Достав из кармана телефон, посмотрел на время. Да, было поздно, но я не мог оставить это просто так. Поэтому быстро нашёл нужный номер и нажал вызов.

Несколько секунд слушал гудки, но потом в трубке всё же послышался уставший мужской голос:

– Боже, Смирнов, только не говори, что поймал какого‑то наркобарона, – чуть ли не взмолился Петренко. – У меня сейчас и без того дел сверх меры.

– Разве наркобарон не принес бы вам звёздочки на погоны? – поинтересовался я с лёгкой иронией.

– Ага, а ещё кучу новых проблем и бумажной волокиты, – пробормотал он, потом вздохнул и обратился чуть собраннее: – Так что случилось? Ты же не звонишь мне, чтобы узнать, как дела?

– Если бы, товарищ лейтенант, – ответил я и чуть выпрямился, чтобы было удобнее сидеть. – Я хотел прояснить вопрос по одному моему старому делу.

– О‑о‑о, теперь у тебя есть старые дела? – теперь уже он иронизировал. – Ладно, какое именно?

– Дело про того Игоря, который хотел сестру отравить газом, помните? – поинтересовался я. – Мне тогда удалось его задержать и продержать у неё в квартире, пока вы не приехали.

– Так, так, так, – пробормотал Петренко, и я услышал звук клавиатуры по ту сторону провода. – А фамилию не напомнишь?

– Уж простите, но когда он полез на меня с кулаками, то у меня не было времени познакомиться.

– А вот зря, Максим, зря. Так бы я тебе сейчас быстрее… о, нашёл.

Я чуть напрягся.

– И? Что там? – во мне взыграло жуткое любопытство, смешанное со злостью, всё же это дело должно было быть плёвым и закрыться через пару часов допроса, а по факту…

– Так, сейчас… ага, – Петренко немного помолчал, а потом вздохнул. – Хреновое дело, если честно. Игоря твоего отпустили за неимением улик.

– А вот сейчас не понял, – я напрягся. – В смысле улик нет. Перерезанный шланг, пальчики… да там же всё наглядно было. Чёрт! Да я лично вам его на блюдечке подал!

– Так, успокойся, Смирнов, – строго заявил участковый. – Я прекрасно тебя понимаю, но дело сложилось так. Наш следователь…

И вот в тот момент на секунду вновь повисла пауза, а потом уже сам Петренко решил выказать эмоции.

– Твою мать! – вырвалось у него. – Да это ж форменный…

– Товарищ лейтенант, – я всё же не удержался от легкой издевки. – Давайте соблюдать субординацию.

– Знаешь, что, Смирнов? – прошипел он, явно злясь, но не на меня. Хотя я уже догадывался, о ком пойдёт речь дальше. – Дело вёл Кравцов. Думаю, ты уже понял. И я…

– Да, я вас понял, – зачем‑то кивнул я в пустоту. – Получается, что я ловлю преступников, а он их отпускает. Интересная работа. Может, его называть антиследователь?

– Может, – не стал отпираться Петренко. – Но здесь я уже ничего сделать не могу. Дело закрыто, твой приятель отпущен, и все вроде бы должны радоваться.

– Не вижу ни капли счастья, – процедил сквозь зубы я.

– Опять же, зря, Смирнов, – усмехнулся Петренко. – Ты же понимаешь, кто обрадуется такому подарку?

Да, я знал.

– Мне ей позвонить или вы сами? – на всякий случай уточнил я.

– Ну, если ты хочешь поругаться с ней в столь поздний час, чтобы потом пригласить в ресторан, то звони сам, – ехидно заметил мой собеседник.

– А если это только ваши домыслы, и мне сейчас не до ресторанов? – в тон ему отозвался я.

– Тогда это деловой разговор, и позвонить Светлане Андреевне должен я, согласен?

– Абсолютно.

– Вот и договорились. Я позже маякну тебе, что к чему.

Мы попрощались, и я чуть ли не отбросил телефон на верстак.

– Вот же гнида, – вновь процедил я, и это обращение было адресовано сразу двум персонажам из моей жизни: Кравцову и пока что безфамильному Игорю. – Но ничего, скоро вы оба получите своё.

Я вновь посмотрел на список своей команды и почувствовал внутри не привычную усталость, а яркое предвкушение скорой победы. Затем тихонько усмехнулся, откинулся на спинку стула и негромко произнёс:

– Ну что, Максим Константинович, кажется, наши дела постепенно начинают налаживаться.

Плечо в этот же миг отозвалось уколом боли, словно решило напомнить о том, что за любые успехи и победы в этой сложной жизни приходится платить.

Я сделал глубокий вдох и улыбнулся ещё шире, чувствуя, как ко мне возвращаются силы.

– Да, – произнёс я. – Вот теперь я наконец‑то чувствую себя самим собой.

Проснулся я намного раньше будильника, когда за окном только начинало сереть холодное весеннее небо. Плечо ещё ныло, но уже не так остро. Теперь боль стала глухой, она просто напоминала о том, что резко дёргать рукой или поднимать её выше уровня груди мне пока точно не стоит. Я осторожно повернулся на бок, стараясь не тревожить повязку, которая за ночь успела немного присохнуть к коже, и уставился в потолок, разглядывая жёлтые разводы от былых протечек сверху.

Дюбель лежал на соседней подушке и внимательно следил за каждым моим движением. Стоило мне пошевелить пальцами, как кот потянулся, выгнув спину, и бесцеремонно полез мокрым носом прямо мне под ладонь.

– Ты слишком быстро освоился, Дюп, ещё немного, и начнёшь требовать себе отдельную комнату, – тихо проговорил я, осторожно почёсывая его за ухом.

Кот громко замурлыкал и попытался поймать мои пальцы, выпуская когти. Я позволил ему пару раз победить в этой неравной схватке, после чего аккуратно убрал руку, потому что играть с ним сейчас у меня не было ни сил, ни времени. Надо будет купить ему какую‑нибудь игрушку, хотя бы кошачий мячик или мышь на пружине, ведь он один целыми днями, пока я мотался по заказам, встречам, полицейским участкам и травмпунктам.

На тумбочке у кровати тускло замигал телефон, напоминая о том, что рабочий день уже начался. За ночь на него пришло семь текстовых сообщений, и высветилось четыре пропущенных вызова с неизвестных номеров. Хочешь – не хочешь, а ознакомиться с накопившимися задачами мне придётся. Один потенциальный клиент прислал размытую фотографию ржавой трубы под раковиной, другой снял на видео розетку, которая весело искрила при каждом включении чайника. Третья заказчица отправила голосовое сообщение на пять минут, где первые минуты три она подробно рассказывала про своего негодяя бывшего мужа, и только в самом конце вскользь упомянула, что у неё в ванной уже второй день плохо уходит вода.

Я сел на край кровати и поморщился от резкой боли в плече. Раньше в этой новой жизни всё было предельно просто, мне звонили, я записывал адрес, приезжал с чемоданом инструментов, чинил поломку, забирал наличные и ехал дальше. Если в течение дня мне удавалось нормально поесть, то такой день уже считался удачным, а если не успевал, то просто ужинал глубокой ночью и никогда не жаловался на судьбу.

Теперь этот хаотичный порядок перестал работать, потому что заказов становилось всё больше, а людей вокруг меня прибавлялось с каждым днём. Телефон в моей руке снова настойчиво завибрировал, и на экране побежали цифры очередного незнакомого номера.

– Максим, здравствуйте, мне ваш телефон Людмила Васильевна из третьего подъезда дала, у меня тут бачок унитаза постоянно шумит и вода течёт, но я дома могу только после шести вечера быть, а сколько это будет стоить и точно ли вы сами ко мне приедете? – затараторила в трубку женщина, даже не дав мне вставить слово.

– Доброе утро, вашу заявку сегодня примет мой диспетчер, она перезвонит вам и уточнит удобное для вас время, – ответил я, стараясь говорить максимально деловым тоном.

– Какая ещё диспетчер? Я же лично вам на звоню, мне сказали, что вы один работаете, без всяких там посредников, – недовольно протянула женщина.

– Теперь у меня работает диспетчер, все заказы записываются только через неё, но ремонт всё равно будет качественный, не переживайте, – ответил я, не поддаваясь на её капризный тон.

Женщина на мгновение замолчала, переваривая услышанное, после чего спросила уже с заметным уважением в голосе: