Но если косяк случился от лени или пьянки, виноват исполнитель, и второго шанса в таких случаях я давать не обещаю.

Славка кивнул.

– Мне такие условия подходят, – сказал он. – Лишь бы было понятно, куда именно ехать и что делать, а то на прошлой моей работе бывали странные случаи. Приезжаешь щиток чинить, а хозяйка думает, что я ей заодно и люстру повешу, и кота вылечу, и мужа от пьянства заговорю.

– Мужей мы в работу не берём, это не наш профиль, – усмехнулся я. – Хотя чисто по‑человечески можно и поболтать. Иногда людям просто некому высказаться. Тебе‑то, по сути, плевать, вышел и забыл, а им гораздо проще. Но, – я посмотрел на «конфликтного» Митяя, – надо знать кому и что говорить.

Тот только фыркнул, но комментировать не стал.

– А кота вылечить можно, если они нам за это кормом доплатят, – пошутил Степаныч.