Тот самый Маркус Осборн, который ни в чем не дает мне выиграть, стоит на коленях.

Передо мной.

И это абсолютно сносит мне крышу. Я смотрю с приоткрытым ртом, как он проводит языком по тыльной стороне моей ладони, все еще сжимающей член, не отрывая от меня своего пронзительного взгляда.

Он… лижет мою руку?

Нет — он слизывает с моей руки сперму.

Мою и свою.

И я балансирую между желанием и порочностью.

Это кажется неправильным.

Чем-то темным, запретным, опьяняющим и в то же время таким… прекрасным.

Маркус начисто вылизывает мою руку, а я все это время стою не шелохнувшись, пока мои пальцы дрожат, когда он вжимает свой горячий, влажный язык между ними, проводя им медленно, но уверенно.

— Ты знаешь, какая она на вкус? — рычит он хриплым и опасно низким голосом.

— Мне пле…

— Лжец. Ты возбуждаешься, малыш. Твой член подергивается от возбуждения при мысли о том, что мой язык его вылижет.

Любая моя возможная колкость растворяется, стоит мне заметить, что мой член и правда твердеет. Я отпускаю его и вцепляюсь в волосы Маркуса, погружая пальцы глубоко в его пряди.

Клянусь, я хотел оттолкнуть его, но тут его язык проводит по моей головке, слизывая сперму, и мои пальцы сильнее сжимают его волосы.

Без понятия, зачем я притягиваю его ближе.

— М-м-м, — выдыхает он мне в кожу, обхватывая губами мой член.

И чтоб меня.

Черт.

Я прекрасно понимаю, что только что кончил, но ощущение его рта на моем члене мгновенно делает меня твердым как камень.

Он выпускает меня изо рта, ухмыляясь.

— Тебе это нравится.

— Заткнись.

— А если нет?

Он снова лижет головку, и мой ствол дергается, требуя оказаться в его влажном жаре.

— Просто…

— Просто?

Маркус хватает меня за бедро одной рукой, и плюет на другую — ту самую, что была у меня во рту.

— Используй слова, малыш. Скажи, чего ты хочешь.

— Ты знаешь, чего я хочу, — хриплю я, потому что он глубоко засасывает мою головку, одновременно стягивая с меня джинсы и боксеры той самой рукой, что держал за бедро.

— А, может, не знаю.

— Ты гребаный…

— Тс-с. Терпение. Успокойся.

Я тяжело дышу, мой член стал еще тверже, и мненужно …

Нет.

Мне нужно то самое конкретное ощущение, которое я испытал только что, когда он взял меня в рот.

— Если хочешь почувствовать мои губы на своем члене, то должен попросить, — он проводит языком вдоль головки, уже просто дразня меня.

— Вот же мудак…

— Не слышу, Престон, — его голос становится жестче, хоть и пропитан возбуждением. — Скажи нормально.

— Блять…

— Еще раз.

— Я…

— Да? — он облизывает мой член сверху донизу.

— Хочу, чтобы ты обхватил губами мой член.

— Хороший мальчик, — он снова плюет на ладонь, а затем берет мой член в самую глотку.

— Бля-я-ять!

Мир перед глазами плывет, пока я запрокидываю голову, ударяясь затылком о кирпичи, а тело натягивается от туманного удовольствия.

Еще никто и никогда не брал меня сразу так глубоко. У меня реально огромное хозяйство, поэтому дамочкам обычно нужно время привыкнуть, но Маркус сделал это с первого же раза.

Черт возьми. У этого парня вообще нет рвотного рефлекса?

А может, дело в практике?

И вот я думаю обо всех остальных членах, которые он засовывал в глотку этого смазливого ротика, и мои пальцы сильнее вцепляются в его волосы.

— Какая же ты шлюха, — хриплю я, насаживая его глубже на свой член, заставляя давиться им. — Явно уже профи в минетах, да?

Он издает лишь неразборчивый звук, пока я чувствую, как он тянется к моей заднице.

Сначала я не понимаю, что он делает, пока его влажные пальцы не начинают ощупывать пространство между ягодицами.

Но я настолько поглощен ощущением его горла, сжимающимся и сокращающимся вокруг моего члена, что не обращаю на это особого внимания.

Пока нечувствую.

Его средний палец надавливает на тугое кольцо мышц, и боль взрывается в моей заднице. Хватка на его волосах ослабевает, и он отстраняется. Мой твердый член выскальзывает из его рта, весь мокрый от слюны.

Пальцем он больше не двигает, пока осыпает поцелуями мою головку.

— Расслабься, малыш. Просто сосредоточься на моем рте.

— Сосредоточиться на твоем рте?

— Да. Можешь трахать меня в горло.

Этой эротичной фантазии достаточно, чтобы мой мозг начал постепенно снова отключаться, потому что, когда он снова направляет мой член между своих губ, я уже куда более расслаблен.

— Блять, — хриплю я. — Как ты можешь заглатывать меня так глубоко… ты, маленькая шлюшка? Черт возьми, эти ощущения… совершеннони на что не похожи.

— М-м-м, — все, что он смог сказать, пока я сжимаю его голову обеими руками.

— Блять… да… глубже, возьми меня глубже…

Его рот раскрывается шире, и я толкаюсь внутрь, трение его языка о мой член сводит меня с ума.

Не думаю, что когда-либо использовал кого-топодобным образом.

Другого слова тут не подберешь. Я жестко трахаю его рот и горло, вращая бедрами, чтобы усилить давление.

И онне сопротивляется.

Даже пытается подстроиться под мой размер настолько, насколько это вообще возможно.

На секунду я забываю о его пальце в своей заднице. Чувствую, как он двигает им, сначала входя неглубоко, затем сильнее, но все еще не так грубо, как я сейчас трахаю его в рот.

Немного больно, но это лишь добавляет удовольствия, курсирующего по моим венам.

— Бля-я-ять… — я вцепляюсь пальцами в его волосы безжалостной хваткой. — Черт возьми, почему твой рот ощущается так ахренительно? Угх-х-х…

Он вводит в меня второй палец, и кажется, я почти кончаю.

Срань господня. Какого хера со мной творится?

Да ни за что в жизни мне бы не понравилось, что мужик сует пальцы мне в задницу, так почему тогда…

Я чувствую боль, но вместе с ней приходит пугающее чувство — словно какая-то часть меня оживает впервые в жизни.

Я сжимаю его волосы в кулаке, притягивая ближе. И неважно, насколько грубые мои прикосновения, он ведет себя как послушный щенок, пряча свои зубки как настоящий профи.

И почему-то меня это пиздецки бесит.

— Какая маленькая шлюшка, — низко стону я, когда его пальцы двигаются в моей заднице. — И сколько членов побывало в этой глотке, м-м?

Я приподнимаюсь на носочки, когда он всаживает пальцы еще глубже, и чувствую, как удовольствие устремляется прямо к яйцам.

— Не отвечай. Мне… блять… плевать…

Его глаза блестят в темноте, и, наверное, мне стоило бы разобраться в причине этого блеска, но прямо сейчас мне слишком плевать.

Я думал, что никогда не испытаю большего возбуждения, чем в той раздевалке, но я чертовски ошибался.

Потому что это? Заставляет весь мой мир пылать в огне.

Его пальцы задевают чувствительную точку в моей заднице, и я понятия не имею, что, блять, со мной происходит, потому что внезапно изливаюсь ему в глотку густыми волнами спермы.

Оргазм застает меня врасплох, я даже не осознаю, что кончаю, пока мои пальцы не начинают дрожать в волосах Маркуса одновременно с неразборчивыми стонами, срывающимися с моих губ.

Его кадык подергивается раз за разом, пока он глотает сперму. Горло сжимается вокруг моей головки от этих движений, что лишь заставляет меня кончать еще сильнее.

Даже несмотря на то, что он пытается проглотить все до последней капли, спермы слишком много, — в итоге она стекает в уголок его рта и по подбородку.

У меня голова кругом идет от этой картины.

Я пометил его.

Снова.

Моя сперма у него во рту.

Его пальцы выскальзывают из моей задницы, и сердце пропускает удар, когда на меня обрушивается осознание. Я только что позволил кому-то трахать пальцами мою задницу.

И не просто кому-то.

Апарню.

ГребаномуМаркусу.

Прежде чем я позволяю этим мыслям укорениться в моей голове, он встает и хватает меня за челюсть, заставляя открыть губы.