«Бумажками» Миша называл акции нефтяной фирмы.

— Договорились, — кивнул я. — Передам. Но я так понимаю, что цену на акции ты им выставлять будешь, а не они тебе?

— По справедливости! — запальчиво сказал Афганец. — Сами бумажки я оцениваю в пятьсот штук баксов. И еще пятьсот — за нормальный расход. Итого, лимон. И пусть спасибо скажут. Так себя вести со мной, как это делали они… никому так просто не сходило. Только ради наших отношений я эту тему спускаю на тормозах.

— Миллион долларов… — мрачно протянул я. — Большие бабки, Миш.

— Угораешь, Леш⁈ — мрачно посмотрел на меня Афганец. — Тебе расклады по заводу нефтеперерабатывающему известны?

Я пожал плечами.

— В общих чертах…

— Так я тебе объясню в подробностях, — сказал Миша. — С той стороны получилось пять жмуров. Одного нашли, четырех не найдут. Весь блат-комитет пришлось валить, они там все с завода кормились. Леш, десятки тысяч тонн продукта вывозили просто без оплаты! Уже после всего документы смотрели — «получатель не значится»! Просто отдавали бензин и соляру без отметок, без учета. Прикинь, какая кормушка! Золотое дно!

— Пятерых, говоришь… — задумчиво сказал я.

— С нашей стороны один покойник и один инвалидом остался, — продолжил Миша. — Эти два… хоть бы копейкой помогли! Но это ж еще не все! Старый директор нефтепродукты скидывал левым фирмам, а оплату брал себе лично. То есть, товар на фирму ушел, а бабки на счет завода не пришли. По факту задолженность, но никто ее не взыскивает. Когда старый директор в Израиль свалил, мы начали там по долгам работать, опять же, по просьбе этих двух… Шестеро пацанов полстраны объездили, как минимум триста штук баксов вернули! А они мне пять процентов каких-то бумаг и непонятные перспективы. Со мной так нельзя, Леш.

— Лимон, говоришь… — Настроения и так не было никакого, а тут еще это. — А если у них нету сейчас? Лимон — большие бабки, Миш.

— Я ж не говорю — завтра, — развел руками Миша. — Неделю дадим им на все дела, как полагается. Пусть тебе отдадут, а я уже у тебя заберу. Не хочу с этими… лишний раз встречаться. Не сдержаться могу.

— А если они не отдадут? — поинтересовался я.

Миша ничего не ответил. Только усмехнулся.

— С ними в доле многие влиятельные люди работают, — попытался я воззвать к голосу рассудка.

— Вот пусть у влиятельных людей и займут, — посоветовал Миша. — Короче, Леш, извини, что побеспокоил, понимаю, что у тебя сейчас своих забот по горло… Заранее благодарю за помощь. Сам знаешь, если что-то нужно, то…

Я молча кивнул.

Теперь, когда я узнал подробности, эта история предстала в несколько ином свете. «Комсомольцы» пожадничали. Может быть, решили, что сейчас не время делить барыши. В любом случае, Афганца такой расклад совершенно не устроил, и теперь возникла конфликтная ситуация с непредсказуемым финалом…

Валентин позвонил примерно через час после визита Миши. Он был сильно на нервах, но храбрился.

— Ну что, доигрался, бизнесмен хренов? — неполиткорректно поздоровался я с Валентином.

— Ты уже в курсе… — мрачно констатировал он.

— Более чем, — заверил я. — Приезжай, я тебе все расскажу.

— А у тебя… безопасно? — осторожно поинтересовался Валентин.

— Нормально. Вообще, раньше нужно было бояться.

В кабинете появился Василий Иванович. Как всегда — деловитый и немногословный. Принес смету. Для расширения службы безопасности предполагается сто двадцать тысяч долларов единоразово и двадцатка — ежемесячно. Сумасшедшие деньги, если вдуматься. Завод купить можно. Хотя, с другой стороны, в Москве и поболее тратят, да и зачем, спрашивается, завод, если нет сил его удержать? Так что, я подписал смету, не вникая в детали. Конечно, какую-то сумму из этих ста двадцати тысяч Василий Иванович положит в карман. На здоровье, как говорится… Лишь бы дело делалось!

— По поводу «Доверия»… все телефоны их слушаем, — доложил Василий Иванович. — За директором наблюдение выставил. Парни пашут по восемнадцать часов…

— Выплатим сверхурочные, — пообещал я.

— Какие-то распоряжения по поводу «Доверия» будут? — спросил Василий Иванович.

Я задумался. Было очень велико искушение — вывезти директора «Доверия» господина Смуглякова и потолковать с ним по душам. Как совсем недавно — с господином Камоловым. Но, проблема в том, что мы почти ничего не знаем даже приблизительно. А получать информацию лучше, когда имеешь хотя бы отдаленное представление о проблеме. И еще, господин Смугляков вполне может быть приманкой, которую не жалко.

— Пока ничего, — сказал я с некоторым сожалением.

Василий Иванович понимающе кивнул.

Валентин приехал на сей раз без кортежа, на сером неприметном «Опеле», причем за рулем был сам. И внешний вид Валентина отличался от обычного. Какой-то пыльный пуховик, потертые джинсы, растянутый свитер. Я иронично оглядел Валентина, который напоминал теперь ларечника средней руки.

— А где Вовка? — спросил я без особого интереса.

— В отъезде! — нервно ответил Валентин.

— А-а… Это правильно. Ну чего… рассказывай, как дошли вы до жизни такой?

Валентин нервно дернулся. Круглое лицо его потемнело от сдерживаемого гнева. Сейчас он был больше зол, чем испуган.

— Бандитский налет на наш офис! — выпалил он. — Ворвались! Избили охрану! Устроили погром!

— Ты смотри, что творится! — фальшиво посочувствовал я. — Жесткие реалии нового времени! Жаль, что тебя не оказалось на месте. Уверен, ты справился бы со всеми бандитами!

— Ты иронизируешь, Алексей! — обиделся Валентин. — А вот мне чего-то не смешно. Я прокурору области звонить собираюсь.

Я кивнул.

— Звони, дорогой. Пусть воцарится законность и правопорядок.

Валентин хмуро посмотрел на меня.

— Ты напрасно иронизируешь.

— Да без проблем, — улыбнулся я. — Хочешь серьезно, давай серьезно. Миша недавно заезжал сюда. Рассказал о сложных взаимоотношениях с вашей фирмой.

— Это наглый бандитизм… — снова начал Валентин, но я перебил его.

— Погоди. Миша рассказал, что немало сделал для вас. Без него вы нефтепереработку не смогли бы забрать. И у меня нет оснований ему не доверять, я прекрасно помню, какие проблемы возникли у вас в прошлом году.

— Чего он хочет? — спросил Валентин, глядя в пол.

— Вот это деловой разговор, — одобрил я. — Миша хочет с вами разбежаться. Совсем. И я его где-то понимаю.

Валентин наморщил лоб.

— У него пять процентов акций. Он хочет продать?

— Соображаешь! — кивнул я. — Сами акции он оценивает в полмиллиона. И услуги, оказанные им вашей фирме — еще в полмиллиона. Итого — лимон. Долларов, естественно.

Валентин грустно рассмеялся.

— Это несерьезный разговор.

— Дело твое, — пожал плечами я. — Здесь моего интереса вообще никакого нет. Я просто передаю то, что меня попросили передать. Миша хочет за акции миллион долларов. Ждать будет неделю, начиная с этого времени.

— Да кем он себя возомнил! — возмущенно воскликнул Валентин. — Обыкновенный бандит! Один звонок губернатору и…

— Валентин, — сказал я устало, — здесь не собрание райкома. Пафосные и пламенные речи оставь, пожалуйста. И, если хочешь моего совета, так я советую тебе разойтись с Мишей мирно.

— Миллион — совершенно несуразная сума, — твердо сказал Валентин.

— Угу, — ответил я. — Кофе будешь?

— Буду! Он вообще себе представляет, что такое миллион долларов? Он такие деньги в глаза видел? Реальная цена этих акций — тысяч пятьдесят. Ну, семьдесят… Да пусть даже сто! Но миллиона там и близко нет.

— Я слышал, когда завод отбивали, погибло несколько человек, — сказал я. — Вот этим ребятам теперь бабки точно не нужны. В гробу карманов нет, сам понимаешь.

— Ты не понимаешь, Алексей… — снова начал Валентин.

— Нет, это ты не понимаешь ни хера, — не сдержался я. — Вам сделали грязную работу. Расплатитесь. Чисто мой совет. Или денег нет?

— И денег тоже… — сказал Валентин упрямо. — Что касается грязной работы… уговор был о пяти процентах акций. Мы все честно выполнили. Сейчас мы вкладываемся, Алексей! Кредитов набрали, делаем нормальные заправки. Да ты сам знаешь! И акции наши этот лимон будут стоить… через пару лет — точно.