— Война, немцы какие-то, — саркастически продолжил я. — Голова пухнет!

— Да погоди! — сказал Серега с досадой. — С одной стороны — Ельцин. Вроде бы прав, но чего-то не выходит у них ни хрена, а? С другой — Хасбулатов. Вроде тоже говорит все правильно. Но за ним «чехи», а это… сам понимаешь. И Руцкой — хороший мужик. Душевный такой.

— Напоминаю, что помощник душевного и хорошего мужика нам налоговый пресс организовал, — скучным голосом сказал я. — Это если кто забыл.

— Да помню я! — отмахнулся Серега. — Помню! Ты же сам говорил, может начальник и не в курсе, что его помощник чудит. Вот бы до самого Руцкого достучаться, а⁈

— И чего ты ему расскажешь? — с еще большим скепсисом спросил я. — Что полностью невиновен? Честная фирма «Астра» страдает от несправедливых нападок проверяющих органов?

— Нет! — завелся Серега. — Я бы рассказал, что его помощник — нехороший человек, который прикрывается его именем и прессует бизнес!

Я пожал плечами.

— Это все очень интересно, но совершенно не имеет смысла. Даже если ты пробьешься к вице-президенту, что вряд ли, и даже если он тебя выслушает… Короче, Серега, вспоминаем слова одной забытой, но все еще актуальной песенки.

— Это еще какой? — удивился Серега. — «Мы бандито-гангстерито»?

— Такую сам пой, — поморщился я. — «Никто не даст нам избавленья, ни бог, ни царь и ни герой!»

Серега усмехнулся.

— Эту я знаю. «Добьемся мы освобождения своею собственной рукой!» В смысле, самим придется все разгребать?

— Все так, — сказал я. — Ты вот рассуждаешь, кто там в Москве хороший мужик, а кто не очень. Как обыватель рассуждаешь! Нельзя так, товарищ! Ты же бизнесмен масштаба регионального!

— А как надо? — спросил озадаченный Серега.

— Нашим людям при любом рамсе, который у власти случается, обязательно нужно сторону занять, — сказал я, начиная заводиться. — За красных или за белых. За коммунистов или за демократов. А нам нужно думать не об этом. Нам нужно думать о том, кто нам может быть полезен. А, Сергей? Кто за нас подпишется, Борис Николаевич или Руслан Имранович?

— Никто, — сказал Серега задумчиво.

— В натуре! — подтвердил я. — Никто. У них свои дела и свои расклады, не до нас. Вот и пошли они в жопу, и те, и другие!

— Вообще-то да, — согласился Серега.

— Только участвовать в этом всем все равно придется, — грустно сказал я. — Завтра меня Борисыч на встречу дергает. Понимаешь, о чем базар пойдет?

— О референдуме? — догадался Серега.

— О нем, родимом, — вздохнул я. — Мы, уважаемый коллега, контролируем несколько крупных предприятий. И являемся совладельцами еще хреновой кучи всего. Так что, мы имеем политический вес.

— Раз им наш политический вес нужен, — сказал Серега, — то пусть тогда отмазывают нас по полной программе. От всего. И чтобы Валерку выпустить!

Борис Борисович действительно назначил мне встречу. С собой и губернатором. Неофициальную, где-то на номенклатурных дачах. И, конечно, нам, как и многим другим руководителям и бизнесменам, придется прямо или косвенно поучаствовать в политике. Которая, как известно, грязное дело. Было мерзко, но большие деньги обязывают, деваться некуда. С господином губернатором мы в одной лодке, тонуть, в случае чего, будем вместе…

Дача была ничего себе. Трехэтажный монстр из красного кирпича за кирпичным забором. Внутри — все по классике. Деревянная обшивка, мебель ручной работы, оленьи головы, антикварные пистолеты и шпаги на стенах — подобную дрянь любили дарить друг другу состоятельные джентльмены. Еще — картины на стенах, как современники, так и нечто антикварное, какие-то китайские вазы, изящные фарфоровые статуэтки, бильярдная комната… Там даже был настоящий бар со стойкой и кучей бутылок. Именно в баре и встретились высокие договаривающиеся стороны. Губернатор пил апельсиновый сок, а Борис Борисович прихлебывал вискарь.

Первые люди области встретили меня тепло. Налили сто грамм вискаря и предложили в качестве закуси соленые орешки.

— Момент истины! — изрек губернатор. — Газеты читаете, Алексей Владимирович?

— Не только читаю, но и издаю! — отшутился я.

— Вот! — Указательный палец губернатора назидательно поднялся. — Об этом и речь. Ты же знаешь, что у нас сейчас мобилизация всей областной прессы⁈

Я развел руками.

— Несложно догадаться.

— Сейчас как никогда, — продолжил он, — важно донести до простого человека истину — назад дороги нет! Следовательно, мы должны выступить единым информационным фронтом против врагов! Врагов реформ, государства и нашего будущего! — Губернатор сделал акцент на слове «нашего», как бы выделив будущее присутствующих в отдельную категорию.

— Все верно, — согласился я, — но наш «Вечерний город» я только финансирую. Газета, в сущности, целиком и полностью детище Бориса Борисовича, журналистский коллектив подбирал он, ему и карты в руки.

Борис Борисович чинно склонил голову, удовлетворенный признанием его заслуг. А мне почему-то вспомнился эпизод противостояния с одним из руководителей милиции, случившийся пару лет назад, когда этот же Борис Борисович прибежал ко мне в офис перепуганный, с просьбой остановить журналистское расследование. Боялся, что менты ему пару патронов подкинут.

— На «Вечерний город» мы очень надеемся, — сказал губернатор. — Но есть еще… подметные листки! Одни — и нашим, и вашим. А другие прямо против президента выступают.

— Демократия, — пожал я плечами. — Свобода слова.

Борис Борисович посмотрел на меня недовольно, а губернатор поморщился.

— Я вам, Алексей, скажу прямо, без всякого там! Свобода слова — это все потом. Позже. Сейчас нужно решать текущую проблему. Верно, Борис?

— Ты в хороших отношениях со всеми криминальными лидерами, Алексей, — сказал Борис Борисович. — Нет, ты погоди отнекиваться! Три оппозиционные газеты не смогут выходить, если им коммерсанты не заплатят за рекламу. Нужно поработать с рекламодателями, Алексей. Нужно!

— Надавить на рекламодателй, чтобы те надавили на владельцев газет? — уточнил я.

— Примерно так, — кивнул губернатор.

— Сложно, — покачал я головой. — Сами понимаете, пресса почуяла дух свободы. Обратно в стойло не захочет.

— Я звонил в Москву, — сказал губернатор заговорщицким тоном. — Там твердо обещают, что если мы покажем хороший результат… все наши проблемы будут решены.

— А не могут они часть проблем решить авансом? — обнаглел я. — А то наш товарищ в СИЗО сидит… как-то не очень хорошо получается.

— Этот вопрос тоже решается, — царственно сказал губернатор. — Ты пойми, что сейчас многие ответственные лица в растерянности… потому что непонятно, куда кривая вывезет.

— Действовать нужно быстро! — подхватил Борис Борисович. — Времени нет совершенно! Первые результаты нужны завтра. В крайнем случае, послезавтра.

— Значит, поработать со свободной прессой, — усмехнулся я. — Пустим свободную прессу под пресс! Это понятно. Что еще требуется?

— Из Москвы приедут ребята, — сказал губернатор. — Спецы по пиару. Знаешь, что это такое?

— Где-то слышал, — осторожно сказал я. — И что с этими ребятами?

— С ребятами все в порядке, — заверил меня Борис Борисович. — И нужно, чтобы так и дальше было. В общем, чтобы с ними ничего здесь не случилось. По милицейской линии мы, конечно, распорядимся, но… сам понимаешь!

— Понял, — кивнул я. — Что еще?

— Нужно увеличить вывоз сырья с мехзавода, — сказал губернатор. — Максимально увеличить. На сколько возможно.

А вот это интересно, подумал я. Металл с гигантской свалки металлолома идет в Прибалтику, деньги за него — в оффшор. Похоже, что господин губернатор хочет «золотой парашют», так сказать — выходное пособие. На случай, если победит все же противоположная сторона.

— Прибалтийские партнеры в курсе? — спросил я.

Губернатор кивнул.

— В курсе. Сегодня получишь факс.

— Если победит Хасбулатов, то нужно будет уезжать, — сказал губернатор задумчиво. — Вернее, придется уезжать, никуда не денешься.