Эта ночь стала настоящим откровением. Лежать между двумя такими разными, но одинаково прекрасными женщинами, мягкой, утончённой аристократкой с шёлковой кожей и грацией пантеры, и сильной, пышущей первозданной жизнью воительницей, чьё тело казалось твёрдым, как скала, было верхом блаженства.

Я перекатился на спину, оказавшись между ними. Марона и Кору лежали по обе стороны от меня, и я чувствовал себя центром маленькой вселенной. Баронесса тут же оседлала меня, её движения были выверенными и плавными, как у танцовщицы. Она знала и своё, и моё тело, знала, как доставить удовольствие одним лишь изгибом бедра. Кору смотрела на нас широко раскрытыми глазами, в которых плескались любопытство и что-то похожее на восхищение. Я протянул руку и коснулся её щеки.

— Иди ко мне, — прошептал ей.

Марона засмеялась тихим серебристым смехом, когда Кору в порыве страсти едва не смяла меня в объятиях, сжав так, что затрещали кости, а орчанка с немым восторгом смотрела, как Марона двигалась с отточенной грацией, принимая от меня ласки и показывая, как получить больше удовольствия. В какой-то момент баронесса взяла руку Кору, положила её мне на грудь и тихо прошептала что-то на ухо. Орчанка неуверенно повторила движение, а потом, осмелев, начала исследовать моё тело с таким же пылом, с каким изучала бы новую карту боя.

Потом мы поменялись местами. Теперь я навис над Кору, входя в её тугое, горячее и невероятно отзывчивое тело. Она обхватила меня ногами за поясницу, прижимая к себе с нечеловеческой силой, её низкие гортанные стоны разносились по всему шатру.

Мы уснули далеко за полночь, обессиленные, опустошённые и абсолютно счастливые. Я лежал посредине, как султан, справа ко мне прижималась Марона, положив голову мне на плечо. Её ровное дыхание щекотало кожу. Слева, обхватив меня мускулистой рукой поперёк живота, тихо сопела Кору. Мягкое податливое тепло аристократки и сухой жар тела воительницы в одной постели.

— Мы так и не добрались до карты, — сонно пробормотал я, поглаживая Марону по волосам просто чтобы убедиться, что всё это реально.

Кору за моей спиной довольно заурчала, как большая сытая кошка, а Марона тихо рассмеялась. Её смех лёгкой вибрацией отозвался у меня в груди, убаюкивая.

— Завтра, — прошептала она. — Всё завтра, теперь отдыхай.

— Завтра, — эхом повторил я, закрывая глаза и чувствуя, как проваливаюсь в сон. — Спокойной ночи.

Утро я посвятил семье, вернее той её части, что жила здесь, в Теране, проведя несколько драгоценных часов с Мароной О’Мэлли и нашим маленьким сыном Дарином. Держа на руках тёплый сонный комочек, пахнущий молоком, чувствовал, как внутри что-то тает.

Пока малыш дремал в своей колыбельке, мы с Мароной склонились над картой. Рядом, на почтительном расстоянии, стояли Норман и Гарена, готовые в любой момент дать совет или уточнить детали. Их присутствие было деловой необходимостью, но сейчас ощущалось как вторжение в наш хрупкий семейный мир.

— Вот этот участок, — Марона провела тонким пальцем по пергаменту, очерчивая длинную полосу вдоль южной границы Кованы, — примыкает к Убежищу Джарна и тянется вдоль гор. Ближайшая к вам территория, двадцать тысяч акров.

Восемь тысяч гектаров? Да это целое маленькое княжество! Я мысленно присвистнул. Земля здесь ценилась высоко, не как грядки под картошку, а как статус, ресурсы и, самое главное, буферная зона.

— Идеально, — кивнул я. — Стратегически выгодное положение.

Норман, суетливый и исполнительный, тут же набросал черновик соглашения, пообещав, что официальную документацию с соответствующими печатями оформит позже, когда бюрократическая машина Бастиона наберёт обороты. Мы скрепили сделку крепким рукопожатием, куда более надёжным, чем любая печать,а затем поставили свои имена на бумаге.

Подошло время прощания. Я с неохотой передал Дарина обратно Мароне, нежно коснулся губами пухлой щеки сына, стараясь запомнить это ощущение, и встретился взглядом с его матерью. В её глазах плескалась целая буря эмоций: гордость, тревога и невысказанная нежность.

— Я хочу видеть свою семью так часто, как только смогу, — твёрдо сказал я, эти слова прозвучали как клятва. — И вернусь при первой же возможности.

Попрощался и со служанками, поймав на себе откровенно разочарованный взгляд Белинды. Драконид явно надеялась на большее, чем просто вежливый кивок, но сейчас было не до неё.

Подхватив рюкзак из палатки, ставшую на время домом, отыскал Морвана и пару знакомых парней из Тераны, коротко кивнул им на прощание, собрал своих старателей, и вот мы уже в сёдлах, уходим на запад, вдоль подножия горной гряды. С каждым шагом ящера ответственность давила всё явственнее, а ощущение тёплой детской щеки стиралось с губ.

Наши восемь тысяч гектаров! Звучало внушительно, а на деле это огромная дикая территория. К счастью, добраться до неё было несложно, а горы, вдоль которых тянулся наш надел, я исходил вдоль и поперёк, когда охотился на монстров для прокачки группы. Каждый хребет, каждую долины изучил как родной двор, а потому уверенно вёл свой маленький отряд к местам, где на склонах виднелись выходы красноватой породы, верный признак железной руды.

У моих старателей оказалась потрясающая, почти читерская способность — непрерывно действующее чутьё на руду: они могли буквально видеть сквозь землю, распознавая залежи минералов, драгоценных камней и прочих ископаемых. С ростом уровня точность и дальность их «сканирования» увеличивались, но я заранее позаботился, чтобы они прокачали навык хотя бы до распознавания поверхностных признаков.

Большинство шахтёров в этом мире обычно одержимы золотом и самоцветами. Я, конечно, не собирался игнорировать такие подарки судьбы и скрупулёзно отмечал на карте каждое указанное месторождение, но требовал от своих людей делать основной упор на прозаичные и жизненно важные ресурсы: железо, олово, медь, никель, алюминий, вольфрам и, конечно же, уголь.

Всё это кирпичики, из которых предстояло построить Озёрный. Особенно меня заботил вопрос труб для водопровода и канализации, не хватало ещё, чтобы мой город утонул в собственных нечистотах. Цивилизация начинается с нормального туалета, это я усвоил ещё в прошлой жизни, так что считал строительство канализационных систем одним из главных приоритетов.

Мы неслись во весь опор. Старатели на ходу выкрикивали, где и что, по их мнению, залегает, я тут же чиркал пометки на карте, а Кору зорко следила за окрестностями, готовая к любым угрозам. Её тренированные рапторы бесшумно скользили рядом, дополняя наш импровизированный эскорт.

Исследование даже мельком огромной, с бесчисленными хребтами и долинами территории заняло немало времени, и при нашей скорости передвижения солнце успело подняться в зенит, скатиться к западу и наконец багровым диском застыть на горизонте. Мы обследовали далеко не всё, предстояло изучить ещё тысячи акров, но результаты обнадёживали. Нашлось несколько отличных мест для будущих шахт. Как только сюда через портал прибудут первые рабочие, тогда и отправим разведчиков для уже более детального изучения остальной территории, а пока…

Пока у меня имелось ещё одно важное дело. Я повернулся к Кору.

— Перенеси нас в Последнюю Твердыню Гурзана, пора её осмотреть.

— Ко входу? — Кору спрыгнула с раптора, готовясь соткать портал.

Я помотал головой.

— Нет, прямо внутрь. Хочу, чтобы старатели осмотрели главный вход и начало туннелей, может, там у самой поверхности найдётся что-то, что можно быстро добыть, не вкладываясь в место, которое мы всё равно рано или поздно потеряем. Так что давай в дальний конец пещеры, а оттуда пойдём к выходу и сначала проверим, чисто ли снаружи, прежде чем возвращаться в Твердь.

Была и другая причина, почему я хотел появиться сразу в глубине пещеры: смутное, но навязчивое подозрение. Гномы — народ упёртый. поэтому я почти не удивился, когда, шагнув сквозь мерцающий разрыв пространства, ещё до того, как глаза привыкли к темноте, увидел в дальнем конце туннеля яркие пляшущие огни факелов.