Она чуть побледнела. Совсем немного. Лика умела держать лицо. Но «Аналитический взор» цеплял мелочи. Ей не нравилось, что мертвый муж продолжал жить в стенах дома решениями, о которых она не знала, вдобавок о которых ей говорил какой‑то непонятный рабочий.

Я открыл нижний сервисный люк, который действительно вёл к аварийному узлу и подключил тестер.

– Работаем по трём точкам. Лидия Викторовна, вы будете у панели в гостиной. Когда скажу, подтвердите доступ. Не раньше.

– Я не техник, – возмутилась она.

– Там ничего сложного, – хмыкну я. – Справитесь.

Она посмотрела на меня так, будто я предложил ей помыть подъезд.

– Глеб, – продолжил я, – вы идёте в подвал. Ручные вентили и сбросы. Ничего не крутить без команды.

– А если давление поднимется? – спросил он.

– Тогда скажете мне.

Глеб кивнул. Ему явно стало легче, когда появилась простая роль. Лика ещё пару секунд стояла на месте, потом развернулась.

– Если вы, что‑то испортите в доме, – сказала она у двери, не оборачиваясь, – я сделаю так, что вы пожалеете, что приехали сюда.

– Если я не буду работать, дом испортит вам всё, что здесь есть, – ответил я. – И, судя по звуку, уже начал.

Где‑то в трубе глухо ударило. Лика вздрогнула, но быстро взяла себя в руки и вышла. Глеб поспешил за ней, потом свернул к лестнице в подвал.

Я остался один, но сразу к сейфу не пошёл. Сначала вернулся к открытому узлу, пощёлкал тестером, отправил пару команд, которые красиво мигали в журнале, но ничего важного не меняли. Потом сказал в телефон, который заранее поставил на громкую связь, позвонив Глебу и Лике, чтобы мы были на одной волне:

– Глеб, вы на месте?

– Почти, спускаюсь, – отозвался он. – Тут вода по ступеням, чтоб её…

– Ничего не трогать, – напомнил я.

– Да понял я.

– Лидия Викторовна?

– Я у панели, – ответила она сухо. – Тут всё мигает красным.

– Красное не трогать. Белое, кстати, тоже. Вообще ничего не трогать, пока я не скажу.

– Вы со мной разговариваете как с прислугой, – прошипела женщина.

– Нет, – чуть хмыкнул я. – С прислугой я бы говорил мягче, она хотя бы слушает.

На линии повисла пауза. Потом Глеб тихо заговорил:

– Я на месте.

– Хорошо. Ждёте.

Я положил телефон на стол, оставил громкую связь на минимуме и подошёл к стене за креслом. Руки работали спокойно. Третий вертикальный шов, нажим под планкой, сдвиг вниз, потом в сторону. Панель поддалась почти без звука.

Значит, всё на месте.

За деревом был основной сейф, о котором никто не знал. Я осмотрел кромки, но вроде бы никто не вскрывал. Лика не знала, а Виктор тем более. Я достал из кейса глушилку. Она должна был заглушить внешний обмен на несколько минут и не дать системе отправить тревогу при аварийном входе.

Прибор тихо пискнул и ушёл в рабочий режим.

– Глеб, давление на холодной линии видите? – спросил я, не отрываясь от сейфа.

– Вижу, – отозвался тот. – Скачет, зараза.

– Пусть скачет, – пробормотал я. – Лидия Викторовна, на панели должно появиться окно подтверждения.

– Появилось, – ответила женщина.

– Не нажимать.

– Вы издеваетесь?

– Пока нет.

Я приложил палец к датчику сейфа.

Отказ.

На маленьком экране появилась надпись о чужом пользователе. Конечно. Этот сейф строился под Максима Орлова. Под его палец, его сосуды, его тело, которое теперь лежало в земле. Максим Смирнов для него был никем.

Я тихо усмехнулся.

– Ну да, – сказал я почти шёпотом. – Не под это тело делали.

Паники не было, я ожидал отказ. У хорошей системы всегда есть аварийный путь. У моей, тем более.

Я нажал две потайные кнопки в кромке. Их нельзя было найти не зная где они расположены. Экран мигнул, и появилось поле аварийного ввода.

– Вот и резерв, – сказал я.

Пароль вводил осторожно. Длинная цепочка символов, которую я не мог забыть, слишком много личного было в этом пароле. Сейф тихо щёлкнул и открылся. Внутри лежало все, что должно было лежать: пачки денег, несколько золотых слитков, мешочек с камнями и две флешки.

– Неплохо, – сказал я тихо. – Значит, ещё поживём.

– Что вы сказали? – тут же спросила Лика по громкой связи.

Я уложил всё в подготовленные отделения кейса и самодовольно ухмыльнулся.

– Я сказал, что вижу проблему, – ответил я громче. – Глеб, левый вентиль не трогать.

– Я и не трогаю, – обиженно сказал он. – Я тут вообще стою как памятник.

– Вот и стойте. От памятников меньше вреда.

Лика вмешалась:

– Вы там долго ещё будете возиться?

Я закрыл сейф, выключил глушилку и вернул панель на место.

– Столько, сколько нужно, – сказал я. – Вы хотите, чтобы дом заработал, или чтобы я объяснял каждое движение?

– Я хочу, чтобы вы помнили, где находитесь, – всё ещё злилась хозяйка.

– В аварийном доме с мокрыми перекрытиями и сбитой автоматикой, – пробормотал я. – Помню.

Она промолчала. Может, на секунду поняла, что криком воду не остановишь.

Теперь нужно было действительно починить дом. Я вернулся к узлу, вошёл в систему через резервный доступ и начал исправлять свой ночной сценарий. В журнале оставил следы обычной диагностики. Картина для Глеба должна была быть простой, система сбилась, а внештатный специалист подключился, восстановил контуры и синхронизировал автоматику. Если кто‑то полезет глубже, то, конечно, увидит странности. Но для этого надо понимать, что искать, и не бояться Лику. А это очень редкое сочетание. неприкосновенность.

– Глеб, – сказал я, глядя на экран, – на счёт три приоткройте сброс на четверть оборота. Не больше.

– Понял.

– Лидия Викторовна, у вас появится белая кнопка. Нажмёте один раз. Не держать. Не нажимать дважды.

– Я умею нажимать кнопки, – сказала она с раздражением.

– Сегодня дом в этом сомневается.

В подвале Глеб хмыкнул и тут же закашлялся.

– Раз, – сказал я. – Два. Три.

Глеб сработал вовремя, да и Лика тоже.

Ошибки начали уходить. Одна линия стала зелёной, потом вторая. Насосы сбросили обороты, а канализация сняла ложную защиту.

– Давление выравнивается, – сказал Глеб с облегчением. – Макс, пошло. Реально пошло.

– А разве кто‑то сомневался? – улыбнулся я в пустоту.

Я отключил адаптер, собрался и вышел из кабинета. На секунду остановился у двери и оглянулся. Но кабинет выглядел так, будто ничего не произошло.

Идеально.

В гостиной у панели всё ещё стояла Лика. Злость с лица не ушла, но теперь к ней добавилась растерянность. Она смотрела на экран, где красные зоны сменялись нормальными статусами. Глеб поднялся из подвала мокрый, но счастливый.

– Ну… вроде пошло, – сказал он, глядя на планшет.

– Не вроде, а пошло, – поправил я. – Но сразу скажу, что питание вторичных модулей не надо трогать пару часов, только после этого штатный перезапуск, не раньше.

Глеб быстро закивал.

Лика подошла ближе. Вблизи она выглядела почти как на похоронах, красивая, но холодная, и не изображавшая на лице фальшивую скорбь.

– Вы всегда так работаете? – спросила она, внимательно разглядывая меня, словно какое‑то редкое животное.

– Когда не мешают, да.

– Вы слишком уверены для мастера по вызову.

– А вы слишком дорого платите за системы, которые ваши инженеры боятся трогать, – пожал я плечами, – У каждого свои странности.

Глеб рядом снова нервно сглотнул, но остался на месте.

Лика не отвела взгляд. И вот мне показалось, что я увидел в ее глазах что‑то кроме удивления… тревогу? Может что‑то в моём голосе, в движениях показалось ей знакомым? Да нет… не может быть, Смирнов был полностью противоположностью Орлова.

– Сколько мы вам должны? – спросила она после паузы.

– Счёт выставит УК, – ответил я. – Выезд через них.

Лика молчала, потом кивнула Глебу.

– Оформите оплату. И проследите, чтобы всё проверили.

– Конечно, Лидия Викторовна, всё сделаем, – быстро сказал Глеб.