— И кто же? Есть идеи?

— Это тебе видней! А налоговая полиция у нас находится в подчинении президенту страны. Или тем, кто может говорить от его имени. Там сейчас много всяких личностей. Вот так! А больше сказать мне на эту тему нечего!

— Убил, Иваныч, — сказал я. — Ты что же, на полном серьезе считаешь…

Прокурор посмотрел на меня, и я заметил, что глаза у него ничего не выражающие. Мертвые.

— Ничего. Я. Не считаю. И вяжи с этим, лучше вина подлей. Вино у вас здесь, конечно… Восторг!

Я не стал подливать вино.

— Иваныч, — сказал я спокойно, — а на кой хрен ты мне тогда сдался? Мышей не ловишь. Я себе нового прокурора куплю. Ваш брат сейчас — пятачок за пучок в базарный день. Допивай, что в бутылке осталось и вали. Чтоб я тебя больше здесь не видел.

Прокурор не обиделся. Он понимающе кивнул.

— Да ты не обижайся, Алексей! Мы — люди подневольные, а выше головы не прыгнешь.

Я с шумом отодвинул стул и вышел из ресторана. А прокурор остался, похоже, испытывал острое желание нажраться в хлам.

Мы с Валериком едем на высокий прием. Борис Борисович расстарался — нас принимает сам господин губернатор! Принимает неофициально, что совсем хорошо. Фирма, имеющая отношение к губернатору — наш партнер по продаже металла. И деньги на гибралтарский оффшор этой фирме капают стабильно. А еще, доля за то, что через наш банк идут бюджетные расчеты. Так что, рыло у господина губернатора в пуху по полной программе.

— Нормально? — спрашиваю я Валерика. — Мандража нет?

Валерик смотрит на меня, будто я спросил какую-то глупость.

— А че там? Подумаешь, губернатор!

Из колонок льется импортная попса. Мы несемся в черном «Линкольне», к зданию бывшего облисполкома, где сейчас располагается резиденция губернатора. Мы щегольски одеты — модные твидовые пиджаки, итальянские сорочки, длинные английские кашемировые пальто, ботинки «Гуччи» и, конечно, «Роллексы». Мы — успешны, молоды и талантливы, но нам мешают всякие темные силы, сейчас я поставлю господина губернатора в известность…

Губернатор — крупный и плотный мужчина, за сорок, слегка обрюзгший, с редкими волосами и компанейской улыбкой. Он принимает нас в неофициальной «переговорной» комнате — небольшом кабинетике. На встрече присутствует и Борис Борисович. Неформально мы встречаемся лично с губернатором в первый раз.

— Рад вас видеть, — говорит он, пожимая нам руки. — Располагайтесь и рассказывайте. Борис Борисович говорил, что накопились вопросы, требующие немедленного решения.

Борис Борисович важно кивает. Я начинаю рассказывать… Губернатор слушает внимательно, кивает в нужных местах, даже делает какие-то пометки в блокноте. Валерик обстоятельно рассказывает о рейде налоговой на рынок. Губернатор морщится.

— Налоговая полиция, конечно, мне не подчиняется, — говорит он. — Но если возникла конфликтная ситуация… Будем искать возможности для решения. Вплоть до Москвы. Так, Борис Борисович, я говорю? Не дадим заклевать наш зарождающийся бизнес?

Борис Борисович энергично кивает. Он тоже не даст заклевать зарождающийся бизнес, ни за что!

— Хотя есть и некоторые моменты, прямо скажем, неоднозначные, — продолжает губернатор. — У меня постоянно директора с жалобами. Мол, бандиты злоупотребляют механизмами приватизации, скупают акции и выкручивают руки… Иногда в самом прямом смысле слова!

— Эти директора сами бандиты! — с жаром говорит Валерик. — Разворовали все, что можно, а теперь кто-то им виноват!

Губернатор смотрит на Валерика со снисходительной улыбкой.

— А что? — обращается он к Борису Борисовичу. — Может сделаем молодого человека советником по работе с бизнесом? На общественных началах, а?

Борис Борисович показывает большой палец. Перед Валериком открываются головокружительные карьерные перспективы.

— Это я все понимаю про директоров, — говорит губернатор. — Но, ребята, вы себе врагов плодите пачками… А они тоже не слабые люди…

В общем, нам обещана высочайшая помощь и покровительство. Тем более, что на Гибралтаре все очень хорошо. Мы довольны, господин губернатор доволен, Борисыч тоже. Мы покидаем кабинет и просто идем по коридорам власти, общаемся на злободневные темы, демонстрируем единство администрации и бизнеса. Обитатели коридоров власти смотрят на нас с интересом и уважением.

Потом все вчетвером выходим на улицу. Там легкий морозец, особенно приятный после кабинетной затхлости. Мы прощаемся с областным начальством, но руки пожать друг другу не успеваем, потому что…

К нам подходит небольшая группка — несколько мужчин. Замерзшие и скверно одетые. Один из них — в длинном китайском пуховике и синей спортивной вязаной шапке — обращается к нам:

— Добрый день, господа, — говорит он без робости, но и без бравады. Тон его — казенно-усталый. — Литвинов Валерий Юрьевич? — обращается он непосредственно к Валерику.

— И че? — спрашивает Валерик, который, кажется, слегка обескуражен. Как и все мы.

Мужчина в синей шапке лезет в портфель, долго там копается и достает бумагу.

— Постановление о вашем задержании.

Немая сцена длится несколько секунд. Я смотрю на хозяев области — губернатор изумленно пучит глаза, а Борис Борисович даже остолбенел. Не похоже, что играют, происходящее — сюрприз для них не меньший, чем для меня.

Первым приходит в себя губернатор.

— Вы отдаете себе отчет? — грозно говорит он.

Мужик в синей вязаной шапке обреченно кивает. Он отдает себе отчет.

Борис Борисович выходит из ступора.

— Что там у тебя за бумага? — спрашивает он, и мужик в синей шапке покорно протягивает ему постановление.

Борис Борисович читает. Валерик нервно улыбается. Губернатор явно раздражен.

— Другого места и времени найти не могли? — спрашивает он. — Буду звонить вашему начальнику, что он себе позволяет вообще⁈ На территории администрации задерживают человека, меня предварительно не известив⁈ Это как⁈

— Вот, ставим в известность, — покорно говорит мужик в синей шапке. Его коллеги переминаются с ноги на ногу, им тоже очень неуютно от происходящего.

Брови губернатора гневно ползут к переносице. Его можно понять. Хозяину области демонстративно показывают, что не такой уж он и хозяин. Или вообще не хозяин. И это все на крыльце администрации! Перед подчиненными! Неслыханное нарушение всей бюрократической этики…

— Вы цирк устраиваете! — гремит губернатор. — Дикредитируете руководство области!

— Господин Литвинов проходит по уголовному делу, — терпеливо, но непреклонно говорит мужик в синей шапке. — И должен быть доставлен к следователю для дачи показаний. Незамедлительно.

— Какое хамство! — с чувством говорит губернатор. — Вы там что, возомнили, что сейчас тридцать седьмой год⁈

Он говорит еще какие-то слова, но это все уже не имеет значения. Бюрократическая машина — неповоротливая и ржавая, хоть со скрипом, но работает. Ее шестеренки крутятся и вот, Валерик попал в эти шестеренки…

— Держись, — говорю я Валерику. В ответ он молча кивает.

Его уводят, садят в убитый «Жигуленок», который, прежде чем завестись, долго чихает и кашляет. Накрывает чувство нереальности происходящего. Как во сне.

Преисполненный гневом губернатор возвращается в здание администрации, бормоча неразборчивые угрозы. Мы остаемся вдвоем с Борисом Борисовичем.

— Вот что, Алексей, — говорит Борис Борисович рассудительно, — ты сейчас никаких резких движений не делай, хорошо? Мы во всем разберемся, и я тебя лично поставлю в курс. Договорились? Он со своей стороны будет звонить, я со своей.

— Договорились, — говорю я безразлично. Почему-то мне кажется, что от всех этих звонков будет мало проку. Машина запущена, шестеренки крутятся.

— Вообще, все это очень странно, — говорит Борис Борисович озадаченно. — Очень! Ты видел, какие они приехали задерживать? Перепуганные приехали. Так что, давай пока без нервов. И ты сам, и всем своим скажи. Ситуация у нас на контроле.