Я улыбнулся ему в ответ.
— У вас есть структура, и у вас есть идея. Но это не самое главное. Вы — прирожденный разрушитель. С вашей помощью можно серьезно качнуть систему и сделать так, чтобы события не пошли по одному сценарию, а пошли по другому. В том числе и глобальном масштабе.
Мы пожали руки друг другу на прощание.
Именно сейчас нужно действовать максимально быстро, потому что события несутся со страшной скоростью. Кажется, он мне поверил. А может и сам не понял, поверил или нет, но впечатление на него мне произвести удалось. В следующем году «МММ» будет собирать по пятьдесят миллионов долларов в день. Эта структура максимально похожа на гигантскую черную дыру, засасывающую все финансы, до которых может дотянуться, идеальный истребитель. С помощью такого монстра, как «МММ», вполне реально уничтожить будущую «семибанкирщину». Которая уже сейчас укрепляется во всю. Дом приемов «Логоваза» на Новокузнецкой уже построен. «Мост-банк» уже уполномоченный банк правительства Москвы. И далее по списку. Эти ребята время даром не теряют… Они уже собирают мощные команды, в которые входят лучшие экономисты, юристы, силовики, пиарщики… Они нацелены на энергетику, нефтегазовый сектор, металлургию. А впереди — первая чеченская, черный вторник (знать бы еще, когда он точно случится!), всплеск терроризма, залоговые аукционы… По крайней мере некоторые из этих событий вполне можно предотвратить. И если на моей стороне будет мощь «МММ», то… многое можно будет сделать.
Изменить будущее — моя идея-фикс. Я сильно подозреваю, что некоторые вещи изменить невозможно, ведь я пытался кое-что сделать в свое время. Но, не попробуешь — не узнаешь. Я твердо решил пробовать, хотя искушение забить на все и свалить куда-нибудь в теплые края, было довольно большим. Денег уже столько, что хватит до конца, да еще и будущим детям достанется. Но свалить сейчас означало бы признать поражение. А мне хотелось выиграть… у кого? У Дорогого Мироздания? У Вселенной? У Господа Бога? Не знаю.
У Стругацких есть занятная повесть о том, как Вселенная защищается от людей, которые заходят в своих научных изысканиях слишком далеко и становятся потенциальной угрозой Гомеостатическому Мирозданию. Гомеостаз, чувствуя угрозу, стремится сохранить себя и у несчастных ученых начинаются серьезные проблемы. Сейчас я чувствовал себя героем этой повести. Впрочем, я почему-то уверен, что Мирозданию на меня наплевать. И вообще, возможно, я переоцениваю собственную персону. Но зачем-то же я оказался в этом месте и этом времени? Следовательно…
Александр Орловский был убит в Москве через несколько дней после убийства капитана Вострякова. Джип Орловского расстреляли на парковке из «калаша». Два охранника, приставленные бандитами, выжили — нападающие не стали добивать их, а вот Орловскому всадили в голову три пули. Чтобы, значит, наверняка. Тающая на глазах «афганская группировка» нанесла свой последний смертельный удар. Формально Миша был отомщен.
Принадлежавшие Мише акции вернулись к его матери. И она, и гражданская жена Миши, получили приличное содержание.
Исчезновению «афганской группировки» обрадовались многие в городе. Матвей, который в последнее время, явно недолюбливал Мишу, наконец вздохнул спокойно. Его банда теперь самая большая и мощная в городе. Криминальную часть бизнеса «афганцев» поделили милиционеры и уголовники.
Бизнес покойного Орловского отошел московским структурам. С москвичами мы разошлись ко всеобщему удовлетворению — они уступили нам интересующие нас доли акций, а мы уступили им долю в нефтяной фирме.
Нефтяные деятели Валентин и Володя снова работают — теперь под крышей москвичей. Похоже, они очень рады, что не пришлось отдавать миллион долларов покойному Мише.
— Вот такой расклад, — сказал я, после произнесения небольшой речи перед своими товарищами. — И, если кто-то захочет отойти и заниматься чем-то самостоятельно — давайте все это обсудим. Я понимаю, что предлагаю голую авантюру, и если кто-то не захочет в этом участвовать — тоже пойму. Всё пойму, говорите, кто что думает.
— Лично я думаю, что ты псих, — сказал Валерик задумчиво. — Псих и не лечишься. Но мне похрен. Будем вместе, я подписываюсь. Ну Москва. Ну и что?
— Как там раньше говорили? — спросил Серега. — Лучше быть первым парнем в провинции, чем вторым в Риме. Здесь у нас все хорошо и все схвачено. А там? Неизвестность.
— «Если выпало в Империи родиться, лучше жить в глухой провинции у моря. И от Цезаря далеко, и от вьюги», — процитировал начитанный Валерик. — Говори, чего решаешь?
— Я в теме, — пожал плечами Серега. — Только до меня не очень доходит — зачем это все? Ради бабок?
— Ради счастья, — сказал я. — В идеале своем человек работает ради счастья, которое никто не может ни дать, ни купить, ни продать, которого не оплатишь ничем. Вообще, этот разговор у нас возникает с завидным постоянством. И это нормально, наверное. Когда-то лет пять назад мы зарабатывали бабки, чтобы было на что сводить девочек в кабак и купить приличные шмотки. Теперь все изменилось. Серега, ты сколько времени вчера работал?
— В восемь в офис приехал, как последний лох, — сказал Серега, сам удивляясь сказанному. — А домой — в одиннадцать вечера попал. Встречу с казахами провел по водке, как договаривались. Нормально, кстати, все прошло. Мое мнение — нужно водочную тему расширять. Тесновато становится. Раз у нас один хрен монополия, то нужно этим пользоваться.
— Короче, ты на работе с утра и до поздней ночи, — сказал я. — Это при том, что начальника над тобой нет, и ты мог в любой момент к девочкам поехать. Или вообще дернуть на острова.
— Девочки, острова… — проворчал Серега. — Такое только по телеку вижу. Но вообще, я тебя понял, Леха. Повторяю, я в теме. Здесь на хозяйстве кто остается?
— Вот ты и оставайся, — сказал я. — А еще Славик останется. Ну и Матвей тоже, куда ж без него.
Славик, наш спец по экономике, просиял и напустил на себя важный вид. Химический комбинат и сахарный завод под его руководством работают и приносят прибыль, я уверен, что он справится и с другими задачами.
— Мне никак нельзя срываться, — сказал Матвей. — Сам понимаешь, живем как на вулкане. Того и гляди рванет…
— Ты нам тут нужен, — успокоил я Матвея. — А вообще, в ближайшее время у нас будет очень много работы. Очень много! У нас будет работы столько, что представить трудно! Перемещение наше в Москву — это не прямо сейчас. Ближе к концу года. Кстати, господа-товарищи… спрашиваю не шутя, есть ли желающие пойти поработать в парламент?
Господа-товарищи смотрели на меня недоуменно.
— Это кем, например, поработать? — спросил Валерик.
— Депутатом, — ответил я. — А чего? Верховный совет последние деньки доживает, разберутся с ними, это я вам чисто конкретно говорю.
— Сорока на хвосте принесла? — поинтересовался Серега.
— Чуйка! — объявил я. — Та самая чуйка, которая меня не подводит! Бабки у нас есть, кампанию развернем такую, что в Москве позавидуют! Думайте!
… жизнь продолжалась — страшная, как все новое, непонятная, местами опасная. Леонтьев, наверное, очень неплохо уловил дух времени в своей песне, которая в 93-м стала хитом:
'Когда на небо призовут
И там свершится божий суд
Я за грехи отвечу сам
И славу истине воздам
Один у жизни на краю
Я боль предсмертную допью
Ну а пока не вышел срок
Жизнь, дай мне воздуха глоток…'
Дух времени! Мы все очень нуждались в глотке свежего воздуха, в действительно хороших переменах и мы готовы были отвечать за все — сделанное и сказанное…
Следующий том по ссылке: https://author.today/reader/590343/5651362
