— Да ну… — усомнился Серега. — Знаем мы эти разногласия. Сегодня разногласия, а завтра водку вместе пьют. Милые бранятся, только тешатся!

Действительно, политический кризис, который полностью разрешится осенью, назрел и начал уже потихоньку перезревать. На самом деле, не имело большого значения, является ли наезд на нас стихийным творчеством помощника вице-президента или в курсе дела сам вице-президент. Очень скоро они не будут иметь никакого значения. Небольшой конституционный кризис, референдум «да-да-нет-да», немного стрельбы в центре столицы, некоторое количество убитых и раненых, ну и на десерт — шмальнуть из танка по парламенту.

Но это в будущем, о котором знаю я. В настоящем расклад сил смотрится не вполне однозначно. С одной стороны — парламент, примкнувший к нему Конституционный суд и вице-президент, а также — часть губернаторов и мэров, существенная часть местных советов, некоторые «силовики». С другой стороны — президент, существенная часть правительства, включая ключевых «силовиков». Но президент стремительно теряет популярность. Рост цен в 1992-м году — в 34 раза. Настроения народа радикализируются. С одной стороны набирает популярность Виктор Анпилов, с другой — Александр Баркашов. Правда, ни тот, ни другой так ничего и не смогут в большой политике, но это уже дело будущего…

В 1993-м году почти официально предполагается спад производства на 20 % в месяц и безработицу на уровне 10 миллионов человек. Зато рост денежной массы предполагается аж в два с половиной раза… Примерно на столько же подешевеет рубль по отношению к ведущим мировым валютам.

Впрочем, остались и островки благополучия, та же Москва. Ночные клубы с эстрадными артистами и проститутками со всего мира, автосалоны с невиданными автомобилями, первые дворцы на месте бывших номенклатурных поселков… Серега рассказывает, что уважающие себя московские гангстеры даже не смотрят в сторону фирм, с которых можно поиметь меньше десяти «лимонов» в месяц. Мелочевка остается «залетным» бандитам, которые съезжаются в Москву со всего СНГ…

Дорогой Борис Николаевич на одном из выступлений сделал важное открытие — оказывается, в стране имеет место коррупция! И с этим злом сталкивается примерно сорок процентов всех предпринимателей новой России. Несчастные платят взятки за то, чтобы купить госсобственность по льготной цене, за квоты, кредиты, лицензии, особые условия…

— Так чего будем делать, Леха? — говорит Серега, который снова опьянел. — Мое мнение — не вытянем мы! Всех пересажают, как Валерку. Из СИЗО не особо получится заводами рулить!

— Что делать? — повторяю я его вопрос. — Делать, что делали. Война? Значит, будем воевать. Сил у нас достаточно, а захотим — будет еще больше. На днях акции подшипникового завода выставляют. Станкостроительного. И еще кучу всего. Деньги есть. Купим, что захотим, и это будет наш город, это уже почти наш город и никакой помощник никакого вице-президента нам здесь не указ! На своей земле чего захотим, то и сделаем! А потом… начнется самое интересное!

Бутылка коньяка пуста. «Сникерсов» в буфете тоже нет, на закусь идет «Баунти», которое «райское наслаждение». В качестве закуски — адское извращение, но нам пофиг, мы люди бывалые…

— Ты — псих! — торжественно говорит Серега. — Скрудж Мак Дак. Денежный маньяк. Помешался на бабле! Хочешь себе деньгохранилище, как у Скруджа? Зачем тебе столько денег, Леха⁈

— Помешалась на бабле вся страна, — возражаю я, — а я — абсолютно нормален! И бабки мне нужно для совершенно скучных целей.

— Золотой дворец построишь? — хохочет Серега. — С фонтанами и… гейшами! — почему-то добавляет он.

— Почему — гейшами? — недоумеваю я.

— Да пофиг! Колись, нахрена тебе бабло!

— Мне нужны деньги, чтобы изменить будущее! — торжественно провозглашаю я. — Чтобы оно стало такое, как нужно!

— Кому «нужно»? — удивляется Серега.

— Всем! Тебе, мне… Человечеству! И для этого нужно много-много денег. В валюте!

— А бесплатно? — подначивает меня Серега. — С бабками любой дурак изменит чего угодно! Ты попробуй, бесплатно измени будущее!

— Можно и бесплатно, — соглашаюсь я. — Только это долго. И муторно. И результат не гарантирован. А за бабки можно купить человечеству другое будущее. Более лучшее!

— Я не понял, — отзывается Серега, уже в конец хмельной, — а что тебя в нашем будущем не устраивает? Ты конкретно объясни.

— Будущее — материя тонкая! О нем нельзя конкретно. Мне вот интересно, зачем мы так нажрались, Серега? Ты не знаешь? И почему у нас в офисе никогда нет жратвы? Какие-то «Баунти», пусть враги мои «Баунти» едят. Уже и кабак свой открыли, а пожрать все равно нечего.

Серега очень хочет мне ответить, у него определенно есть что сказать, но дар речи предательски покидает его. Через десять минут мы едем по домам — спать.

Весна 1993-го года выдалась богатой на эпохальные события. Так, 20 марта Борис Ельцин озвучивает с экранов ТВ указ об «особом порядке управления страной». Этот указ предполагал, что указы президента становятся выше законов, которые принимает парламент, а местные администрации подчиняются только президенту.

Несколько офигевшие генеральный прокурор и председатель верховного суда высказались по поводу этого указа в духе «Борис, ты не прав» — указ был объявлен неконституционным. После этого косвенным образом Борис свою неправоту признал, с темы съехал, объявив, что его выступление с проектом указа было «консультационным».

И понеслось… 28 марта состоялось сенсационное голосование парламента об импичменте президенту. Да, новое слово «импичмент» появилось в лексиконе простых людей, причем некоторые считали его не очень цензурным. С импичментом у депутатов не сложилось — не хватило голосов. По слухам, сами депутаты вздохнули с облегчением. Потому что… ну, допустим вынесли импичмент. А что, если президент не захочет уходить? Что тогда делать? Тем более, что все «силовики» ему не просто подчиняются, они довольно близкие друзья. Противостояние грозило перейти из кабинетов на улицы и вполне вероятно, депутаты действительно обрадовались, что импичмент не состоялся.

Но парламент сдаваться не собирался. 29 марта Съезд народных депутатов принял Постановление «О Всероссийском референдуме 25 апреля 1993 года, порядке подведения его итогов и механизме реализации результатов референдума». Депутаты понимали, что силовые ресурсы сторон несоизмеримы и снова попытались решить проблему в политической плоскости.

Референдум этот получил впоследствии название «да-да-нет-да». Избирателям было предложено по жизни определиться — доверяют ли они президенту, доверяют ли правительству и его курсу, согласны ли с досрочными президентскими выборами и выборами депутатов.

Довольно лукавая постановка вопроса, особенно вопроса номер два: «Одобряете ли Вы социально-экономическую политику, осуществляемую Президентом Российской Федерации и Правительством Российской Федерации с 1992 года?»

Конечно, будучи в здравом уме сложно одобрять рост цен в десятки раз, например. Или задержку зарплаты на месяцы. Но проблема в том, что парламент тоже имел отношение к «социально-эконмической политике». Будучи органом власти, он тоже осуществлял «социально-экономическую политику», путем принятия различных законов. Также и многоуважаемый Виктор Степанович Черномырдин был утвержден парламентом как компромиссная фигура, вместо ненавистного Гайдара. А теперь парламент во главе с дорогим Русланом Имрановичем — морозится. Говорит, что мы тут так, рядом стояли, мы за все хорошее, а президент и правительство — за все плохое. И что плохого президента нужно переизбрать, а хороших нас переизбирать не нужно. Удобно, че…

В общем, референдум был назначен.

— А ты за кого? — задумчиво спросил меня Серега после прочтения свежей газеты.

— Ты издеваешься? — поинтересовался я.

Серега не понял.

— Не, ну а че? Я вот читаю, читаю…