А ещё я заметил управляющего, Олега (как значится на бейдже), который проверял официантов и слишком часто косился в сторону стены вдоль которой был протянут старый удлинитель. Честно говоря, когда я увидел, сколько к нему было всего подключено, то мне стало несколько не по себе. Но вмешиваться не стал, никто обычно не любит, когда их тыкают носом в собственные ошибки.

А встреча и правда была полезной. В любой женщине заложена страсть к ремонту или обновлению, а их богатые мужья готовы удовлетворить их «хотелки», чтобы они не выносили им мозг. Так что мне оставалось просто ждать, когда они сами ко мне придут, в том, что это случится, я не сомневался.

Когда Лена вышла к микрофону, то зал притих. Она явно волновалась, голос у неё слегка дрожал и я видел, что для нее все это было важно.

И именно в этот момент один из гостей решил показать свою значимость.

Мужчина лет сорока пяти, с гладким лицом и самодовольной ухмылкой, откинулся на спинку стула и негромко, но так чтобы все слышали:

– Все эти приюты, если честно, чёрная дыра. Деньги туда кидаешь, а потом всё равно непонятно, куда они уходят. Волонтёры любят чувствовать себя святыми за чужой счёт, а нормальные люди потом оплачивают этот театр.

Лена сбилась на полуслове, всего на секунду, но я это заметил. Однако не вмешался, понимал, что сейчас Лена должна ответить сама.

– Поэтому мы и показываем конкретные счета, – нахмурилась она. – Мы специально сделали всё прозрачно, чтобы люди понимали, куда идут деньги.

– Да, да, я всё это слышал, – лениво отмахнулся мужчина и поднял бокал, будто ставил точку. – Просто смешно смотреть, как взрослые люди выбрасывают деньги на каких‑то бездомных дворня.

Ну а вот это уже перебор.

– Если вы боитесь, что деньги украдут, можете сами принести корм или лекарства, ну или например оплатить счета в ветеринарной клинике, – спокойно сказал я со своего места. – Это решает проблему контроля за расходом денежных средств и не мешает тем, кто действительно хочет помочь.

Мужчина повернул голову, и одарил меня презрительным взглядом..

– А вы кто такой?

– Человек, который умеет отличать помощь от позерства, – ответил я, не повышая голоса.

В зале снова стало тише. Лена посмотрела на меня осторожно, но вместе с этим благодарно.

Мужчина усмехнулся и поставил бокал на стол.

– Сильно сказано, вы, наверное, крупный специалист по морали? – саркастически осведомился он.

– Нет, – я покачал головой. – Я скорее специалист по протечкам. Но схема та же. Если сверху блестит, а снизу гниёт, рано или поздно что‑то сломается, и это исправляют явно не красноречием за столом.

Несколько гостей улыбнулись, кто‑то тихо хмыкнул. Самодовольный мужчина хотел ответить, но понял, что следующий выпад сделает его не остроумным скептиком, а хамом, который пришёл на вечер помощи животным и начал самоутверждаться. Он взял бокал и отвернулся.

Я внутренне себе поставил галочку – дальше не давить. Мне надо было выглядеть надежным человеком, а не конфликтным, поэтому добивать этого господина я не стал, хотя это можно было сделать всего двумя фразами.

Тем временем Лена закончила свое выступление т надо признать, что ей аплодировали теплее, чем обычно аплодируют на таких мероприятиях.

Я взял со стола свой бокал и только собирался отойти к стенду с фотографиями, когда свет мигнул. Музыка тут же оборвалась, и несколько ламп погасло. У стенда с фотографиями коротко треснула гирлянда, и я сразу почувствовал запах палёного пластика.

Олег побледнел и резко обернулся к стене.

– Да что ж такое…

Кто‑то нервно сказал:

– Может, просто пробки выбило?

А я уже смотрел на стену. Ну да, дешевый удлинитель под столом, в нём тройник к которому подключена кофемашина, тепловая пушка у входа, и гирлянда, которая похоже была дешевой китайской поделкой.

Я снял пиджак и повесил на спинку стула.

– Ты же не на работе, Макс, – тихо заметила Лена.

– Электричеству всё равно, – ответил я и подошёл к Олегу.

Он стоял у служебной двери с растерянным видом, явно не зная, бежать в зал, к гостям или прятаться под стол.

– Где щиток? – спросил я.

– В подсобке, но там, наверное, просто автомат выбило, сейчас я кого‑нибудь…

– Олег, где щиток? – повторил я жёстче, чтобы он перестал суетиться и начал отвечать более внятно.

Он сглотнул и кивнул в сторону служебной двери.

– Туда. Я покажу.

Я повернулся к официантам.

– Гостей от стены отведите. Никто ничего руками не трогает, пока я не скажу.

Один молодой официант уже дёрнулся к удлинителю.

– Да я сейчас сам, там, наверное, просто вилка…

Я хмуро посмотрел на него.

– Ты можешь сейчас только отправить гостей в ожоговое отделение. Отойди от провода и позови кого‑нибудь, чтобы убрали людей от этой стены.

Парень замер, потом быстро убрал руки.

В подсобке было тесно. Щиток висел на стене, закрытый пластиковой дверцей. Я открыл его и сразу увидел картину, которую можно было назвать «Не делайте так, если хотите дожить до понедельника». Автоматы от разных производителей, часть подписей стерта, а контакт на одной клемме потемнел от нагрева.

– Сколько у вас сюда подключено сейчас? – спросил я у Олега, доставая из подсумка индикатор и фонарик.

– Ну, свет, музыка, кофемашина, пушка, холодильники, гирлянды… – он говорил всё тише, видимо понимал, как это звучит.

– То есть всё, что нашли в помещении, решили повесить на одну бедную линию.

– Нам электрик говорил, что нормально.

– А электрик то у вас оптимист или просто фаталист?

Олег промолчал, и правильно сделал.

Я отключил опасную группу, проверил напряжение и подтянул слабый контакт, насколько это было возможно без полноценного ремонта, затем отсоединил подплавленный участок и временно перераспределил нагрузку. Серьезно заниматься всем этим я сейчас не собирался. В первую очередь надо было просто устранить опасность, снизить нагрузку и вернуть основной свет.

Олег стоял рядом и мял в руках салфетку.

– Это дорого будет потом чинить? – спросил он, косясь на щиток.

– Дороже будет, если завтра в новостях напишут: «Котиков спасали, а людей поджарили».

Он нервно выдохнул.

– Понял.

– После мероприятия вызываешь нормального электрика, меня или другого, мне всё равно. Меняешь часть автоматики, проверяешь линии и выкидываешь этот удлинитель в мусор. Тепловую пушку через тройник больше не включаешь никогда.

– Понял, понял, я всё сделаю. – по спешно заверил меня он.

– Надеюсь, – хмыкнул я.

Через несколько минут зажегся основной свет. Гирлянды не горели, зато теперь все было безопасно. В зале раздались неловкие, но искренние аплодисменты. Я вышел из подсобки и надел пиджак.

Лена подошла ко мне.

– Ты понимаешь, что сейчас стал героем вечера? – сказала она тихо, но в глазах у неё были смешинки.

– Герой вечера тот, кто соберёт деньги, а я просто не дал вам сгореть.

После аварии вечер заметно изменился. Люди стали подходить ко мне сами, как я и рассчитывал. Сначала осторожно, но потом всё увереннее.

– Максим, а если у меня в щитке щёлкает, это плохо? – спросила женщина с охапкой буклетов.

– Смотря что щёлкает, – ответил я. – Если автомат, то это не так страшно, но нужно будет смотреть нагрузку.

– У нас в загородном доме насос странно шумит, – вмешался мужчина, который до этого молчал весь вечер. – Жена говорит, что я просто придираюсь, но звук стал другой.

– Запишите модель и пришлите видео со звуком, лучше утром, когда система запускается после простоя. По одному описанию «странно шумит» вряд ли можно что‑то сейчас сказать.

– А если рабочие при ремонте вскрыли стену и сказали, что все плохо, дом может рухнуть, а исправить можно за сумму которую мы на весь ремонт планировали? – спросила ещё одна женщина, сжимая телефон.

– Значит, либо нашли реальную проблему, но скорей всего решили просто на вас навариться. Пришлите фото стены которую они вскрыли и смету которую они составили. И пока ничего не платите.