— Вот чего ты чего начинаешь? Гараж как гараж. — явно обиделся он.

— Именно. Не тёплый бокс, не склад, не помещение под сервис. Бетонная яма с протечкой, кривыми воротами и проводкой, которая может сгореть быстрее, чем сторож найдёт телефон.

— Да ты специалист, я смотрю.

— Можно и так сказать.

Он замолчал. Ему не понравилось, что я не стал спорить и возмущаться, а просто спокойным голосом перечислил недостатки. Я подошёл к розетке, посмотрел на подгоревший край, но трогать не стал.

— Электричество отдельно?

Петька засопел, поправил шапку и посмотрел на улицу, будто там могли появиться те самые люди, которые якобы стояли в очереди за его бетонной дырой.

— Слушай, мужик, хочешь снимать, снимай. Не хочешь, я другим сдам.

— Кому?

— Да найдутся. — заявил он.

— Тогда сдавай. — пожал я плечами и развернулся к выходу. Не резко и не театрально, а просто пошёл. В переговорах важно быть готовым уйти по-настоящему, дешевые торгаши всегда чувствуют плохую актерскую игру.

— Э, подожди, — сказал Петька уже другим голосом. — Ты чего вот так сразу? Мы же разговариваем.

— Мы не разговариваем. — я остановился и вновь повернулся к нему, — У тебя объект с проблемами. Если я его беру, ты получаешь деньги сегодня, а я привожу помещение в порядок за свой счёт. Если не беру, ты дальше хранишь тут мусор в надежде сдать эту халупу хоть кому-то.

Петька отвернулся и сплюнул в грязь у ворот.

— Степаныч сказал, ты нормальный.

Похоже это был его последний аргумент.

— Я нормальный, поэтому Степаныч со мной и говорил.

Он ещё немного помолчал. В нём боролись жадность и понимание, что других желающих с деньгами сейчас у него нет.

— Жёсткий ты.

— Какой есть, — развел я руками.

А дальше мы торговались. Но после моего «почти ухода» делал Петька это как-то вяло. Так что я без особых усилий сбил цену на тридцать процентов.

— Ладно. — как-то обреченно махнул рукой владелец гаража, когда наша торговля с ним закончилась. — пусть эта сумма будет… и оплата за месяц, без последнего. Но если съезжаешь, заранее говоришь.

— Договорились.

Я достал из кармана деньги, я заранее положил нужную сумму, до которой я собирался торговаться.

— Ключи, — сказал я.

Он снял с кольца ключ от ворот и ключ от старого замка.

— Замок не выкидывай, он мой. — предупредил он, для меня сделаешью

— Оставлю как музейный экспонат.

— Смешно, — хмуро ответил он, — если свой поставишь, один ключ мне.

Я кивнул в знак согласия. Петька убрал деньги и поправил шапку.

— Сегодня можешь пользоваться. Только сторожу скажи, если ночью будешь. Дед нервный, может монтировкой встретить. И это… народ тут разный. Ценное на виду не оставляй. У нас все честные, но у некоторых честность после похмелья пропадает.

— Спасибо, запомню.

Он ушёл, обходя лужи, а я прикрыл ворота, но не заперся. В новом помещении сначала проверил выходы, стены и потолок. Формально выход был один, и это плохо. Но на старте почти любая база имеет один выход.

Включил фонарик и прошёлся по углам. В дальнем левом углу были мышиные следы. По правой стене шла трещина, и бетон под пальцами крошился. Надо расшить, грунтовать, и заделать. Пол у ворот имел уклон внутрь, вода будет затекать при дожде. Нужен порожек, герметик и зачистка нижнего края ворот. Петли без сварки не снять, но смазать можно. Проводку лучше вести новую, через автомат. Старую оставить как памятник жадности и экономии.

Я достал блокнот и записал всё, о чём только что подумал. Мыслить сразу же стало легче. Потом снова осмотрел гараж и представил, как я его оборудую. Иногда полезно расставить всё по полочкам в своей голове, чтобы потом просто идти по намеченному плану.

Снаружи раздался какой-то шум, и я замер. Я закрыл блокнот и убрал во внутренний карман. Сердце неприятно толкнулось в грудь, но не от паники, просто тело Смирнова ещё не стало тем инструментом, который я хотел получить.

Сильный толчок распахнул ворота и в гараж зашел Сысоев, собственной персоной. Лысый и в кожаной куртке, с той же ухмылкой, что была в казино. Следом за ним появились еще двое. Справа от него встал широкоплечий Кабан, поигрывая битой. Слева худой мужик с впалыми щеками и сиплым дыханием. У него тоже была бита, только короче, и ручка, обмотанная изолентой.

Трое против одного, а выход за их спинами. В кино в такой момент герой красиво усмехается. В жизни ты считаешь расстояние и очень хочешь, чтобы перцовый баллончик оказался не просроченным.

Сысоев оскалился.

— Здорово, Смирнов. Обживаешься?

— Осматриваю помещение.

— Помещение, — повторил он и глянул на Кабана. — Слышал? Сантехники теперь помещения арендует… куда мы катимся?

Троица дружно заржала, после чего Кабан качнул битой и сплюнул в сторону.

— Умный больно.

Сиплый молчал и с присвистом дышал. Пальцы на бите сжимались. А он нервный, а это опасно, такие господа всегда непредсказуемы.

Я не двигался, всё же не дурак. Правая рука висела рядом с карманом куртки, где лежал баллончик.

— Если вы по поводу аренды гаража, то я уже его снял, — сказал я.

Сысоев сделал шаг внутрь.

— Нам гараж не нужен. Мы пришли к тебе.

— Долг закрыт, — напомнил я.

— Да, я помню, долг закрыт, — кивнул он. — Тут другое. Один общий знакомый попросил с тобой поговорить. Жалуется, что ты по судам ходишь, и льешь грязь на честных людей.

— И с каких пор Ильич стал честным? — искренне удивился я

Сысоев улыбнулся шире, но глаза остались холодными.

— Возможно да, возможно нет. В любом случае нас попросили проучить тебя и поверь, сделаю я это с огромным удовольствием. Лучше бы ты по прежнему водку жрал Смирнов. Целее бы был.

Я не стал отходить к стене, а постарался выглядеть хладнокровно с трудом прогнав охватившее меня неприятное чувство страха. Сейчас оно точно будет мешать, бояться будем позже.

— Значит ты против ЗОЖ? Печально… — заметил я

— Чего? — Сысоев, которому эта аббревиатура была явно не знакома, уставился на меня, — ты про что?

— Врачи это называют здоровый образ жизни, — пояснил ему

Кабан хмыкнул и перекинул биту с одной руки в другую.

— Слышь, шеф, он тебя стебёт, — сказал он и глянул на Сысоева.

Сысоев резко покосился на него, и улыбка с его лица пропала

— Закрой рот.

Интересно. Раздражение было направлено не на меня, а на Кабана. Значит, внутри их «коллектива» уже была трещина. Я присмотрелся. Кабан держал плечи чуть вперёд, как человек, который привык быть первым и не любит приказы. Сиплый стоял то и дело потирая изоленту на рукояти, а глаза бегали между мной и Сысоевым. Вот не похлож он на отмороженного бандита, так скорее обычная шавка.

И неожиданно в моей голове что-то щелкнуло и мир вдруг заиграл совсем другими красками. Я услышал, как где-то сверху сорвалась капля воды и ударила в жестяную банку у стены, как Кабан скрипнул зубами, а Сиплый втянул воздух через нос, коротко и со свистом. Я слышал то, что обычный человек слышать не должен. Интересно это так аналитический взор работает или что? Но на этот вопрос ответ поищем потом, сейчас надо пользоваться тем что появилось.

— Сысоев, — сказал я ровно. — Ты им сколько платишь за сегодняшнюю работу? По пятёрке? Или по три, если без крови?

Улыбка практически мгновенно сползла с его лица.

— Ты вообще о чем? Тебе-то какое дело?

Кабан перестал качать битой.

— Чего по три?

— Не слушай его, — Сысоев повернулся к нему. — Он сейчас вам дичь будет втирать.

— Я предпочитаю работать с фактами, — спокойно пояснил я. — Пускай и не проверенными. Вот например ты берёшь с заказчика двадцать пять, им кидаешь по мелочёвке, а потом рассказываешь, что общак пустой, это в бизнесе это называется маржа, а в вашем случае, крысятничество.

Сиплый моргнул, а Кабан посмотрел на Сысоева уже совсем иначе. Не как подчиненный, а как человек у которого появились вопросы.