— Значит, конструкция крепкая, но с характером, — снова усмехнулся я.

Поднял створку на пару сантиметров, ладонью толкнул профиль в сторону, а потом чуть ослабил давление. Рама в тот же миг щёлкнула и встала на своё законное место.

— Пробуйте.

Пенсионерка осторожно потянула, и створка плавно пошла.

— Ох ты ж… — она даже рот приоткрыла. — Я полчаса мучилась.

— Петлю надо подтянуть и саморез заменить, — дельно заметил я. — Иначе через неделю опять перекосит.

— Сколько возьмешь? — снова прищурилась бабка.

— Нисколько, — я лишь плечами пожал. — Сегодня это реклама.

— Бесплатно только сыр в мышеловке.

— Сыр тоже не бесплатно, мышь за него жизнью платит.

Пенсионерка тут же рассмеялась.

— Умный стал, Смирнов.

— Бросил пить, вот в голове место и появилось. — заметил я

— Это хорошо. А то раньше ты… — она махнула рукой и сама себя остановила. — Ладно, не буду.

— И не надо, — согласился я. — как говорится, кто старое помянет тому глаз вон.

Я достал мультитул и подтянул саморез, насколько позволяло дерево. До нормального ремонта доживёт. Женщина представилась Жанной Сергеевной и пообещала сказать «девчонкам», что я помог. Девчонкам, судя по всему, было лет по семьдесят, но их зона влияния включала три подъезда, дворника, почтальона и кассиршу в магазине. Кстати, большинство из них были уже «своими», и это хорошо.

— Если что нужно будет по сантехнике или мелкому ремонту, звоните, — сказал я и дал ей бумажку с номером. — Только если денег мало, говорите сразу, не люблю торговаться, после того как работа сделана.

— А если денег много? — прищурилась она.

— Тогда тоже говорите, — улыбнулся я. — Поверьте, я переживу.

У ТСЖ толпился народ. Возле входа в подвал стояли жильцы, две полицейские машины и серый фургон. Молодой опер курил у двери, Зинаида, диспетчер, стояла у стены с папкой в руках. Обычно она орала так, что трубы начинали течь от страха, сейчас же молчала и смотрела в землю.

Из подвала вышел Пётр Ильич, вернее, вывалился. Лицо у него было серым, рубашка вылезла из брюк, а на лбу блестел пот. Он увидел меня, и его тут же перекосило.

— Ты! — завизжал он, ткнув пальцем. — Это ты всё устроил! Думаешь, я не понимаю⁈

Люди обернулись, а опер перестал курить. Зинаида сделала маленький шаг в сторону, будто хотела стать частью стены.

Я остановился метрах в трёх от него.

— И вам доброго утра, Пётр Ильич, — спокойно поздоровался я.

— Не доброе оно ни хрена! Не доброе, гад ты такой! Ты на меня прокуратуру натравил! Ты документы подделал! Ты сам себе взлом устроил!

Он захлебнулся воздухом. Это была не игра, его реально трясло. Значит, нашли что-то серьёзное или были близко к этому.

— Не я подал иск в суд, — сказал я спокойно. — как видите это только начало.

Он замер. Фраза попала не потому, что была умной, а потому что была точной.

— Ты мне угрожаешь? — сразу же набычился он.

— Нет, — я покачал головой. — Угроза, это когда обещают действие. А я описываю последствия.

— Да ты никто! Алкаш бывший! Слесарь! — не унимался он. — Да ты у меня…

— Пётр Ильич, — перебил я. — При полиции лучше не продолжать. У вас и без того день обещает быть тяжёлым.

Опер тихо усмехнулся, а кто-то из жильцов кашлянул, пряча улыбку. Пётр Ильич услышав это, побледнел ещё сильнее. Такие люди больше всего боятся не закона, который можно обойти и купить. Они бояться когда над ними смеются, в этот момент «корона падает» и последствия этого «падения» наступают чуть ли не сразу.

Из подъезда вышла Светлана Андреевна в тёмном костюме и с папкой в руках. Увидев меня, женщина чуть удивленно изогнула бровь.

— Максим? — ее губы дрогнули в лёгкой улыбке.

— Светлана Андреевна, — я улыбнулся в ответ.

Пётр Ильич сразу сдулся.

— Светлана Андреевна, я могу все объяснить, — забормотал он. — Это всё недоразумение. У нас все документы в порядке. Просто бывший сотрудник имеет личную неприязнь…

— Пётр Ильич, — сказала она строго. — Вас сейчас пригласят, не уходите далеко пожалуйста.

— Конечно… я здесь… я никуда…

Он отошёл, но продолжал сверлить меня взглядом, в котором смешались страх, злость и желание сделать гадость. Передо мной был мелкий начальник, который вдруг понял, что ТСЖ это не его личное царство.

Светлана подошла ко мне.

— Вы часто оказываетесь рядом, когда начинается интересное, Максим.

— Район маленький, — я просто пожал плечами. — Интересное само ходит по двору.

Она слегка нахмурилась.

— Я уже говорила, что после суда вы произвели на меня хорошее впечатление? Не стоит его портить.

Она смотрела на меня, как прокурор на важного свидетеля, хотя все же личная симпатия какая-то у нее ко мне была.

— Если вам есть, что сказать, — произнесла она, — мои двери открыты.

— Благодарю, — кивнул я, — помню и ценю это. Но иногда люди молчат, потому что без доказательств приходить стыдно. — возразил я.

— Это разумная позиция. — уважительно заметила она.

— Я бы назвал её практичной позицией.

Светлана снова улыбнулась, но уже теплее.

— Вы странный человек, Максим.

Я пожал плечами в ответ, а она она шагнула ближе и понизила голос.

— Если вы знаете что-то о теневой бухгалтерии ТСЖ, подрядчиках или связях Петра Ильича, лучше не затягивайте, когда такие люди тонут, они хватаются за всех, даже за тех, кто просто стоял рядом.

— Я учту это Светлана Андреевна.

Она кивнула.

— Берегите себя и будьте осторожны.

— Уже думаю об этом.

Она ушла ну а я не стал следить за этим спектаклем дальше. Да, наблюдать за чужим обыском приятно, но пользы от этого мало. Мне нужна была не радость, а следующий шаг.

У лавочки у соседнего подъезда сидел Степаныч. Как всегда в старой куртке, в кепке и с сигаретой в зубах, хотя я говорил ему, что до добра это не доведёт. С другой стороны, кто я такой, чтобы указывать ему? Да и вряд ли я первый, кто об этом сказал.

— Живой? — спросил я.

Он поднял глаза.

— А куда я денусь? Меня старуха с косой к себе брать не хочет. Говорит, сначала трубы поменяй.

Я сел рядом на сухой край лавки.

— Весело у вас тут сегодня.

Степаныч кивнул.

— Давно пора было с ним разобраться, совсем берега потерял. Дворникам зарплату режет, материалы списывает, людям квитанции накручивает, а сам ноет, что денег нет.

— Деньги у таких всегда есть, просто они лежат не там, где надо.

— Это точно, — сказал он и затянулся. — Слышь, Макс, а ты правда с прокуроршей знаком?

— Скажем так, пересекались, — хмыкнул я.

— Пересекались, — передразнил он. — Я тоже с автобусом пересекался, когда дорогу перебегал. Только автобус меня не запоминал.

— Она просто знакомая.

— Ага, а ещё красивая баба.

— Здесь не поспоришь, — улыбнулся я

Степаныч покосился на меня.

— Ты раньше проще был. А сейчас говоришь, будто у тебя внутри начальник сидит.

— Уволить не могу, — улыбнулся я. — Он работает без выходных.

Степаныч хрипло рассмеялся и закашлялся.

Я посмотрел на ТСЖ, оттуда как раз вынесли коробку с папками. Зинаида стояла у стены и крестилась. Скорее не от веры, а от надежды, что проверка пройдёт мимо неё.

— Степаныч, мне гараж нужен, — сказал я.

Он сразу стал серьёзнее.

— Машину ставить?

— Откуда она? — я с усмешкой покосился на собеседника. — Для начала скутер, а то я задолбался его к себе таскать. ну а ещё работать там иногда планирую. Но мне надо, чтобы там сухо было, с электричеством и без лишних глаз.

— Официально?

— Лучше без лишних бумажек.

— Понятно, — кивнул он и задумался. — Есть один вариант. Петька хороший знакомый мой у него гараж в кооперативе за старой котельной имеется. Батя у него на машине ездил, но умер уже пять лет назад, машина там совсем сгнила, на свалку увезли, а гараж остался. Он то сдает его, то хлам там держит. Электричество там точно есть. Крыша, кажется, не течёт, вот он сдаст бездоговора, за нал. Но имей ввиду там сторож дед вредный. Если морда не понравится, будет докапываться.