Фирма «Астра» устраивает благотворительный фуршет. Присутствует вице-губернатор — Борис Борисович Пантелеев, несколько крупных коммерсантов, местные депутаты… Ну и представители нуждающейся общественности — директор детского дома — женщина неопределенного возраста, несколько главврачей больниц, директор дома престарелых, заведующая онкодиспансером… И журналисты, само собой, куда же без них…

Главврачи получат сегодня одноразовые шприцы, лекарства, продуктовые наборы, чтобы больных на стационаре кормит не баландой, а чем-нибудь более съедобным. Конечно, часть подаренного будет неизбежно украдена, но какая-то часть дойдет и до адресата. В детский дом поедут фрукты, игрушки и прочие приятные мелочи. Престарелые тоже не останутся обиженными…

Валерик уже подвыпил и о чем-то общается с Борисом Борисовичем. Небось, тюремные байки травит, подумал я. Борисыч слушает его внимательно, слегка кивает.

Рядом со мной — Серега. Вид у него страдальческий. Слишком много официальных лиц на квадратный метр, Серега такого не любит.

— Мне эти мероприятия хуже не знаю чего, — шепчет он мне в ухо. Я понимающе киваю.

Встает директор детского дома и срывающимся от сдерживаемых слез умиления в голосе говорит о том, как прекрасно, что есть на свете такая фирма «Астра», которая заботится о самых слабых и брошенных. Нет, честно, я склонен согласится с Серегой — никакого удовлетворения эти мероприятия не приносят. Я даже завидую этим ребятам, которые построили часовню и ходят счастливые, одухотворенные и внутренне очищенные. Впрочем, наплевать. Сиротам тоже есть-пить надо, а с государственного пайка, пожалуй, что и ноги протянешь…

Как раз в эти минуты злые люди убивают капитана Вострякова. У гостиницы «Турист» перестрелка идет минут десять. Милиция не торопится — подставлять лоб под пули при зарплате в сорок «вечнозеленых» дураков нет. «Мерседес», на которым Востряков выезжал с гостиничной территории, обстреляли сразу с двух сторон, из припаркованных тут же машин. Водитель получил пулю в голову и погиб сразу. Капитан и охранник начали отстреливаться — у них АКСУ и «Беретта». Но противник садит из трех «Калашей», здесь и подготовки особой не нужно, расстояние от стрелявших до «Мерседеса» не больше двадцати метров. На капитане бронежилет — он ждал чего-то подобного и подготовился. Но от «броника» в такой ситуации мало толка — шальная пуля попадает в шею, и капитан истекает кровью. Охранник ранен в бедро и плечо, пробует сбежать с поля боя, но его добивают в спину.

Доблестная милиция повесит на Вострякова убийство Миши Афганца, потому что нужно же его на кого-то повесить. Но это позже. Прямо сейчас мы раздаем деньги, продукты и лекарства. Шампанское льется в бокалы, произносятся тосты, Валерик напивается в хлам, а страдание Сереги приобретает какие-то космические масштабы…

Я не трезв, но и не пьян. Я дома.

— Ужинать будешь? — спросила Таня.

Какой там ужин после такого банкета…

— Помнишь мультфильм? Про льва! — спросил я.

— Бонифация? — улыбнулась она.

— Нет. Которого стригли. Какая-то птичка его стригла. Лев весь волосатый был, она его долго-долго стригла. И он спрашивает — все ли готово, а она отвечает — не все готово, хренова птичка!

— Помню, — рассмеялась она. — А почему ты о нем заговорил?

— Потому что в конце! — выпалил я с отчаянием. — В конце лев уже совершенно задолбался, спрашивает — теперь-то все готово? А птичка эта поганая отвечает — стрижка только начата! Только, мать ее, начата! Вот я — этот лев. Задолбались до полусмерти, а все только начинается! Стрижка только начата…

Я волновался. Честно, давно со мной не было ничего подобного. Даже на приеме у могущественного господина, который решил наши проблемы с налоговой полицией. Чувствовал себя Архимедом, которому дали рычаг, точку опоры и сказали: «Ну че, поворачивай планету!» Я физически чувствовал… странное, то, что почти невозможно описать словами. Весь мир, вся Вселенная, всё бытие — единая монолитная структура. Немыслимо твердая, статичная и неповоротливая. И вот, я, пришелец из другого времени, эту структуру собираюсь двигать и менять. Волнение перерастало постепенно в какой-то хтонический ужас… Еще панической атаки не хватало, подумал я недовольно.

Задача действительно была серьезная. Мне предстоит убедить законченного эгоцентрика в том, что я могу быть ему полезен. Мне нужно заинтересовать человека, которому в принципе мало что интересно. Уговорить того, кому уже в следующем году принесут деньги десятки миллионов человек.

Странный офис в каком-то казенном здании в центре Москвы — наверное, для встреч, которые не должны стать всеобщим достоянием. Толпа охраны — я видел не меньше десятка мужчин специфической внешности. И вот, я в приемной. Приемная неуютна и необжита, ею определенно пользуются время от времени. Секретарша — красива (возможно даже излишне красива), но вид у нее уставший, какой-то невыспавшийся.

— Проходите, — улыбнулась мне секретарша.

Я благодарно кивнул, поднялся с кресла и, стараясь перебороть волнение, побрел к двери, за которой находился то ли гениальный финансист, то ли гениальный аферист, а может — и то, и другое сразу.

Он сидел за столом в новеньком кожаном кресле. На столе не было ничего, кроме компьютера. Даже телефон не было. Главный авантюрист конца двадцатого века выглядел как-то затрапезно — растрепанная прическа, несвежее поло и серые брюки, которые не мешало бы погладить. Похоже, что ему не до суетных забот о внешности, имидже и прочем.

Он внимательно посмотрел на меня, коротко кивнул и указал на кресло.

— У нас есть примерно двадцать минут, — сказал он. — Вообще, я не очень люблю подобные встречи. Когда меня просят о встрече, я навожу о человеке справки. И, как правило, мне не интересно. Понимаете?

Я кивнул.

— В вашем случае я тоже навел справки. Характеристика, которую дали вам компетентные товарищи, показалась мне занятной. И поэтому вы сейчас здесь.

— И, если не секрет, что за характеристика? — заинтригованно спросил я.

Он улыбнулся.

— Пустое. Давайте о деле. Что вы хотите?

— Во-первых, познакомиться, — сказал я твердо. — А, во-вторых, понять, чем мы можем быть полезны друг другу.

— Ну, тут все просто, — безразличным голосом сказал он. — Первый пункт вашей программы вы уже выполнили. Теперь мы знакомы друг с другом. Что касается второго пункта… навряд ли вы можете чем-то быть мне полезны. Это всё?

— У вас проблемы с финансированием, — сказал я быстро. — И проблемы по банковской линии. «МММ-банк» прогорает, навряд ли он дотянет до осени.

— Да и хрен с ним, — сказал он все так же безразлично. — Я полагаю, вы хотите предложить банковские услуги?

— В том числе… — начал я, но он не дал мне договорить.

— Я неплохо знаю, как устроены успешные провинциальные банки. Они стоят на двух китах — бюджетные деньги и бандитские общаки. И первое, и второе мне не интересно. Мы в состоянии профинансировать свои проекты.

— Вы выпустили сейчас девятьсот девяносто тысяч акций по тысяче рублей. Их неплохо покупают, в ближайшее время вы получите миллиард наших «деревянных», или миллион двести тысяч долларов.

— Газеты читаете… — усмехнулся он. — И что далее?

— Масштабировать этот процесс вам не дадут, — сказал я. — Вернее, вы можете попытаться его масштабировать, выпуская акции через другие дочерние фирмы… Но из этого ничего не выйдет. Вам не дадут работать.

Он снисходительно улыбнулся.

— Пока что я не услышал от вас никакого конкретного предложения, если не считать намеков на финансирование.

Мне надоела снисходительность этого человека.

— Идея билетов уже существует? — спросил я.

Он мгновенно напрягся. Расслабленность и снисходительность как ветром сдуло. На меня смотрел очень сосредоточенный и опасный человек.