Я отрицательно помотал головой.

— Бери выше.

— Неужто сам господин губернатор⁈ Ты смотри!

— Еще выше, — сказал я.

— Так, — напрягся Валерик. — Ты, Леха, только не говори, что сам Черномырдин меня вытащил.

— Еще выше, — сказал я, уже не сдерживая улыбку.

— Прям так высоко, — еще больше напрягся Валерик. — Не гони!

— Ну, не прям так, — успокоил я бывшего арестанта, — но где-то рядом. Скажи спасибо нашим московским друзьям. А подробности позже.

— Позже так позже, — согласился Валерик. — А как у вас теперь с афганцами этими? Встречались уже?

— Пока еще не встречались, — сказал я. — Но, похоже, придется. И чего-то мне не радостно от этой встречи.

— Пусть только возникнут, — грозно пообещал Матвей. — Рога сразу обломаем!

— Забей, — я махнул рукой. — Я думаю, что они и без нас рога обломают. Но об этом тоже потом поговорим.

— А чего в бизнесе? — поинтересовался Валерик. — Что нового, какие планы?

— В бизнесе все хорошо, — сказал я. — Осталось буквально два-три интересных объекта. Все хорошо, но тесно, скучно и неинтересно. Магазины и мелкие заводики, смех один. Настоящие дела начнутся в следующем году и позже. Можно будет купить объекты не уездного масштаба, а масштаба страны.

— Лехе больше не наливать, — сказал Серега. — Ему уже нормально. Еще пара бокалов и на международный уровень начнет выходить…

— Это потому, что ты мыслишь масштабами областного центра, — сказал я, чувствуя, что действительно пьянею. — Нет, пацаны, если двигаться, то по серьезному! Этап накопления стартового капитала мы прошли. Хорошо прошли, мы молодцы! Деньги есть, и база есть, активы. Но по большому счету это все мелочевка. Будущее — это, с одной стороны нефть, газ, тяжелая металлургия. А с другой — новые технологии. Электроника, компьютеры. Доступ к этим ресурсам даст настоящие возможности.

— Ну и как ты туда проникнуть собрался? — спросил Валерик, в котором скептицизм боролся с заинтересованностью.

— Проникнем, — сказал я с воодушевлением. — Уже сейчас есть человек двадцать, которые планируют купить серьезные объекты. Совершенно не вижу причин, чтобы не оказаться в их числе.

— Гонишь, — сказал Серега уверенно. — Ты представляешь, какие бабки будут нужны просто для начала? Десятки миллионов? Сотни?

— Мне бы миллионов триста сейчас, — вздохнул я. — Но нет, не наберем. Придется выходить на людей, у которых такие деньги в следующем году точно будут.

— Ну, такие люди может и есть, — сказал Серега рассудительно, — только мы им нахрена? Вот чего я никак не пойму!

Я загадочно улыбнулся

— Есть у нас кое-что очень ценное. Что может пригодиться состоятельным людям.

— Да он угорает, — сказал Матвей. — Вы его не слушайте! Погнали дальше!

И снова были тосты за процветание и свершение планов, даже самых фантастических. А я расслабленно думал о том, что у нас действительно есть козырная карта. Старая поговорка гласит: «Знал бы прикуп, жил бы в Сочи». Я знаю прикуп. Не досконально и не полностью, но некоторые важные моменты будущего мне хорошо известны. И это очень ценный актив. Возможно, более ценный, чем нефтяная скважина.

События несутся как угорелые. Чековая приватизация. Референдум. А затем будет осень — стрельба, кровь и трупы на улицах Москвы. И выборы в Думу, триумф Жириновского, денежная приватизация… Финансовые пирамиды — во весь рост, пятьдесят процентов прибыли в месяц для рядового вкладчика, а затем — залоговые аукционы, контуры формирующейся «семибанкирщины»… Борис Абрамович уже вхож в «Семью», которую еще так не называют. А Владимир Александрович уже делает НТВ, имея офигенную «крышу» из бывших чекистов. А Александр Павлович уже сидит на московских городских финансах и пытается ликвидировать надоевшую «люберецкую» крышу руками милиционеров. Люди серьезным делом заняты! А у нас — тактическте успехи, да. Но, выражаясь футбольным языком, до высшей лиги мы пока не дотягиваем…

Работа ЧОПа, которым руководил покойный Миша Афганец, была полностью парализована. Само помещение опечатано, документы изъяты, как и оружие. Официальная часть Мишиного охранного бизнеса перестала существовать, благодаря стараниям борцов с оргпреступностью. Дело об убийстве расследовалось очень активно, если не считать одного нюанса — никого не интересовало, кто на самом деле убил Мишу.

Директор химического комбината Славик сидел у меня в офисе. Выглядел он так себе, был на грани истерики и нервного срыва. Впрочем, время от времени впадал в апатию. После стакана вискаря Славик стал изъясняться более членораздельно, его можно было даже понять.

— Я же говорил, — обреченно произнес он, — меня убьют следующего. Я же знал! Я чувствовал! Они ко мне пришли, эти люди… Это страшные люди!

Валерик, развалившись в кресле, потягивал колу и с любопытством рассматривал Славика.

— Я правильно понимаю, что тебя посетила делегация друзей покойного Миши? — спросил я.

Славик интенсивно затряс головой.

— С оружием! Они со стволами пришли! Ребята, вы как хотите, но я не готов, я уеду… Они убьют меня!

— Сейчас очень конкретно, — сказал Валерик. — Нет, ты погоди! Ты успокойся, дыши глубже. Никто тебя не убивает, им сначала нас всех убить придется…

— Да? — спросил Славик с надеждой в голосе.

— Конечно, — заверил его Валерик. — Только ты объясни, что конкретно они хотели. Слово в слово.

— Всё! — выдохнул Славик. — Они хотят всё! Своих замов. Своего главбуха. Своих начальников отделов. Они хотят, чтобы на них была переписана фирма — владелец акций.

— «Красный мак»? — уточнил я.

— Она! А это же основной актив! Я если все сделаю, как они хотят, то просто в номинала превращаюсь! А если не сделаю, то они меня грохнут. Нет, ребята, мне только и остается, что валить отсюда!

Я молчал. На самом деле, вопрос был скользкий и неоднозначный. Славик с самого начала был человеком Миши. И Славик назначал ключевых руководителей химкомбината. Сейчас Миши нет, вместо него другие люди, так что, по большому счету, они имеют право поменять как Славика, так и людей, которых он назначил.

— Некрасиво с их стороны выглядит, — сказал Валерик рассудительно. — Борзеют афганцы.

И Валерик был по-своему прав. Выглядело действительно некрасиво. Эти ребята вполне могли бы прийти к нам и обо всем договориться. Акционеры мы в равных долях, следовательно и право голоса имеем равные. В общем, все сложно.

— В любом случае, — сказал я Славику, — мы тебя в обиду не дадим. У тебя там, в офисе, во время нашей последней встречи, где-то взвод охраны был. Может еще прислать?

— Да что толку от этой охраны⁈ — вскричал Славик. — Быки обыкновенные! Че они, за меня под пули кинутся⁈

— Не кинутся, — согласился Валерик. — И правильно сделают! Они же с тобой не в доле по бизнесу? Ну вот.

Славик нервно барабанил пальцами по столу.

— Чего делать будем, господа?

— Ну чего… — сказал Валерик задумчиво. — Они давят на тебя, с нами не посоветовались… Можно забивать стрелку и смело предъявлять. Так, Леха?

— Ты, что ли, им предъявишь? — спросил я мрачно.

— Если нужно, то и я, — серьезно сказал Валерик.

Ага, подумал я. Эти ребята сначала стреляют, а потом разбираются. Авторитетом задавить их не получится, для них мы не авторитеты. Запугать тоже не выйдет. Теоретически, если забивать стрелку, то нужно, чтобы они с нее не вернулись. Значит, еще трупы. Я здорово разозлился на этих парней. Зачем? Зачем они заставляют себя убивать? Ради денег? Пришли бы к нам, поговорили нормально, мы бы выкупили долю Миши. Нет, нужно обязательно быковать и врубать крутых. И вот, у меня два искушения. Первое — наплевать на химкомбинат и сахарный завод — те предприятия, где у нас с Мишей доли. Пусть делают чего хотят, назначают кого хотят. Скорее всего, угробят оба завода в считанные месяцы. Даже если мы уступим эти активы, то потеряем не слишком много. Хотя, прибыль немного просядет, конечно. Второе искушение — дать этим ребятам благополучно помереть. Короче, хороших решений нет.