— Свободная пресса, — понимающе кивнул я.

— А у них своя газета есть, — кивнул Матвей на нас с Серегой.

— На как «своя»… — поморщился я. — Помогаем выпускать. Ну и на рекламе экономия.

Москвичи с удивлением воззрились на нас.

— А говорят, провинция щи лаптем хлебает! Все четко, чтобы тебя в газетах не поливали, нужно свои газеты иметь!

Поболтав немного о пустяках, гости города перешли к важному вопросу.

— Вот какое дело, ребята, — сказал Саша, перейдя на серьезный лад, — у вас пятнадцать процентов трубного завода. А трубный завод — поставщик для одной нашей компании. Очень важный поставщик. И мы хотели бы купить. Десять процентов у нас есть, у вас пятнадцать. И, по нашим данным, вы у трудового коллектива выкупаете. Продайте.

Мы с Серегой переглянулись.

— Тысяч шестьдесят-семьдесят вам вся эта история обошлась, — продолжал Саша. — Это мы понимаем. Пусть будет так — семьдесят вы вложили и семьдесят мы вам дадим сверху. Итого сто сорок.

— Округлим до ста пятидесяти, — улыбнулся Степан. — Чего жмешься, Саня?

— Округлим, — согласился Саша. — Сто пятьдесят.

Это было сильно меньше того, что мы могли бы получить через год-другой. Даже если посчитать все по остаточной стоимости. Где-то тысяч триста мы теряем. И завод эти ребята скорее всего убьют. Будет он дышать на ладан, с огромными долгами по зарплате, налогам, с неплатежами контрагентам и всем таким… Но мы сейчас не в том положении, чтобы идти на принцип…

Мое молчание Саша посчитал несогласием.

— Чего, сумма не устраивает? — спросил он и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Мы же не просто бабки… мы дружбу предлагаем!

Вот это-то и плохо, подумал я. Но они действительно могут помочь… если вся тема не из рук дело.

— А на друзьях зарабатывать грешно! — продолжил Саша. — Дружба — святое!

— Да и шеф наш многое может в этой жизни, — со значением сказал Степан.

— Шеф! — подхватил Саша. — Он в такие сферы вхож… вы не представляете! — Саша многозначительно закатил глаза, как бы пытаясь рассмотреть высшие сферы, в которые вхож шеф.

— Дружбу, значит… — протянул я задумчиво.

— Дружбу! — торжественно заявил Саша.

Я посмотрел на Серегу.

— Ну че… — сказал Серега. — Сто пятьдесят — нормально, в принципе. Для пацанов этот завод важен. Я не возражаю. Если еще и дружба, то вообще ништяк!

Москвичи просияли и устремили пылкие взгляды на меня.

— В принципе, я тоже не против… — улыбнулся я. — Только у нас правило. Такие вопросы втроем решаем.

— Действительно, — вздохнул Серега.

— А кто у вас третий?

— Валерка, — объяснил Матвей. — Их компаньон. Сейчас в СИЗО парится.

— В СИЗО⁈ — удивились москвичи.

Нужно сказать, очень убедительно удивились.

— Ну да, — сказал Серега. — Посадили нашего товарища.

— Менты? — быстро спросил Степан.

— Налоговая полиция, — ответил я.

Москвичи удивились еще больше.

— Чего, в натуре, что ли? За налоги⁈ И всё? Чисто за налоги⁈

— И всё, — со скорбью в голосе подтвердил Серега. — Но, я думаю, что Валерка не стал бы возражать. А, Леха? Ты как считаешь?

— Уверен, что не стал бы, — согласился я.

— Тогда что? — Саша вопросительно посмотрел на меня. — Тогда по рукам, что ли?

— Договорились, — сказал я. — А вот теперь сделку можно и обмыть.

— Теперь — можно! — согласились москвичи. — Заодно и расскажете, что у вас тут за канитель с налоговой.

А потом мы обмывали сделку, и я рассказывал. Москвичи выпивали, закусывали и удивлялись. За налоги в это прекрасное время почти не сажали. И плата налогов, особенно у полулегального бизнеса, была делом достаточно условным. Очень часто налоги не платились совсем. Тем более, что инфляция сжирала оборотные средства предприятий, процветал бартер и неплатежи были явлением абсолютно нормальным. Если директор предприятия поменял сантехизделия на продукты питания, то получить налоги с такой операции весьма затруднительно, если вообще возможно. И все на свободе, прекрасно себя чувствуют. Проблемы только у фирмы «Астра»!

— Это на вас наехал кто-то! — выдал вердикт Саша. — В Москве заплатили начальству, а начальство распорядилось!

— Мы в курсе, — улыбнулся я. — Только пока не выяснили, кто именно.

— Может у вас есть возможность? — беспечно спросил Серега у москвичей. — Раз уж мы дружим теперь.

Москвичи слегка зависли. Всё как всегда. Обещания о помощи выдаются легко, но если доходит до дела…

— Саму проблему решать не нужно, — уточнил я. — Это мы сами решим.

— Нужно узнать, кто распорядился или заплатил, чтобы на нас наехали. Сможете помочь?

— Уверен, что шеф сможет, — без тени сомнения сказал Степан. — Просто узнать — вообще нет проблем… Завтра утром мы в Москве, днем встречусь с шефом, вечером будете знать расклад.

— Так просто⁈ Не может быть! — усомнился Серега.

Москвичи были довольны и снисходительны.

— Вот тебе визитка, — сказал Степан. — Завтра в шесть вечера набирай.

После этого прозвучал очередной тост за дружбу…

Передо мной сидел испуганный человек. Он тяжело дышал, потел (в офисе не было жарко), дрожал и запинался. Испуганного человека звали Эдуард Николаевич, и был он главным редактором крупнейшей городской газеты. Насколько я знал, газета дышала на ладан, государственное финансирование ее прекратилось еще год назад, так что, выживал Эдуард Николаевич за счет рекламы и объявлений… Но говорили мы не о финансовом положении, об этом и речи не было. Толстые щеки Эдуарда Николаевича тряслись, короткие пальцы мелко дрожали, а сам он готов был разрыдаться.

— Они убьют меня, Алексей! Вы понимаете? Да ладно, если бы только меня! Я свое пожил! У меня жена, дочка! Они не остановятся ни перед чем! Это изверги. Зверье! Что мне делать⁈

— Прежде всего, успокоиться, — сказал я. — Выпить кофе. У нас Люся очень приличный кофе делает. Вы пейте, не стесняйтесь.

Эдуард Николаевич послушно отхлебнул из чашки.

— Я пришел к вам, — продолжил он, слегка успокоившись, — и теперь не знаю, может не нужно было мне приходить⁈ Может я ошибку сделал⁈ Смертельную ошибку!

— Вы очень правильно сделали, что пришли к нам, — заверил я перепуганного редактора. — Очень разумное решение с вашей стороны. В высшей степени!

— Не знаю, не знаю! — нервно отозвался он.

— Сколько, говорите, они вам денег предложили? — спросил Василий Иванович, наш начальник службы безопасности. Он сидел рядом со мной и с некоторой неприязнью разглядывал редактора. Словно это и не редактор вовсе, а какое-то огромное потеющее и трясущееся насекомое.

— Две тысячи долларов, — отозвался Эдуард Николаевич.

Я покачал головой.

— Не густо… Пожадничали.

Василий Иванович задумчиво побарабанил пальцами по столу.

— Еще раз, пожалуйста. С самого начала, — сказал он редактору.

— Но я только что… — умоляюще начал редактор. Но мой начальник службы безопасности был непреклонен:

— С самого начала, будьте любезны. И в подробностях.

С горестным вздохом несчастный Эдуард Николаевич начал рассказывать.

На прошлой неделе к нему пришли какие-то люди. Двое мужчин, самых обыкновенных. И предложили очень интересный материал. О масштабных хищениях на водочном заводе. Эдуард Николаевич неплохо знал городские расклады и не хотел неприятностей, поэтому он сразу отказался. Гости предложили гонорар за публикацию материалов — две тысячи долларов. Эдуард Николаевич, не без некоторых сомнений, отказался вторично, хотя две тысячи долларов пришлись бы ему очень кстати. Но боязнь неприятностей пересилила. Двое мужчин оценили принципиальность Эдуарда Николаевича. Они просто перечислили ему примерный распорядок дня жены и дочки-студентки. И дали понять, что неприятностей он в любом случае не избежит… На раздумье Эдуарду Николаевичу милостиво выделили два дня.

Формально водочный завод не был приватизирован, но фактически мы распоряжались там всем. Поставляли сырье, забирали готовую продукцию и большую часть прибыли. Директор, его замы, главный инженер завода — наши люди. Фирма, через которую идет весь сбыт — наша. И вот теперь кто-то хочет поднять шум вокруг завода. Как будто мало нам других забот… Статья в газете — это публичное заявление во все органы. И недорого, всего две тысячи долларов. К нашему счастью, Эдуард Николаевич трусоват казался для таких подвигов…