Что касается тех, кто мог, но не хотел работать… Что ж, тут я полностью солидарен с Мароной и Хорвальдом: никакой помощи. Хотят жить в нищете — их выбор. Работа для желающих всегда найдётся, но если тунеядцы начнут воровать или буянить, им сперва вежливо предложат убраться, а если не поймут намёка, заставим.

Конфликты, конечно, были неизбежны. Когда в одном месте собрано столько разных рас, живущих бок о бок, многие из которых откровенно презирали друг друга, ссоры вспыхивали из-за любой мелочи. Особенно это касалось зверолюдей и гоблинов.

Но тут мне на руку играл мой статус. Тот факт, что среди моих жён были гоблинша, хобгоблинша, эльфийка, кошкодевушка и кунида служил недвусмысленным заявлением для всех: расизм вызовет моё личное неодобрение, и в Озёрном ему нет места.

И хотя делал это не специально, прогулка с семьёй стала наглядной демонстрацией моей лояльности. Люди видели, как я нёс на руках свою дочь-полугоблина и держал за руку её мать. Видели мою неприкрытую любовь к ним, пока ходил по стройке, отдавая распоряжения и разговаривая с поселенцами. Я ловил на себе задумчивые взгляды, понимая, что у некоторых сейчас ломаются старые въевшиеся предрассудки. И это радовало, пусть привыкают.

Позже в тот же день я также гулял с Беллой и нашими малышами Максом и Милой, потом с Самирой и крошкой Радой, а затем с близняшками-лисичками и их младенцами. Большая, шумная, необычная, но счастливая семья с детьми, обожаемыми своим отцом-человеком. Может, это послужит хорошим примером для всех? Впрочем, наглядной агитации все равно мало. Вечером я переговорил с Илином и Ирен, чтобы стража особенно внимательно следила за возможными конфликтами между разными группами поселенцев. Доверие нужно заслужить, а предрассудки искореняются долго.

Пока я занимался планированием, мои жёны тоже не сидели без дела. Лили, помогая Ирен, с головой ушла в организацию города. Белла же, моя прагматичная кошкодевушка, наконец выбрала себе подкласс и стала кожевницей.

Когда я нашёл её, она как раз занималась выделкой шкур, которые притащили охотники. Рядом, у её ног, возились Макс и Мила, сосредоточенно грызя обрезки кожи.

— У них режутся зубки, — пояснила Белла, заметив мой взгляд.

Держа малышку-Анну на руках, я подошёл ближе, рядом со мной пристроились Лили и Ирен.

— Знаешь, ведь Лили придётся изготовить сотни, если не тысячи образцов брони, чтобы получить идеальный комплект, — с улыбкой пояснила Белла свой недавний выбор. — А чтобы превратить кожу низкого качества в ту, что нужна Лили для её ремесла, понадобится немало времени. Теперь я могу взять на себя всю рутинную работу, — заявила Белла, гордо взмахнув хвостом, — и освобожу ей немного времени для самого главного — крафта. Так и дело пойдёт быстрее, да и работать вместе веселее!

Тем временем Анна, увидев брата и сестру, начала извиваться у меня на руках, требуя спустить её на землю. Всего пару дней назад она решила, что готова ползать, и теперь демонстрировала поразительную для младенца ловкость, устремляясь к остальным.

Мы все невольно улыбнулись.

— У вашей расы это болезненный процесс? — спросил я у Беллы, кивнув на малышей, из ротиков которых ручьями лились слюни.

— Нам проще, чем людям, — ответила она, — но им всё равно требуется что-нибудь грызть.

Я по очереди подержал на руках Макса и Милу, поцеловал Беллу на прощание, и мы двинулись дальше. Анна, конечно, расплакалась, не желая расставаться с братом и сестрой, но её быстро отвлекла Сафира. Моя смуглая кошкодевушка из Джардана взяла на себя координацию обороны города вместе с одним из лейтенантов и Илином. Самира вместе с помощницами трудилась на кухне, организуя кормёжку для почти полутора тысяч человек, а Рада уютно спала в колыбельке, стоявшей в тени на столе рядом с матерью. Самира, завидев нас, настояла, чтобы мы сели за стол и поужинали пораньше.

Мэриголд и Лейланна взяли на себя одну из самых тяжёлых задач: они присматривали за шестьюдесятью женщинами и девушками в кататоническом ступоре, которых мы спасли из туннелей Балора. Они сообщили, что некоторые из пациенток начали реагировать на голоса, а одна девочка, даже начала понемногу разговаривать. Я мог лишь горячо надеяться, что они смогут помочь этим несчастным.

Триселла и наш сын Сёма обустроили себе спальню и детскую прямо в озере, отгородив часть берега сетями. Сёма барахтался на мелководье, а его мать-русалка плавала в глубине, ловя рыбу и бросая её в корзину на берегу. Хотя она и не имела класса «Рыбак», улов у неё оказался больше, чем у двоих рыбаков вместе взятых. Я не удержался, разделся и несколько минут поплавал вместе с ними, держа на руках сына.

Зара вместе с другими женщинами кроила ткань, из которой шили одежду для поселенцев, Глория играла рядом, сортируя обрезки ткани по каким-то своим, непонятным никому критериям. Я подхватил её, обернул в большой кусок ткани как в слинг и начал качать пока малышка не завизжала от восторга.

Близняшки-лисички, Сияна и Селина, обосновались недалеко от места, где мы планировали отстроить новое поместье. Учитывая их относительно высокие уровни и маленьких детей, они взяли на себя охрану нашего семейного имущества, хотя, судя по всему, вся охрана заключалась в том, чтобы дремать под деревом, прижавшись друг к другу, пока Дарик, Тимофей и Алисия спали в колыбелях неподалёку. Впрочем, когда я подошёл, две пары лисьих ушек дёрнулись, и один глаз приоткрылся, давая понять, что они всё контролируют. Я не упустил возможности прилечь и обняться с ними. Когда Тимофей проснулся и закапризничал, я осторожно передал его Сияне. Она обнюхала подгузник, осталась довольна и, освободив грудь, позволила сыну присосаться, расслабившись в моих объятиях.

Неподалёку от места под будущее поместье разбили свой лагерь Илин и Амализа, здесь же разместился и их импровизированный приют. Число детей, о которых они заботились, утроилось после того как к ним добавились сироты-рабы, спасённые Ирен, и дети из числа беженцев.

Персонал моего бывшего поместья Мирид и добровольцы из поселенцев помогали им справляться с этим наплывом. А поскольку часть служанок ушла помогать Мэриголд, к ним присоединились новенькие, Клавдия и ещё пара девушек, имён которых я пока не запомнил. Даже Карина была здесь, присматривала за своей ребятнёй, пока те общались с сиротами.

Под руководством взрослых дети плели соломенные шляпы и корзины из озёрного тростника для поселенцев. Судя по всему, занятие им нравилось, и они с энтузиазмом вносили свой вклад в общее дело.

Я провёл с ними некоторое время, болтая с воспитателями и детьми, даже сам попробовал сплести шляпу, что оказалось куда сложнее, чем думал. Моё творение вышло кривым и больше походило на гнездо какой-то спятившей птицы, чем на головной убор, что вызвало дружный хохот ребятни.

А потом каким-то непостижимым образом всё переросло в аттракцион. Дети, прослышав, что я «быстрый, как ветер», начали наперебой упрашивать покатать их.

— Ну, дядя Артём, ну пожалуйста! Только разок!

Ну вот, приплыли. Увидев полные надежды глаза, вздохнул и согласился. Стоило один раз показать, на что способен мой навык Стремительный, как я стал главным аттракционом в парке развлечений «Сиротский приют».

Я катал детей по очереди, используя свою сверхскорость, но, конечно, очень аккуратно, и,судя по их восторженным визгам, это оказалось самое крутое, что они когда-либо испытывали. Затем, всё ещё не понимая, как меня на это уговорили, позвал на помощь других воспитателей и организовал катание на ездовых ящерах, а для самых маленьких на пони Зары и козе Мэриголд.

Сироты от переизбытка впечатлений слегка расшалились, а две из помощниц, чьи имена я всё ещё не мог запомнить, шутили, что если не буду вести себя построже со своими собственными детьми, то они быстро сядут мне на шею.

Я лишь отмахивался от их поддразниваний, ведь так чертовски приятно видеть улыбки на маленьких личиках, которые слишком долго знали лишь страх и лишения!