— Ему не нужно через пару лет, — сказал я. — Ему нужно через неделю.

— Значит, будем решать иначе, — жестко сказал Валентин. И в глазах его горела решительность. Никогда бы не подумал, что всего несколько часов назад он сбежал от Миши Афганца из собственного офиса через черный ход. Наполеон, да и только.

Я безразлично посмотрел на Валентина.

— Повторяю, это ваши дела. Моего интереса здесь нет никакого. Я передал тебе то, что меня попросили передать. И посоветовал, как лучше поступить в ситуации. Но в итоге, Валентин, решать вам с Вовой.

Красный от злости Валентин пулей (насколько это было возможно для его внушительной комплекции) вылетел из моего кабинета. Хлопнув на прощание дверью. Что же, Валентина вполне можно понять. День у него выдался нервный.

Я пил остывающий кофе и думал. Конфликт Миши Афганца и «комсомольцев». С одной стороны, Миша находится в гораздо более выгодном положении. У него «бригада» бойцов — в основном бывших военных. И у него — решимость этих бойцов пускать в ход. Мишу заслуженно боятся. А если не боятся, то принимают во внимание. Если что-то сейчас случится с Валентином или Володей… ну что же, собирая нефтяной бизнес, они перешли дорогу очень многим людям. И «прилететь» им может буквально откуда угодно.

В то же время, «комсомольцы» очень хорошо вписались во многие коммерческие и административные расклады области. И у губернатора тоже есть доля от их фирмы. И финансовый ресурс, которым они располагают, вполне достаточен для решения любых проблем.

Эффект гребаных парных событий, с ожесточением подумал я. Как только случается какая-то херня, тут же случается еще одна. Вообще, с Мишей как-то непросто стало работать в последний год. Он явно тяготится положением на вторых ролях. А на первые роли его, с учетом «послужного списка» претендовать просто неразумно… Как следствие, непонимания, обиды и тому подобное. Люди пока еще не научились отделять бизнес от отношений. Деловое у них продолжение личного…

Наши дела, между тем, шли своим чередом. Главред городской газеты Эдуард Николаевич взял у нехороших людей материалы по водочному заводу для публикации. Сразу же после этого, материалы оказались у меня на столе. Ничего особенного, совершенно обычные вещи. Таких материалов можно накопать вагон на самое благополучное предприятие. Ну, торгуют продукцией не напрямую, а через коммерческую фирму. Обычная практика. Охраняет завод охранная фирма, якобы связанная с группировкой. А с кем она еще должна быть связана? С Папой Римским? Некоторым фирмам товар отпускается с существенными отсрочками платежа. И еще какие-то мелочи, говорить не о чем. Я был разочарован. Но в качестве «сигнала» для органов (особенно налоговых!) материал этот вполне годился.

В общем, Эдуард Николаевич взял материал и не пустил его в печать. Более того, «пропал с радаров» вместе с женой, дочерью и любимой собачкой. Материал не вышел, а заказчики забеспокоились. И даже запаниковали. По месту жительства Эдуарда Николаевича наведывались люди, которые интересовались причинами его отсутствия. Эти же люди наведывались и на его работу, в редакцию.

— Вас беспокоят из инвестиционного фонда «Доверие». Господин Смугляков, — сказала Люся.

От неожиданности я чуть не подпрыгнул в кресле. Хотя, если разобраться, не так уж и неожиданно.

— Соединяй! — сказал я.

— Приветствую вас, Алексей Владимирович! — сказал Смугляков с преувеличенной веселостью в голосе.

Я узнал его голос, мы уже общались. Я пытался договориться с ним по поводу одного из аукционов, чтобы «Доверие» в нем не участвовало. Но господин директор объяснил тогда, что с ним договариваться бессмысленно, а все приказы ему спускаются из Москвы, и мы плюнули на это дело. Хотят участвовать — пусть участвуют. Реально ограничить какую угодно коммерческую структуру в покупке акций за ваучеры было почти невозможно, кто угодно мог прийти, принести чеки и потом получить акции, количество и цена которых напрямую зависели от количества участников.

— Хотелось бы пообщаться не по телефону, — сказал он. — По всей видимости. Возникли некоторые вопросы, которые требуют решения. И чем быстрее, тем лучше.

— Ну приезжай, — разрешил я. — Порешаем возникшие вопросы.

— Приеду! — жизнерадостно отозвался Смугляков. — К вам в офис?

— Если нет возражений, — сказал я осторожно.

Встречаться на нейтральной территории с этим типом не хотелось.

— Минуток через сорок, — пообещал он. — До встречи, Алексей Владимирович!

— Пока, — ответил я.

Вот и развязка, подумал я, вешая трубку. Он явно понял, что мы его вычислили. И сейчас прибежит объясняться и сдавать своих московских начальников. Поглядим…

Я пытался вспомнить этого Смуглякова. Кажется, мы пересекались раз или два… Брюнет, усатый, чем-то похож на официанта, ничего такого выдающегося. Даже интересно, что он расскажет? И жаль его немного, попал между молотом и наковальней, попал так попал…

Ко мне прибежал паренек из отдела сбыта, сунул под нос ворох бумаг и начал увлеченно рассказывать о том, какие баснословные прибыли мы получим, поменяв водку на партию новеньких «Жигулей»… Слушал я его рассеянно, обычно бартером у нас занимался Валерик, но теперь приходилось мне. Голова соображала плохо, хотелось прогнать этого очкастого юношу в джинсовой рубашке…

Василий Иванович проинструктирован, служба безопасности наготове, все под контролем, все в порядке, но…

— Как вы считаете? — в конце своей длинной речи спросил паренек из отдела сбыта. Очки его вопросительно сверкнули.

— Ну… вроде нормально? — то ли спросил, то ли ответил я.

— Даже реализовав автомобили по оптовой цене, мы получим как минимум на пятнадцать процентов больше! — провозгласил мой пылкий подчиненный.

— Ну, если на пятнадцать… Вы оставьте бумаги, я посмотрю еще…

— Наше принципиальное согласие нужно сегодня до шести часов вечера, — предупредил меня очкарик. — По такой цене машины уйдут!

Я кивнул и красноречиво посмотрел в сторону двери. Очкарик неохотно пошел на выход. Кажется, он был недоволен тем, что я плохо разделяю его энтузиазм.

Еще почему-то хотелось есть.

— Люся, — сказал я в телефон, — у нас есть перекусить чего-нибудь? Жрать охота!

— Я сейчас схожу в буфет, — ответила Люся. — Что вам принести?

— Да ну его в пень! Это долгая канитель, а мне на скорую руку!

— Печенье есть, — сказала Люся озадаченно. — Коржики. «Сникерсы» еще…

— Годится! Тащи печенье, «Сникерсы»! И чаек с лимоном!

А потом все стало происходить слишком быстро. В такие моменты мой мозг как-то затормаживается и выхватывает отдельные картины происходящего, которые фиксирует с фотографической точностью.

Люся входит в кабинет с подносом, на котором чай и печенье, делает несколько шагов, но дойти до стола не успевает, потому что…

…Ба-бах!!! На улице — оглушительный грохот. Стекла в моем кабинете дребезжат и рамы трясутся. Люся тихо вскрикивает и роняет поднос. Лицо ее белое, а губы ярко-алые, в цвет помады. На улице воют автомобильные сигнализации. По ковру расплывается пятно — пролитый чай.

— Что-то взорвалось, — говорю я Люсе. Мне кажется, что я понимаю — что именно взорвалось на улице.

В кабинет врывается запыхавшийся и встрепанный Василий Иванович. С ним Вадим — охранник.

— Эвакуация! — объявляет Василий Иванович.

Мы спешно спускаемся в подвал, где есть одна малозаметная, но хитрая дверь. По какой-то причине подвал нашего офиса соединен с подвалом соседнего здания через эту дверь. Так что, можно безопасно выйти в нескольких сотнях метров от нашего офиса.

— Что? — коротко спрашиваю я.

— Взрыв, — отвечает Вадим. — Джип, «Ниссан», вроде бы, подъехал и взорвался. Шандарахнуло как! На первом этаже стекла вынесло.

— Все целы? — спрашиваю я Василия Ивановича.