Я резко дергаюсь, едва не падая, и оглядываюсь назад.

— Что, блять, по-твоему, ты делаешь?

— Тс-с. Не дергайся.

Все еще сжимая мой член, он грубо удерживает меня на месте рукой, обхватившей меня за талию.

— Н-не надо, — шепчу я, когда широкая, толстая головка плотно прижимается к моему входу. — Просто… не надо.

— Расслабься. Я не собираюсь тебя трахать. Пока что.

Несмотря на неудобную позу, я с замиранием сердца смотрю, как он плюет на свой член, который теперь скользит вверх и вниз между моими ягодицами.

Этот образ кажется грязным и неправильным в моей голове.

Мне это не нравится — или, вернее, не должно нравиться.

Реальность же такова, что мой член настолько твердый, что я вот-вот взорвусь.

Его член такой же здоровенный, как мой, и почти такой же толстый. Да ну на хрен. Неужели у него не мог быть хотя бы член маленький под стать его мудацкому характеру?

Слюна добавляет трения, пока он скользит своей длиной вверх и вниз по ложбинке между моих ягодиц, его глаза на мгновение закрываются от чистого блаженства, а зубы прикусывают уголок губы.

— Твоя задница так хорошо ощущается, малыш… так, блять, хорошо.

Я очарован, загипнотизирован; чувствую, как нейроны в моем мозгу отключаются один за другим, потому что, блядский ад.

Как мужик может выглядеть настолько аппетитно и сексуально?

Онпарень, напоминаю я себе. Гребаныймужчина. Никаких мягких изгибов или смазливых черт. Только мышцы, жесткость и эти густые брови, сходящиеся к переносице, когда он стонет.

В смысле, он красивый, наверное, но это не тот тип красоты, который я считаю сексуальным.

Вообще ни разу.

Так почему же, черт возьми, я не могу отвести от него взгляд?

Его джинсы и боксеры спущены почти до колен, и на правом мускулистом бедре я замечаю броскую татуировку в виде кинжала, глубоко вонзенного в маргаритку.

Он приоткрывает свои томные глаза, и я резко перевожу взгляд на шкафчик.

— Я могу делать это весь день, малыш, — его слова звучат глухо, словно он вырезает их на моем позвоночнике.

— Делать что?

— Касаться тебя так… близко. Блять. Ты чувствуешь, что творишь со мной? — он раздвигает мою левую ногу своей, слегка приподнимая ее над полом. Мои боксеры натягиваются до предела, когда он направляет свой член между моих ног, отпуская мой, чтобы обхватить меня за талию.

Мои глаза округляются.

— Что происходит…?

— Я вот так трахаю тебя. Пока что.

— Ты чертов псих… М-м-м… блять…

Моя голова падает вперед, ударяясь о шкафчик, потому что трение его члена о мой сносит мне крышу.

Это настолько приятно, что я вот-вот взорвусь.

— Посмотри какой бардак на полу ты устроил. Он весь в твоей сперме

— Заткнись…

— Как скажешь.

Он прижимает мою задницу к себе, сгибая меня пополам в талии, чтобы подобрать угол получше, а затем начинает толкаться в мой член.

И толчкинастоящие — безумные, неумолимые.

Его пульсирующий твердый член при каждом движении трется о чувствительное место на моих яйцах.

Вверх.

Вниз.

Вверх.

Вниз.

Это ощущение толкает меня за грань. Контролируемое трение, прикосновение его члена к моему, непристойные блядские звуки моей спермы, смешивающейся с его слюной.

— Черт… блять… — я дергаю бедрами, гонясь за оргазмом, который уже сжимает мышцы моего пресса.

— Нет. Притормози.

— Да пошел ты… ох, да, прямо там… унгх… блять.

Шлепок.

Я на мгновение замираю.

— Я сказал. Притормози. Меньшее, что ты можешь сделать, — это позволить мне насладиться процессом.

— Меньшее, что я могу сделать? — стону я, когда он жестче толкается.

— Да. Потому что знаешь, чем бы я предпочел заняться сейчас?

— Чем?

— Поставить тебя на колени или нагнуть и жестко трахнуть. Вбивать свой член в эту тугую маленькую дырочку и заполнять тебя своей спермой, глубоко и до отказа, пока ты кричишь мое имя.

Этот образ вспыхивает в голове, словно зернистое кино, и я жду, что меня накроет тошнота. Что меня даже вырвет.

Но ничего подобного не происходит.

Даже наоборот — мой член наливается и пульсирует, я так близко…

— Но ты к этому еще не готов, так что сейчас… — он резко выдыхает. — Я растяну это удовольствие по полной.

— Блять… я… я…

— Сейчас кончишь?

— Да… просто… быстрее…

— Будь хорошим мальчиком и сожми бедра ради меня, малыш. Заставь и меня кончить.

Я сжимаю ноги на автопилоте. В голове такой туман, что я не могу нормально соображать. Все, на что я способен, — это чувствовать искры ослепительного удовольствия и купаться в его безапелляционных, уверенных прикосновениях.

Маркус издает глухой горловой стон, ускоряя темп — все еще контролируемый, но более быстрый, — и трение настолько охуенное, что я роняю голову на металлический шкафчик.

— Вот так, малыш… твой большой член такой скользкий и мокрый.

— Да… там… прямо там… да, блять!

— Кончи для меня, малыш, — он лижет то самое место за ухом. — Покажи мне, кому, блять, ты принадлежишь.

Не знаю, что именно перекидывает меня за грань. Его слова, безжалостное трение его члена или пульсирующая боль в заднице.

Что бы это ни было, я лечу вниз с пугающей скоростью, и с моих губ срывается сдавленный звук. Мой член разбухает все сильнее и сильнее, а затем извергается повсюду абсолютным потопом.

Моя сперма везде — на шкафчике, на полу и на нем.

Словно я никак не мог пометить его.

Стоп. Пометить?

Какого черта? Я не мечу других. Вообще-то у меня нулевой интерес к подобным извращениям.

— Блять, малыш, сколько же в тебе спермы, — хрипит он, его голос звучит низко и хрипло, балансируя на грани потери контроля.

Он крепче сжимает мои бедра, вжимая мою задницу в свой пах, и толкается жестче, трение становится слишком интенсивным и мучительно восхитительным.

— Ты… — я тяжело дышу, мой хриплый голос срывается от нехватки воздуха. — Просто кончи уже…

— Ох, блять… скажи это еще раз… М-м-м.

— Кончи… — я замолкаю, а затем приказываю: — Кончи дляменя.

— Блять!

Я словно под гипнозом наблюдаю, как пульсируют багровые вены на его члене, а затем он извергается прямо на меня. Сгустки густой спермы покрывают меня целиком, и мой член вздрагивает.

Тело дрожит, пока я продолжаю смотреть, как наша сперма смешивается и стекается лужицей на полу. Это грязное и волнующе возбуждающее зрелище — которое не должно ощущаться настолько охуенно.

Он тыкается носом в мои волосы, глубоко вдыхая мой запах, его руки на моей талии удерживают меня на ногах. Мы оба тяжело дышим, наше рваное дыхание эхом разносится в воздухе после того, чем бы, блять, это ни было.

Ошибкой, о которой я пожалею с эпическим размахом.

Мне срочно нужно поехать и устроить истерику посреди ночи в доме доктора Дюре.

Не в первый раз такое случается — и не в последний.

Выпрямившись, я делаю несколько глубоких вдохов, чтобы прийти в себя, натягивая маску обратно.

Еще один вдох, и я пихаю его локтем, одной рукой натягивая боксеры.

— Отпусти меня.

— Секунду, — его хватка на моих бедрах становится крепче — и тут его язык проводит по тому самому безумно чувствительному месту у меня за ухом.

Мое тело начинает дрожать. Мозг взрывается мелкими черными точками, когда верх берут инстинкты.

Все происходит молниеносно.

Я резко разворачиваюсь и отвешиваю ему пощечину. Ну — ударяю тыльной стороной ладони.

Мы оба замираем, когда его щека мгновенно краснеет.

Блять.

Яне хотел этого делать. Просто собирался оттолкнуть его, потому что это прикосновение спровоцировало нежелательные воспоминания.

— Я же сказал тебе отпустить меня, — произношу я вместо оправданий, натягивая боксеры, словно они способны защитить меня от этой катастрофы.

Я группируюсь в ожидании ответного удара — и, честно говоря, я его заслужил. Если бы он сделал такое со мной, я бы уже печатал его некролог.