Я поднял руки, призывая его к спокойствию.

— Ты был мне хорошим другом, Торгард, и я готов сохранить эту дружбу. Но на мою семью напали, моя жена получила ужасные ожоги, изуродовавшие её лицо, несколько храбрых бойцов погибли, и на этом моя добрая воля по отношению к Гадору исчерпана, — я позволил голосу налиться сталью. — Я отдал вам бесценные исторические записи, предложил руку дружбы, и всё, чего просил взамен — немного терпения, позволить мне забрать то, на что имел полное право. И даже не всё, а только… — я осёкся, переводя дух и сдерживая ярость. — Просил только время, чтобы зачистить подземелье. Я бы с радостью отдал всё, если бы гномы пошли мне навстречу.

— Но мы можем… — Торгард шагнул вперёд.

— Хватит с меня! — мрачно рыкнул я. — Теперь я официально заявляю свои права на Последнюю Твердыню Гурзана.

— И я признаю это заявление, — тут же поддержала меня Марона.

— Я тоже, — неохотно добавил Экариот.

— И я, — кивнул Хорвальд. — Более того, я уже составил прошение королю со всеми документами и уверен, что он его подтвердит.

— И как владелец Последней Твердыни по праву первооткрывателя, — продолжил я, обводя взглядом пленников, — клянусь здесь и сейчас, что ни одна гномья нога не ступит под эту гору, пока я и мой род существуем!

Старый гном снова выругался и заметался по двору. Наконец он остановился.

— Какова цена твоего отказа от клятвы? — спросил он с напускным спокойствием.

— Не уверен, что готов её нарушить.

Торгард зло посмотрел на меня.

— Тебе нужно отстраивать новую провинцию, а до этой дыры тебе нет дела. Я понимаю, что такое вендетта, парень, но ты не из тупых упрямцев. Так сколько?

Я взглянул на Ирен, она молча протянула мне свиток. Наши с ней и Мароной ночные бдения не прошли даром, каждый пункт этого ультиматума был выверен и бил по самому больному для гномов: по кошельку и гордости.

Я развернул пергамент.

— Пятьдесят тысяч золотых, полное право на зачистку подземелья и всю добычу из него. Бессрочный и безопасный проход через территорию Твердыни к Подземельям Кротоса для меня, Дома Крыловых и всех, кто получит моё одобрение. Открытая беспошлинная торговля с Гадорскими Выработками для провинций Кордери и Тераны на сто лет и клятва, что гномы больше никогда не предпримут агрессивных действий против нас, Бастиона или его жителей. И ещё, — добавил я, — обещание провести полный и справедливый суд над захваченными нами предателями и теми, кто их послал.

— Ублюдок! — взревел Торгард, с силой ударив кулаком по ладони. — Да они и на половину этого не согласятся!

— Тогда они никогда не ступят в чертоги своих предков, — отрезал я. — И пусть знают, это не переговоры. Либо они соглашаются, либо могут трахнуть камни.

Ярлин как-то шепнула мне это грубое, но очень доходчивое гномье ругательство, и похоже, оно сработало.

Хорвальд прочистил горло.

— И передай, если гномы снова посягнут на права лорда Крылова или не выполнят соглашение в точности, их ждёт открытая война со всем Харалдаром. Пусть уяснят, что людей ничто так не бесит, как нападение на наших жён и детей, пока мы сражаемся, защищая их. Вашим старейшинам ещё повезло, что война не объявлена прямо сейчас.

Торгард снова принялся метаться по двору.

— Я же говорил этим бородатым болванам, чтобы они не лезли! — кипятился он. — Будто того, что ты отдал им записи и пообещал доступ к месту, мало! Но нет, старые пни, жиреющие на трудах потомков, всегда хотят захапать побольше!

— Таковы мои условия, — твёрдо повторил я. — Выполните их, я откажусь от своей клятвы и прав на Твердыню.

Старый стрелок почти минуту яростно теребил бороду, едва не дымясь от злости, и наконец неохотно кивнул.

— Я передам твой ультиматум старейшинам. — Немного помолчав, он пробормотал. — И постараюсь не пригвоздить их всех к стене арбалетными болтами. Мы с моими парнями из Нерегулярных войск мечтали принять участие в отвоевании Твердыни, а эти ублюдки лишили нас шанса своей тупостью.

Он протянул руку, и я вложил в неё свиток с требованиями.

— Понимаю, что ты просто попал под раздачу, — сказал я примирительно.

— Чёрт возьми! — фыркнул Торгард. — Как только засуну им это в глотки, брошусь в ноги лорда-маршала, умоляя отправить меня куда подальше от этих проклятых спорных руин!

Я мрачно улыбнулся.

— Охотно верю.

— Так и поступлю, — старый гном замялся. — Слушай, если хочешь… Можно попросить у тебя копию тех записей? Знаю, что ты её сделал, а от Гадорских Выработок я её теперь точно не получу.

— Как только с этим разберёмся, — пообещал я, протягивая руку.

— С меня выпивка, парень, и оплата за пергамент.

Торгард, сгорбившись под тяжестью не только мешка с головами, но и позора своего народа, удалился, чтобы передать наш ультиматум.

— Мои солдаты из Нерегулярных войск проследят за пленными, пока всё это не закончится, — заявил он, а затем бросил взгляд на Хорвальда. — За обычную плату, установленную регионом, разумеется.

Старый маг фыркнул.

— Даже если заставишь их работать на восстановлении своих земель?

Джинд лишь пожал плечами и мрачно ухмыльнулся.

— Им всё равно нужна еда.

— Ну, этот не упустит своего, — подумал я с кривой усмешкой. Впрочем, потому он и лорд-маршал.

Хорвальд вздохнул.

— Мы отдадим тебе половину, остальное можешь отправить лорду Крылову и леди Мароне, а издержки взять на себя.

— Я возьму свою часть, — тут же согласился я. Деньги пойдут на восстановление Кордери, моей главной головной боли. Конечно, если Гадорские Выработки раскошелятся, эти расходы окупятся с лихвой, но что-то мне подсказывало, что «если» — это ключевое слово. Зная гномов, их упрямство, жадность к золоту и древним норам… Точь в точь как в моём мире олигархи в девяностых делили советские заводы: никто не хотел уступать ни пяди. Последней Твердыне, скорее всего, придётся пустовать ещё очень долго.

Адреналин схлынул, оставив после себя гулкую усталость. Я подошёл к своим женщинам и притянул Ирен к себе. Одна рука легла ей на талию, другая на тёплый упругий живот, где рос мой ребёнок. Это простое ощущение стало моим якорем в бушующем море этого мира. Я мрачно улыбнулся Мароне.

— Ну, на сегодня, кажется, всё.

Она кивнула, её глаза лучились пониманием и поддержкой.

— Знаешь, тебе не обязательно отдавать мне половину золота, — тихо сказала она.

Благородная душа!

— Посмотрим, заплатят ли они вообще, — отмахнулся я. Деньги нам в любом случае понадобятся.

Я наклонился и нежно поцеловал Ирен в макушку, затем предложил руку Мароне. Вместе мы направились к нашим людям, которые ждали решения своей судьбы: либо портал домой, в Кордери, либо долгое двухнедельное путешествие на повозках.

Но сначала нам предстоял совет лордов в Тверде. Меня, Марону, а также Ирен и Лили в качестве советников и Лиана, которого я брал с собой для обучения, ждали новые политические игры.

Впереди ещё так много работы! Но сейчас, в эту минуту, я был просто рядом со своими женщинами, и этого пока вполне достаточно для счастья.

Шестьсот человек, не считая их скарба и скотины, занимали чертовски много места. Пока я разбирался с Торгаром и лордами Бастиона, наших поселенцев переместили в парк в аристократическом районе, тот самый, где мы с жёнами гуляли в начале года, когда я подавал прошение о рыцарстве.

Только сейчас здесь ничто и близко не напоминало то сказочное место, а парком его назвать язык не поворачивался. Я скривился. Хаос недавних событий прошёлся здесь ураганом. Некогда зелёные газоны превратились в пыльные вытоптанные плацы, изящные деревья, что я помнил, пошли на дрова, а от клумб остались лишь воспоминания. Пруд источал такую вонь, что я невольно поморщился, а земля вокруг превратилась в грязное пыльное месиво. Чтобы восстановить парк в прежнем виде, придётся, наверное, снимать весь верхний слой почвы и засаживать всё заново, если, конечно, его не решат использовать для чего-то более практичного при восстановлении Тверда.