Мы помолчали ещё несколько минут, просто наслаждаясь моментом, затем полог палатки откинулся, и вся моя шумная орава во главе с Зарой ввалилась внутрь, чтобы познакомиться с новым членом семьи.

Дела и обязанности никуда не делись, на моих плечах по-прежнему лежала забота о целом поселении, но это утро безраздельно принадлежало моей семье и радостному событию, которое давало смысл всей нашей борьбе.

Следующая неделя пронеслась галопом. Стук топоров, скрип пил, зычные команды бригадиров смолкали лишь на короткое время, необходимое людям для еды и сна. Все поселенцы от мала до велика с головой ушли в строительство нашего нового дома, который уже успели окрестить Озёрным. Лично мне, привыкшему к мгновенным результатам в бою, казалось, что стройка движется со скоростью черепахи. Я смотрел на разметку будущих улиц, на едва заложенные фундаменты и чувствовал, как внутри зудит нетерпение. Но гномы и другие бывалые мужики, уже строившие города на своём веку, только посмеивались в усы и уверяли, что мы не просто работаем, а летим.

И, если не принимать во внимание моё нетерпение, они действительно были правы. Всего за неделю выросли шесть длинных общинных залов, и теперь многим семьям не придётся ютиться в палатках. Наши гвардейцы и следопыты, нагруженные обучением новобранцев, умудрялись не только натаскивать молодёжь, но и сами уверенно брали уровни. А главное, мы перестали с тревогой заглядывать в амбары, продовольственный вопрос, висевший над нами дамокловым мечом, наконец-то стабилизировался.

Но самым главным достижением на этом горизонте рутины стала прокачка Кору. Моя алая воительница приближалась к тридцатому уровню. Ещё четыре, максимум пять дней, и она сможет открыть нам врата в новый мир и в переносном и в буквальном смыслах.

Мои товарищи по отряду тоже не изнывали от безделья, но жажда гринда, знакомое чувство для любого, кто хоть раз попробовал наркотик под названием «опыт», снедала каждого. Все, кроме Лили, которая помогала мне в управлении, рвались в бой. Даже Карина, сбагрив детей на попечение домовитой Клавдии, усердно муштровала рекрутов, чтобы поскорее подготовить себе замену и свалить на север, к точкам появления мобов высокого уровня, которые мы с Лили разведали ранее. Другие же, пользуясь моментом, колесили вдоль границ моих новых владений, выбирая себе обещанные участки земли. Десять тысяч акров — это не шутки, тут нужно подходить с умом.

Я бы с огромным удовольствием присоединился к ним, помахал бы киркой, поохотился бы на какой-нибудь экзотический бестиарий, но на мне висела целая провинция. Безопасность, восстановление, планирование… Я часами торчал над картами, прокладывая маршруты патрулей, выбирая места для семафорных вышек, которые свяжут наши поселения в единую сеть. Скучная административная работа, до боли напоминающая о прошлой жизни.

Единственной отдушиной была семья. Я выкраивал любую свободную минуту, чтобы провести её с жёнами и детьми. Особенно с Ирен и крохотным Кириллом. От него пахло молоком и… жизнью! Это ощущение, когда держишь на руках своего сына, оказалось самым мощным стимулом из всех. Когда я отправлялся на стройку, то часто брал с собой других детей и тех из моих женщин, у кого появлялось свободное время. Моя маленькая егоза-Глория обожала ковылять за мной по пятам, пока я проверял закладку фундамента, или возиться в траве у моих ног, когда обсуждал с бригадирами очередную проблему. В такие моменты я чувствовал себя не просто лидером или воином, а отцом и мужем.

И всё же геймерская натура нет-нет да и брала своё. Полоска опыта, застывшая на пути к сорок пятому уровню, мозолила глаза. Я воспринимал её не просто как очередную отметку моих достижений, а как стратегический ресурс. В случае новой угрозы разница между сорок четвёртым и сорок пятым уровнями могла стоить нам десятков жизней. Опыт, полученный во время охоты на изгоев Балора, и особенно жирный куш за голову их лидера дали мне отличный старт, и оставалось совсем немного. Урывая по паре часов в день, я всё-таки выкроил время для гринда.

И вот, спустя неделю после рождения Кирилла я его наконец взял, мой сорок пятый! Чёрт возьми, он того стоил, награда превзошла мои самые смелые ожидания.

Новый уровень дал мне выбор, а я такое люблю. Первым подвернулся приятный бонус Ученик дикой природы. На выбор предложили несколько навыков, и мой взгляд зацепился за Грацию угря, что давала плюс пятьдесят процентов к скорости плавания.

Пятьдесят процентов! Поначалу цифра показалась мне какой-то запредельной, ведь большинство моих навыков давали куда более скромные бонусы. Но стоило немного поразмыслить, и всё встало на свои места.

Во-первых, это был крайне ситуативный навык; в воде спавнилось не так уж много тварей, если не считать глубоких озёр или морских пучин, вотчины всяких русалов, нагов и прочих водных гуманоидов. А без умения дышать под водой, которого у меня нет, соваться туда — чистое самоубийство. Так что для гринда навык оказался почти бесполезен.

Во-вторых, если рассуждать логически, большинство сухопутных рас плавали, как топор. Даже я, с моим идеальным телом олимпийского атлета, усиленный Стремительным и задранными характеристиками, выжимал из себя жалкие 11–13 километров в час. Да, по земным меркам это считалось бы мировым рекордом, но по сравнению с моей скоростью на суше — черепаший шаг. Рывок Гончей, само собой, в воде не работал, и после часа такого «спринта» я выдыхался полностью.

Нужно было это хорошенько проверить, и мы с Триселлой и Сёмой отправились на наше любимое озеро Чистых родников.

С Грацией угря я почувствовал себя в воде совершенно иначе. Она перестала представлять для меня вязкую среду, с которой нужно постоянно бороться. Теперь я просто скользил сквозь неё, и скорость сразу подскочила до 18–19 км/ч. Всё ещё не ахти что, но теперь я мог обогнать практически любого пловца-чемпиона, находящегося в самой лучшей форме, в три-четыре раза.

Кроме Триселлы, конечно. Моя русалка передвигалась быстрее меня настолько, насколько я мог опередить всех остальных. Мы устроили заплыв наперегонки, и её счастливый смех эхом разносился над водой, здесь она в своей стихии.

К нашему веселью присоединился и Сёма. Невероятно, но мой трёхмесячный сын уже отлично освоился в родной среде. Наверное, при поддержке воды ему и правда легче учиться двигаться, чем на суше, где нужно бороться с гравитацией, чтобы хотя бы поползти. Наблюдать, как он, неуклюже перебирая своим маленьким хвостом, плывёт от матери ко мне, было чистым восторгом. Триселла с улыбкой подтолкнула его, я раскрыл объятия, и малыш врезался мне в грудь. Крепко обнял его, вдыхая свежий запах озёрной воды от его волос.

Мы играли так минут пятнадцать, гораздо дольше, чем требовалось для простого теста способности, но я наслаждался каждой секундой. Потом мы с Триселлой просто лежали на спине, покачиваясь на волнах, а Сёма мирно дремал у меня на груди.

— Я бы выбрал Грацию угря только ради таких моментов, — прошептал я, сначала целуя сына в макушку, а затем Триселлу в щёку. — Чтобы быть с вами здесь наравне.

Она довольно фыркнула и повернулась ко мне, глаза русалки сияли счастьем.

— В таком случае, — промурлыкала она, — как насчёт того, чтобы оставить Сёму с няней и получить пару частных уроков плавания? Могу поспорить, ты даже не догадываешься, на что ещё способно твоё тело в воде.

Я согласно кивнул. Мы подплыли к берегу, где в специально отгороженной сеткой заводи располагались «покои» Триселлы и Сёмы. Клавдия с радостью согласилась присмотреть за малышом, а мы с русалкой поплыли обратно, в более глубокую часть озера, туда, где, по её словам, самая большая глубина.

Я решил, что предложение Триселлы — это просто прелюдия, намёк на то, что она соскучилась по близости, и следующие несколько минут она лишь укрепляла меня в этой мысли, дразня и провоцируя. Показывая разные стили плавания и техники дыхания, она как бы невзначай касалась меня своим мягким телом, проводила по моей коже гладкой тёплой чешуёй хвоста. Однако вскоре я уже начал сомневаться, не ошибся ли в её намерениях.