Хорвальд указал на раненого воина.

— Кстати, этому парню нужна помощь.

Экариот поморщился, но неохотно пробормотал слова исцеляющего заклинания. Свет окутал гнома, но лишь слегка. Здоровье, может, и поднялось выше критической отметки, но сломанные кости паладин лечить явно не собирался.

— Я спать, — бросил он и развернулся.

— Полностью поддерживаю, — подавил зевок Хорвальд. — Я пришлю стражу за гномами, лорд Артём. Останетесь на ночь?

— Если вы не против. Утром хочу посмотреть, смогу ли что-нибудь купить для восстановления поместья.

— Милости просим. Но, если хотите совет старика, в Тверде сейчас нужных вам товаров не хватает, и цены кусаются, — Хорвальд кивнул Кору. — Имея своего Проходчика, вам лучше попытать счастья в другом регионе или даже в другом королевстве, — его губы тронула искренняя улыбка. — Весь мир открыт для вас.

И ведь правда открыт!

Хорвальд ушёл. Вскоре прибыла стража и увела пленников, а моих старателей слуга отвёл в гостевые помещения. Я же помог Кору разместить рапторов в стойлах, убедился, что они накормлены и в безопасности, и только потом последовал за другим слугой в выделенную нам комнату.

Кору, едва завидев кровать, широко улыбнулась. Улыбка получилась как у хищницы, во все тридцать два клыка, но сейчас в ней не читалось ни капли угрозы.

— Удобнее, чем спать на земле, как спали по дороге на юг, — пророкотала она, а потом посмотрела на меня с выражением, которое я бы назвал почти смущённым, если бы не знал её лучше. — Особенно, если ты захочешь снова… спариться.

Я ухмыльнулся в ответ. Все ночи по пути в Терану мы использовали по полной, алая орчиха обладала неутомимой жаждой, и, судя по её взгляду, готова к большему.

— И что бы ты хотела попробовать на этот раз? — спросил я, притягивая её к себе для поцелуя.

— М-м-м, — прорычала она мне в губы. Её сила намного превосходила мою, потому она с лёгкостью оторвала меня от пола, швырнула на кровать и принялась сбрасывать с себя тяжёлое снаряжение. — Служанки подкинули мне пару идей, одна особенно хороша: ты будешь держать меня на весу, пока… Ну, ты понял. Кажется, это достойное испытание для твоей хвалёной силы.

Чёрт, мне нравилось, как она мыслит! Вызов принят.

Сгорая от нетерпения, я сорвал с себя одежду, пока Кору запрыгивала на кровать. Пружины протестующе заскрипели под её весом, издав звук, полный обещания лопнуть под нашей общей тяжестью.

В ту ночь кровать скрипела долго и отчаянно, но, к счастью, выдержала, хотя мы, безусловно, проверяли её на прочность по полной программе.

Цифра, которую озвучил торговец, повисла в затхлом воздухе рыночной площади, а потом рухнула мне на голову, оглушив не хуже кувалды.

Сто три золотых за тонну ржавого искорёженного металлолома⁈

Я прищурился, оценивая и продавца, скользкого типа с бегающими глазками, и его товар. Гора того, что когда-то служило крышами, балками и бог весть чем ещё, теперь отсвечивала на солнце уродливыми ржавыми бликами.

Он вообще дурак, или я ослышался? Сто три золотых не за новые заготовки или хотя бы крицу, а за гору строительного мусора, который ещё предстояло тащить к себе, сортировать и переплавлять!

— Ты ведь несерьёзно, — я хохотнул, глядя на нагловатую физиономию, и обвёл рукой гору хлама. — Ты же всё это собрал с пепелищ, по сути просто внёс свой вклад в расчистку города.

Мужик набычился, его жирные щёки покраснели от обиды, словно я у него последний кусок хлеба отбирал.

— Цены одобрена мэром, — процедил он, а потом с явной неохотой и будто спохватившись, добавил. — Милорд.

Общепринятое обращение «милорд» в его исполнении прозвучало как оскорбление, мол, титул-то у тебя есть, а в ценах ты всё равно не разбираешься. Классический приём любого барыги, что на Черкизовском рынке в моей прошлой жизни, что здесь.

За моей спиной деликатно кашлянул Тихон, один из верных старателей.

— Господин Артём, добыть и выплавить тонну железа станет в разы дешевле, — тихо, но уверенно произнёс он.

Торгаш услышал и скривился, как от зубной боли.

— Ну так и займитесь этим, — ядовито бросил он в нашу сторону. — Не у всех, знаете ли, есть свои шахты и квалифицированные рабочие, — он прямо-таки лучился самодовольством, уверенный, что прижал меня к стенке. Аргумент-то железный, у большинства покупателей и правда не было выбора.

Но я не большинство.

— А знаешь что? Так и сделаю! — отрезал я и, не говоря больше ни слова, демонстративно развернулся к нему спиной.

Да, придётся перекроить кое-какие планы, возможно, отложить часть строительных работ на пару недель, а то и на месяц, но задержка того стоила. Мысль о том, что мои кровные золотые монеты, заработанные потом и риском, пойдут в карман этому рыночному стервятнику, была физически неприятна.

Уж лучше заплатить своим же парням, шахтёрам, рудокопам, кузнецам. Я им такую премию выпишу, что они налягут на работу с тройным усердием, и у меня всё равно останется больше золота, чем если бы согласился на эту грабительскую сделку. Свои люди, свой металл, своя крепость. Только так и нужно строить будущее, а не перекупщиков, как на «Авито», кормить.

— Этот лом уже завтра уйдёт! — донёсся мне в спину отчаянный вопль торгаша, когда мы уже отходили. — Половина Бастиона заново строится, так что думай быстрее, милорд!

Усмехнувшись про себя, ушёл, не оборачиваясь. Знаю я этот классический приём, «торопись, а то не достанется», и он пока работал, потому что видел руины собственными глазами. Весь регион сейчас представлял из себя одну гигантскую стройку, где каждый, добывший хоть что-то ценное, пытался нажиться на чужом горе.

— Ладно, пошли отсюда, — махнул рукой Кору, которая и без того с трудом сдерживалась, чтобы не кинуться с кулаками на барыгу. — Найдём тихое место, откроешь портал.

Рынок оказался именно таким, каким его себе и представлял: ярмарка безудержной жадности.

— Посмотрим, что сможем сделать сами, — продолжил уже тише, когда мы отошли на приличное расстояние. — А чего не сможем, закупим в Коване, — из груди вырвался хриплый смешок, снимая остатки напряжения. — Наверняка хоть где-то остались города, где люди ещё не сошли с ума от золотой лихорадки, и цены не взлетели до небес. Но сначала заглянем к Хорвальду, он просил захватить небольшую группу беженцев.

Мои спутники молча кивнули, поняв всё без лишних слов.

Уладив все дела и оставив часть старателей дожидаться Кору в Тверде, мы развернули рапторов и неспешно направились к ближайшему парку, а за нами потянулась небольшая, но колоритная процессия. Хорвальд Валаринс решил лично проводить нас. Он шёл впереди, своей степенной походкой задавая темп для нескольких десятков беженцев из Кордери, которые изъявили желание вернуться в родные места. Эти люди потеряли всё, и сейчас на их измождённых лицах читалась лишь слабая надежда и безграничная усталость.

Наше шествие, конечно, не осталось незамеченным. Улицы Тверда, до отказа заполненные народом, явно никогда не видывали подобного зрелища. Прохожие буквально сворачивали шеи, чтобы поглазеть на нас. Нужно признать, со стороны мы действительно напоминали бродячий цирк.

Мы с Кору, возвышающейся над толпой на целую голову, шли следом за Хорвальдом, ведя за поводу пару наших ящеров-рапторов, нервно озирающихся по сторонам и клацающих когтями по брусчатке. И замыкала шествие колонна из сорока оборванных, измученных войной мужчин, женщин и детей, бредущих с узелками в руках.

Реакция зрителей выглядела предсказуемо разной: кто-то, в основном мальчишки, восторженно орал и махал нам руками, словно мы были героями какого-то карнавала, но большинство шарахалось в стороны. Матери испуганно хватали детей, прижимая к себе, торговцы спешно придвигали свои лотки поближе к стенам домов. Особенно пугали людей рапторы, вид этих хищников, так непохожих на привычных лошадей или волов, заставлял некоторых в настоящей панике бросаться наутёк.