Что ж, страх перед неизвестным — самая естественная реакция. Ничего, привыкнут.

Надеюсь, это зрелище и для жителей Тверда скоро станет обыденностью, как и для нас.

Рапторы — наше стратегическое преимущество: скорость, проходимость, устрашающий вид, настоящая мобильная кавалерия нового типа. Кору уже вовсю работала над их разведением, и я попросил её обучить уходу за ними и дрессировке семью фермера Саввы и ещё нескольких толковых ребят.

Мы нашли уединённую аллею в парке, Кору сосредоточилась, и я почувствовал, как изменился сам воздух вокруг. Он пошёл рябью, загудел, словно натянутая басовая струна, и начал сплетаться в переливающийся всеми цветами радуги шар. Запахло озоном и чистой магией, а через мгновение мы уже шагнули вибрирующую сферу.

Мир моргнул. Секунда лёгкой дезориентации, знакомое чувство падения в никуда, и вот мы уже стоим под открытым небом, к востоку от озера Светлый Ключ. Я глубоко вдохнул свежий, чистый воздух, пахнущий лесом и водой. Как же хорошо, никакой городской вони!

До Озёрного оставалось ещё километров тридцать, не меньше, но проехать на рапторах по знакомой тропе было куда быстрее, чем ждать, пока наш Проходчик отдохнёт и сотворит ещё один портал. К тому же ящерам полезно размять лапы после городской толчеи.

Да и ману Кору стоило поберечь, у меня на неё имелись большие планы. По прибытии ей предстояла ещё одна работёнка: почти сразу же открыть портал в обратную сторону, а потом возглавить отряд из шахтёров, старателей и охраны к новым рудникам в горах. Но сначала она захватит в Озёрном повозки, гружёные двадцатью двумя с половиной тоннами сушёного мяса бизонов. Этот груз я обещал баронессе Мароне О’Мэлли, и сделка слишком важна для нас обоих, чтобы её сорвать.

При мысли о предстоящей загрузке орчанки я невольно усмехнулся. Хорошо хоть, что прошедшей ночью не давал ей спать совсем по другой, куда более приятной причине: мы почти до самого утра проверяли на прочность пружины кровати, так что Кору успела поспать всего четыре часа, ровно столько, сколько нужно орку её уровня для полного восстановления маны.

Да уж, придётся моей воительнице какое-то время пожить в таком рваном ритме, её способность к телепортации сейчас слишком важна для выживания и развития всей нашей провинции. Она это прекрасно понимала и не жаловалась.

Пока мы с моими спутниками седлали рапторов, готовясь к скачке, беженцы тоже собирались в дорогу. Я смотрел на них, и сердце неприятно сжималось. Несчастные поудобнее прилаживали свои скудные пожитки, в основном грязные узелки и котомки, усаживали на пару скрипучих ручных тележек совсем ослабевших стариков, укладывая им на колени какой-то жалкий скарб.

Они покорно выстроились в колонну, готовые тащиться пешком ещё тридцать километров до Озёрного. Учитывая их состояние, это заняло бы весь день, а то и все два, но никто не роптал. На лицах отражалась только безмерная, въевшаяся в каждую черту усталость и тихая радость от того, что их бесконечные скитания почти закончились. Они радовались уже тому, что живы.

Нет, так дело не пойдёт!

Я подъехал к седобородому старику, судя по всему, старейшине.

— Погодите, — сказал достаточно громко, чтобы все слышали. Разговоры стихли, десятки пар потухших глаз обратились ко мне с молчаливым вопросом.

— Нет нужды идти пешком, — сказал твёрдо, обращаясь ко всем. — Я сейчас отправлюсь вперёд и вышлю вам навстречу несколько повозок для больных, детей и вашего имущества. С ними приедет и охрана, так что доберётесь в целости и сохранности.

Я сделал паузу, давая людям осознать сказанное. На их лицах недоверие боролось с надеждой облегчением.

— Сейчас можете немного отдохнуть, а когда прибудете в Озёрный, вас будет ждать крыша над головой и горячая еда, — добавил я, чеканя каждое слово. — А дальше решим. Кто захочет, поможем построить дом, желающим выделим землю под ферму. Работой обеспечим всех, никто не останется обделённым, даю вам слово.

Сначала ответом мне стала оглушительная тишина, люди смотрели на меня так, будто не верили своим ушам, или я говорил на каком-то другом языке. Потом какая-то молодая женщина, не выдержав, тихо всхлипнула и уткнулась в плечо мужа. Старик, рядом с которым я стоял, медленно, с достоинством снял с головы потрёпанную шапку и низко поклонился, ничего не говоря, но в его глазах блеснули слёзы.

Кивнув ему в ответ, отвёл взгляд, физически ощущая, как на мои плечи ложится ещё один нелёгкий груз ответственности. Эти люди прошли через ад, потеряв всё, и, очевидно, не ждали от этого мира уже ничего, кроме очередного пинка. Их молчаливая ошеломлённая благодарность била по нервам сильнее любых громких слов и клятв. Стало ясно, что я для них последняя надежда, которую не имею права не оправдать.

Мы оставили беженцев ждать обещанные повозки, а сами пустили рапторов в галоп. Ветер тут же ударил в лицо, засвистел в ушах, и я с наслаждением пил его. Какое же это удовольствие после тесноты душных улиц Тверда нестись вперёд во весь опор, чувствуя под собой упругую мощь ящера! Сильные лапы зверя быстро пожирали километры, и на душе становилось легче.

Я поравнялся с Кору. Она правила своим раптором с прирождённой грацией, высокая фигура казалась единым целым со скакуном. Не сбавляя скорости, она обернулась ко мне, и я увидел её довольную улыбку. Несмотря на все заботы, она выглядела абсолютно счастливой и полной сил.

— Слушай, даже не знаю, как тебя благодарить, — сказал я, перекрикивая свист ветра. — Не слишком много на тебя взвалил? Эта суета с рудниками, мясо для баронессы, теперь ещё и беженцы…

Она лишь громко рассмеялась в ответ, её смех напоминал далёкий рокот камнепада, сильный и свободный. Кору гордо расправила свои широкие плечи.

— Мои плечи выдержат, дружище, — пророкотала она. — К тому же я делаю это для всех нас, потому что мы племя. Твоё племя!

Орчанка сверкнула на меня яркими глазами и улыбнулась так, что стали видны изящные, но острые клыки. Эти простые слова, «твоё племя», отозвались в груди горячим теплом. А ведь это действительно именно то, что я пытался построить с самого первого дня в этом мире, не просто поместье или банду наёмников, а настоящее племя, семью!

— Кроме того, — добавила она, озорно подмигнув и понизив голос до хриплого заговорщицкого шёпота, — ты вчера вечером сполна меня отблагодарил. После такой ночной «проверки на прочность» пара лишних порталов — просто лёгкая разминка для моих мышц.

Я усмехнулся и покачал головой, чувствуя, как розовеют уши. За спиной тут же раздался сдавленный кашель, кажется, один из старателей, ехавших сзади, подавился воздухом, услышав наш обмен любезностями.

Что ж, ребятам ещё предстояло привыкнуть к нашему с Кору своеобразному чувству юмора.

Мы гнали рапторов без остановки, и меньше чем через полчаса на горизонте показались знакомые очертания Озёрного. Мой город! Сердце забилось ровнее, напряжение долгого дня начало спадать. Чувство возвращения домой — одно из лучших в этом мире, даже если твой дом пока ещё гудящая стройплощадка.

Я намеренно придержал ящера на вершине холма, с которого открывался лучший вид, чтобы оценить панораму. На первый взгляд, за пять дней моего отсутствия ничего не изменилось: тот же неугомонный рой людей, копошащихся у берега озера, тот же стук топоров, разносимый ветром. Но стоило присмотреться, и не смог сдержать довольной улыбки, всё же прогресс налицо.

У берега, где планировали поставить импровизированный рыбный и мясной рынок, выросли три новых коптильных сарая. Рядом с ними виднелись свежие земляные отвалы, значит, как я и приказал, копали погреба-ледники для хранения скоропортящихся продуктов. Отлично! Запасы на зиму — основа выживания, и люди это понимали.

Дальше, в жилом квартале, выросло не меньше дюжины новых бревенчатых срубов на разных стадиях готовности: где-то только закладывали первый венец, а где-то уже крыли крышу дранкой. Это означало, что ещё двенадцать семей скоро переедут из временных палаток и шалашей в нормальные тёплые дома.