Но ничего не происходит.

Он лишь прищуривается. На долю секунды в этом грозовом сером взгляде что-то проносится, но тут же исчезает, когда он лезет в свою спортивную сумку.

Он стоит ко мне спиной, так что я не вижу его лица.

Однако замечаю предельно четко очерченные мускулистые полушария его задницы и ямочки по бокам.

Я немедленно отвожу взгляд. Какого черта я пялюсь на его задницу?

Он достает футболку, вытирается, затем натягивает джинсы и боксеры.

Меня все еще бесит, что у него огромный член. Я прямо-такиоскорблен.

Прощай, право на хвастовство.

Фу-у.

Маркус поворачивается, и я напрягаюсь, готовый к удару.

Вместо этого он лезет в карман, достает две конфеты и сует их мне в руку.

— Удачи на завтрашней игре.

Его голос звучит равнодушно. Даже слишком. Ровно и безэмоционально.

Мне это не нравится. Вообще.

Уж лучше бы он меня ударил.

Прежде чем я успеваю обдумать, что, черт возьми, означает этот тон, он подхватывает свою сумку, клюшку и выходит из раздевалки.

Оставляя меня в одиночестве с тысячей вопросов и абсолютно катастрофическим кризисом сексуальности.

Потому что, как бы мне ни было тошно это признавать… это был, вне всякой конкуренции, лучший секс в моей жизни.

Я оседаю на пол, прислоняясь к шкафчику и обхватывая лоб руками.

Мне нужно покончить с этой опасной одержимостью, пока она не покончила со мной.

Маркус

Я выхожу из кабинета тренера с улыбкой на лице.

Несколько высокопоставленных агентов связалась с ним после моей вчерашней феноменальной игры. Тренер сказал, что еще ничего окончательно не решено и они продолжат наблюдать за мной до конца сезона, но если я не облажаюсь, то могу стать одним из самых ожидаемых кандидатов на драфте НХЛ в этом году.

Мне нужно позвонить маме. Она будет в восторге.

Вчера она смогла прийти на игру, поскольку матч проходил дома — она всегда старается не пропускать домашние игры, — но в третьем периоде ее срочно вызвали на работу. Мы собирались поужинать вместе, но она написала, что задержится.

Неважно. Я все равно приготовил пасту, и мы поужинали в полночь, когда она вернулась.

Она всегда радуется, когда я готовлю и мы вместе едим. К тому же на привычную тусовку с командой в клубе мне идти не хотелось, а мама действительно единственная, с кем мне нравится праздновать победы.

Тренировка уже давно закончилась, и мне пора идти на пары. Но сначала я должен сообщить маме хорошие новости.

Идя по коридору, я достаю телефон, чтобы набрать ее номер.

— Доброе утро, дорогой братец.

Я замираю на месте и медленно поднимаю голову, — у стены стоит не кто ная, как моя единокровная сестра.

Серена Осборн.

Сливаться с толпой не про нее — она перекраивает сам воздух под себя.

Одета в безукоризненно скроенный брючный костюм, кричащий о власти и статусе, а ее каштановые волосы волнами спадают на прямые плечи. Красная помада на губах идеально сочетается с туфлями и лаком на ногтях — намеренные всплески цвета в черно-белом мире.

И улыбается она точно так же, как отец: вежливо, привлекательно и настолько опасно, будто целится в тебя из заряженного пистолета.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я, осматриваясь по сторонам. — Посторонним сюда вход запрещен.

— Думаешь, существуют места, куда я не смогу попасть? — смеется она, и смех ее звучит глубоко и высокомерно. — Тебе еще расти и расти, чтобы понять наш мир, Маркус.

Ну да.

Я встречаюсь с Сереной не впервые. Она ненадолго заглядывала в мастерскую примерно тогда же, когда отец начал меня донимать.

Ее подход отличался от методов людей отца, поскольку Серена хочет от меня только одного — чтобы я держался подальше.

— Я не для того зашла так далеко, чтобы ты появился из ниоткуда и сожрал плоды моего усердного труда, — сказала она, улыбаясь той блядски фальшивой ухмылкой, свойственной людям из их города. — Ты же это понимаешь, Маркус? Если будешь делать то, что тебе говорят, я помогу вам с Джун.

И ее помощь заключалась в том, что она приставила к маме охранника. Его задача — наблюдать издалека, чтобы на нее не напали и не использовали против меня.

Серена также предлагала мне деньги, от которых я отказался, но сказал ей инвестировать их в нашу хоккейную команду. Именно так я получил новые клюшки взамен тех, что сломала одна заноза в заднице.

Я делаю глубокий вдох, чтобы выбросить его из головы. Не сейчас.

Сейчас яне думаю о Престоне.

— Чем обязан столь раннему визиту? — спрашиваю я у нее.

— Я проезжала неподалеку и решила проведать тебя на случай, если тебе что-то понадобится. Ну, знаешь, как когда ты просил у меня доступ к лесу Армстронгов? И чем все закончилось, кстати?

— Ты обещала не задавать лишних вопросов, Серена.

— Твоя правда, — она поднимает обе руки в шутливом жесте капитуляции, и на ее правом указательном пальце поблескивает черное кольцо.

Я видел похожее кольцо на указательном пальце Престона, но на его перстне были выгравированы солнце и полумесяц, тогда как на кольце Серены изображена львиная голова в окружении шестеренок.

Полагаю, они символизируют гербы каждой из семей-основателей.

И моя тридцатилетняя сестра делает все возможное, чтобы такое кольцо каким-то образом не досталось мне.

Честно говоря, мне плевать на эту побрякушку или статус. И уж точно глубоко все равно на наследие Осборнов, которые отвергали меня со дня моего рождения.

Но Серене знать об этом необязательно. Она верит, что держит меня на коротком поводке, чтобы я не претендовал на ее место фактического наследника империи Осборнов. Именно поэтому она часто строчит мне сообщения и заявляется без предупреждения, как сегодня.

А тот охранник, которого она таклюбезно предоставила? По сути шпион, спрятанный у всех на виду, который доложит ей, если я встречусь с людьми отца у нее за спиной.

Я не виню ее за попытку защитить плоды своего труда, на ее месте я поступил бы точно так же.

Но если она думает, что может использовать меня, а я не стану использовать ее в ответ, то она глубоко заблуждается.

В конце концов, она — мой проводник в их порочный мир, а также способ получить доступ и информацию, пусть даже крайне ненадежный.

Я не особо против ее амбиций, но наши цели бесконечно далеки друг от друга. Она хочет править империей отца, я же хочу ее разрушить.

Но опять же, ей необязательно об этом знать.

— Я хотела кое-что обсудить, — она опускает руки вдоль тела. — Знаешь, я скучаю по своим младшим братьям.

— Неужели? — я приподнимаю бровь. — Единственная причина, по которой ты на вершине, заключается в том, что эти младшие братья мертвы.

— Я бы все равно пробилась на вершину, даже если бы они были живы.

— Сильно сомневаюсь, учитывая вашу семейку.

Она снова смеется, но на этот раз натянуто.

— Да, пришлось бы лишний раз попотеть, но я бы в любом случае добилась своего. К тому же, бедные Лео и Лэнс большую часть своей жизни мучились от болезни, так что, возможно, оно и к лучшему, что их страданиям пришел конец.

— И ты больше не живешь в их тени.

Ее губы поджимаются, прежде чем она улыбается.

— Как и ты. Каково это — наконец-то получить признание?

— Никак. Этот человек перестал быть моим отцом в тот самый момент, когда я понял, что ему на меня абсолютно плевать.

Она цокает языком, покачивая головой.

— Не стоит смотреть на все под таким углом, Маркус. Отцу наплевать на всех и вся, кроме своего наследия. Думаешь, ему не плевать на меня, Лео или Лэнса? Плевать. Добро пожаловать в клуб. Он замечает нас только потому, что мы полезны для его наследия. Так что разумнее всего подыгрывать его желаниям, чтобы получить доступ к власти.

— Мне это не интересно.

— А должно. Я же говорила тебе — тебе нужна власть, чтобы обезопасить себя и мать, — она кивает подбородком в сторону кабинета тренера. — Все эти контракты с НХЛ, которые тебе светят, могут… — она щелкает пальцами, — …пуф — и испариться в мгновение ока, если ты попадешь в скверный инцидент, который поставит крест на твоей карьере.