Движение вокруг замерло, все, от служанок до жён, уставились на нас. Кору растерянно переводила взгляд с меня на Ирен.

— Ты хочешь, чтобы он остался? — в её голосе прозвучало искреннее, почти детское недоумение, словно Ирен попросила разрешения сделать меня главным действующим лицом в каком-то тайном женском ритуале.

Моя рыжеволосая жена решительно кивнула.

— На всё это время, — твёрдо сказала она, и её пальцы сжались на моей руке так, что побелели костяшки.

Все, находящиеся в палатке, застыли в шоке.

— На родах⁈ — выпалила Белла, и её уши удивлённо дёрнулись. — И тебе не будет стыдно?

Стыдно? Нет, это мне как раз стыдно сейчас, как трусливому щенку, сбежать, поджав хвост, и оставить её одну. На Земле партнёрские роды давно стали нормой, но здесь, похоже, я одним своим присутствием ломал вековые устои.

Ирен устало, но нежно улыбнулась мне, и в её сияющих глазах я прочёл ответ.

— Так принято у его народа, — спокойно пояснила она остальным, хотя слова предназначались только мне. — Муж разделяет этот особенный момент с женой, даёт ей свою силу и поддержку, — она снова крепко сжала мою руку. — И это то, чего я хочу. Хочу, чтобы рядом находился мужчина, которого люблю, когда на свет появится наш сын.

Всё, решено! К чёрту их традиции! Это моя жена и мой ребёнок!

В горле встал ком. Я наклонился и поцеловал её влажный от пота лоб.

— Я буду рядом, — прошептал Ирен на ухо, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Каждое мгновение.

— В болезни и здравии, — раздался голос Мии, прозвучавший из уст Ирен. Взгляд зелёных глаз стал серьёзным, но в уголках губ пряталась страдальческая улыбка. Она тоже сжала мою руку.

Я удивлённо моргнул.

— Ты… будешь принимать роды? — вопрос вырвался сам собой. Роды в два сознания⁈ Дьявол, весело тут у нас!

Мия мягко покачала головой, и тут же вперёд снова выступила личность Ирен, её лицо застыло в яростной решимости.

— Мы обе разделим этот опыт, — твёрдо заявила она. — Как бы тяжело и больно ни было, я не упущу ни единого мгновения рождения нашего сына.

Несколько наших новых девушек, ещё не посвящённых в тайну богини в теле Ирен, растерянно переглянулись, но, впрочем, промолчали, решив не задавать лишних вопросов. Мудрое решение.

Время потекло иначе, сжимаясь в тугую пружину при болезненных схватках и растягиваясь в короткие минуты передышек. Весь мой мир сузился до пространства вокруг Ирен, я обнимал её, шептал на ухо какие-то глупости, что она самая смелая, самая красивая, что она отлично справляется. Когда она кричала от боли, гладил её по спине и напоминал, как дышать, как нас когда-то учили на курсах в прошлой жизни.

Дыши, родная, дыши! Я здесь, с тобой!

Ирен сжимала мою руку железной хваткой, на моих пальцах как пить дать останутся синяки, но это было совершенно неважно. Другой своей рукой она вцепилась в ладонь Зары, которая сидела рядом, сосредоточенно бормоча заклинания.

Всё остальное мелькало размытым фоном: женщины, накрывшие её простынёй, Самира, с деловитым видом то и дело заглядывающая и докладывающая, что «всё идёт как по маслу», тихий шёпот и ободряющие возгласы.

— Вижу головку! Появляется! — наконец возбуждённо объявила Самира, и её голос прозвучал как выстрел стартового пистолета.

Палатку наполнил хор женских голосов.

— Тужься, милая, тужься! Давай! Ещё немного!

Ирен сжала мою руку так, что в глазах потемнело, Зара усилила поток магии; от её ладоней начало исходить мягкое зеленоватое сияние. С каждым импульсом тело Ирен на мгновение расслаблялось, собирая силы для нового рывка, наконец она задрожала от нечеловеческого усилия, сделала последнюю отчаянную потугу…

Оглушительный крик, полный боли и облегчения, оборвался так же внезапно, как и начался. В наступившей тишине я услышал, как Самира бросилась вперёд, а потом… Потом тишину разорвал новый звук, тонкий, но требовательный плач.

Воздух, только что звеневший от криков и напряжения, вдруг стал густым и неподвижным, оглушительная тишина, нарушаемая лишь тихим плачем младенца, давила на уши. А затем плотину прорвало. Напряжение спало, сменившись всеобщим ликованием. Мои жёны, ещё секунду назад действовавшие как единый механизм, теперь смеялись, плакали и обнимали друг друга, поглядывая на маленькое чудо.

Самира на удивление ловко для своих габаритов обтёрла младенца пушистым полотенцем и бережно положила его на грудь Ирен. Я прижал жену к себе, и все мои мысли, вся вселенная сосредоточилась на этом крохотном свёртке.

Он же… просто идеален! Совершенно точно мой, такой родной! Я жадно вглядывался в его лицо. Светлые, почти русые волосы, ещё влажные и сбившиеся в пух, а глаза… Глаза поразительного сине-зелёного цвета, словно морская волна в солнечный день. Такого оттенка я ещё не видел никогда.

Он был красив, но не так, как мои другие сыновья. В его чертах, даже в этом сморщенном личике новорождённого, сквозило что-то… иное, какое-то внутреннее сияние, притягательное и неземное. Наследие богини, не иначе.

Словно прочитав мои мысли, Мия тихо заговорила из тела Ирен.

— Да благословит Безымянная маленького Кирилла, — её голос сочился восторгом. Она наклонилась и прижалась щекой к пушку на макушке малыша.

— Кирилл… — выдохнула уже сама Ирен, и её плечи задрожали от тихих рыданий. Слёзы радости катились по щекам, пока она невесомо гладила мягкую щёчку сына. — Наш маленький Иэн, наш милый, прекрасный мальчик… Благословение, о котором я не смела мечтать!

Иэн? Необычное сокращение для «Кирилла», но пусть так, главное, что Ирен счастлива. Я молча обнял обоих, мою обессиленную, заплаканную, но абсолютно счастливую жену и крохотный комочек жизни на её груди, который уже жадно искал губами сосок.

Через некоторое время мои жёны и спутницы, деликатно оставив нас одних, тихо вышли из палатки. Кто-то пошёл проверять других малышей, кто-то выполнять свои утренние обязанности по лагерю. Зара, уходя, пообещала, что чуть позже приведёт братьев и сестёр познакомиться с Кириллом.

А пока мы с Ирен и сыном остались втроём в тишине, нарушаемой лишь мерным причмокиванием сына. Я сидел, привалившись к подушкам, и наблюдал, как он спокойно сосёт грудь. Усталость и напряжение отступили, оставив после себя чистое незамутнённое счастье.

И вновь в теле Ирен проснулась Мия. Она нежно погладила пальцем мягкие волосики на голове малыша и посмотрела прямо на меня.

— Кстати, я не шутила насчёт благословения. Можешь считать это несправедливым, но у моего первенца будут некоторые преимущества в этом жестоком мире, — она заговорщически подмигнула. — Он ведь весь в отца!

— Божественный бафф? Неплохое начало для жизни, — хмыкнул я про себя.

— Все твои дети наделены особым умом, красотой и силой, дорогой, — тут же вклинилась Ирен, возвращая себе контроль. — Это заложено в твоей природе и передаётся потомству, как и положено.

— Но Кирилл получит и другие преимущества, — упрямо твердила Мия, вновь перехватывая инициативу. Я уже привык к таким переключениям и наблюдал за ними со смесью умиления и лёгкого ступора. — Мне всё равно, жульничество это или нет, я хочу этого для своего сына, — она улыбнулась, глядя на младенца. — Так что готовься к чудесам, любимый. Ребёнок начнёт очень быстро развиваться, и ему понадобится твёрдое отцовское руководство, чтобы вырасти тем великим человеком, которым он может стать.

Её слова ударили в самое сердце. Это уже не просто констатация факта, а прямое указание на огромную ответственность. Я сглотнул, чувствуя всю её тяжесть.

— Постараюсь воспитать всех своих детей лучшими мужчинами и женщинами, приложив при этом все свои умения, — твёрдо, как присягу, произнёс я. — Но для меня большая честь, что у нашего сына есть уникальная возможность стать особенным.

Мия взяла мою руку и нежно сжала.

— Наш сын! — прошептала она с искренним удивлением в голосе, словно впервые осознавая смысл этих слов. — Это… это для меня в новинку, по крайней мере в таком смысле.