— Я с ними поговорю, — пообещал я. — По поводу дивидендов и прочего. Миша, дорогой мой человек, не время сейчас! Ну честное слово! Все в порядке будет. Давай заниматься тем, что само в руки плывет!

— Кому-то может и плывет… — задумчиво протянул Миша. — Ну ладно! Не время, значит не время. Только, Леш, мнение свое я высказал — не нравятся мне эти два борова!

— Да хрен с ними, — махнул я рукой, давая понять, что разговор о «нефтяниках» — дело пустое. — Ты лучше расскажи, что интересного прикупил в последнее время.

— Да так, — скромно потупился Афганец. — По мелочи. Двадцать процентов завода «Луч», например. Ты же сам знаешь!

Завод «Луч» выпускал какую-то хитрую электронику промышленного назначения. В настоящее время дышал на ладан и тихо умирал. Впрочем, ценность представлял — комплекс производственных и административных зданий, земля в хорошем месте, транспорт, оборудование…

— Тоже хорошее дело, — сказал я радостно. — Миш, у меня сегодня тяжелый день, я уже собирался…

Миша мгновенно насторожился.

— А чего он тяжелый-то? Что случилось?

— Да нормально, — сказал я устало. — Была небольшая проблема, уже решили.

— С фондом «Милосердие»… — сказал Афганец, глядя почему-то в пол.

— Ух ты! — искренне удивился я. — Откуда знаешь?

— Слухом земля полнится, — улыбнулся Миша. — Говорят, что все в мире взаимосвязано!

Я задумчиво побарабанил пальцами по столу и сказал:

— Я уже сегодня удивился один раз. Ну, Миш, давай! Удиви меня еще, гулять так гулять.

Миша снова смущенно улыбнулся.

— «Милосердие» — полезная контора, — сказал он.

— Для кого⁈ — не выдержал я. — Может для кого и полезная, но этот черт, Камолов, у стариков квартиры отбирает! Родственник нашего близкого человека под раздачу попал! Второй раз за день объясняю, Миш!

— Родственник? — еще больше смутился Миша. — Я не в курсе был. Накладка получилась, такое бывает. Конечно, этот Камолов — не самый приятный человек. Между нами говоря, гнида редкая. Говоришь, квартиры у стариков отнимает? Верю. Но знаешь, Леш… Есть такие люди. Вроде бы, конченная тварь, а всем нужен. Это как раз тот случай.

— И тебе нужен? — саркастически спросил я.

— И мне, — кивнул Миша. — И тебе. Ты же большими делами занимаешься, Леш. С губернаторами, прокурорами… Высоко летаешь, а мы по грешной земле ходишь. Раз уж у нас базар пошел начистоту, то я скажу, лады?

— Валяй! — рубанул я.

— Твоя задача с этими шишками вопросы решать. И ты ее выполняешь на все сто! — заверил меня Миша. — А у нас другие задачи. Менее масштабные, незаметные… Иногда некрасивые, чего уж греха таить!

— Ближе к Камолову, Миша! — попросил я. — Устал, как собака сегодня. Честно, не до лекций про жили-были.

— Можно и ближе, — согласился Афганец. — Ты в курсе, что наш химкомбинат активно занимается благотворительностью?

Я с удивлением посмотрел на Афганца.

— Вижу, что не в курсе, — усмехнулся он. — Вот, я тебя в курс ставлю. В прошлом месяце — сто пятьдесят штук «грина». В позапрошлом — сто восемьдесят. И так далее. Получатель — фонд «Милосердие». Господин Камолов.

— Помойка? — спросил я мрачно.

— Не на сто процентов, — улыбнулся Миша. — Где-то на девяносто. Мы им загоняем бабки на счет. А они нам обратно — налик. Минус небольшой процент. Не все, конечно, но процентов двадцать через них выводим. Твою долю, кстати, тоже.

Я нервно рассмеялся. «Помойками» мы называли фирмы, через которые выводилась прибыль. Директор завода не может так просто пойти в банк и снять сто миллионов. Это вызовет массу ненужных вопросов. Зато он может заключить сделку с «помойной» фирмой. На строительные работы, например. Или перевозки. Или вообще, консалтинговые услуги. Деньги с завода уходят на счет «помойки», где обналичиваются и передаются обратно директору. За вычетом гонорара устроителям «помойки». Самая обычная схема по обналичиванию. Используется повсеместно, кроме чисто криминального бизнеса, который никак не связан с банками, налогами и с государством не соприкасается.

Некоторые особо жадные коммерсанты массово открывали «помойки» на своих сотрудников — водителей, уборщиц, охранников и прочий мелкий офисный люд. Частенько это заканчивалось неприятностями. Мы же работали по старой схеме — с уголовниками. Еще покойный Немец начал снабжать нас «зиц-председателями», которые, освободившись из мест заключения, были счастливы получить немного денег просто так. В этом смысле, наш интерес был вполне взаимовыгодным, мы нуждались в подставных лицах.

Сейчас вместо Немца — Коля Кучерявый, с которым в прошлом году меня познакомил Матвей. В тот раз он должен был поддержать наших конкурентов по водочному бизнесу, но не поддержал. Кучерявый правильно оценил ситуацию и саботировал просьбу более авторитетных «коллег», причем, чтобы в его среде не подумали о нем плохо, спрятался в СИЗО. Посидел там совсем немного, пару месяцев, пока мы разруливали вопрос с конкурентами, а когда вышел, мы возобновили с ним схему, которую использовали при Немце. Теперь уже Коля был для нас «поставщиком» откинувшихся из МЛС зеков, на которых открывались всевозможные фирмы. Иногда для того, чтобы просто провернуть одну фиктивную сделку и исчезнуть… Коля Кучерявый имел с этого свой небольшой процент, и — что еще более важно для него — имел возможность сказать в своем кругу, что пресловутая фирма «Астра» платит бабки ему, Коле! Правда, не уточняя, что плата эта не «за боюсь», а за вполне конкретную услугу. В защите Кучерявого мы, конечно же, не нуждались, сами могли его защитить при случае.

А люди, оказывается, работают изящнее и тоньше! Есть благотворительный фонд. Туда заводятся сотни тысяч, если не миллионы долларов. Помогать несчастным детишкам, престарелым, инвалидам и прочим нуждающимся. Благое дело! Только бабки, само собой, никаким нуждающимся не идут, а, как и положено, возвращаются обратно к отправителю. Господин Камолов возвращает деньги, получает свою долю малую — такой вот нехитрый бизнес.

— Понятно, — сказал я устало. — Миша, ты же понимаешь, что этот хрен экономику с чистой уголовщиной совмещает? Агентство недвижимости у него, через которое…

— Да понял я, — перебил меня Миша. — Мерзкий тип, факт. И жадный. Но, Леш, а каком-то смысле мне его поведение понятно…

Я с удивлением посмотрел на Афганца.

— Ну а че? — продолжил он. — Он же видит, какие бабки крутятся, отмываются, через него идут… Видит и понимает, что к реальным доходам его никто и никогда не подпустит. Без шансов. Вот и тянет откуда может. Нет, нет, я не оправдываю его, я говорю о том, что поведение его понятно!

— Да и хрен с ним, — подытожил я. — Миша, с меня на сегодня хватит господина Камолова. Надоел. Не хочу о нем говорить. Пусть пойдет и свечку поставит, считай, что второй раз родился сегодня.

— Да, базара нет! — оживился Миша. — Еще несколько слов, чтобы окончательно тему закрыть. С квартирками он больше мутить не будет. Я думаю, что твои друзья-спортсмены все ему уже объяснили. Теперь ребра залечивает. И еще один момент, Леха. Этот Камолов как раз на своем месте. Понимаешь, почему?

— Ну? — спросил я с любопытством.

— Должность у него такая, что в один прекрасный день придется его сливать. А такого козла и слить не жаль. Понимаешь?

Я махнул рукой.

— Ничего я про это не знаю и знать не хочу. Мне вот что скажи — Матвей тоже с ним работает? По обналу?

— Это ты сам у него поинтересуйся, — хитро прищурился Миша. — Но если хочешь мое мнение, то работает. Сам или кто-то из его партнеров. Скорее, что партнеры. Сам он…

— Сам он не очень в финансовых делах… — закончил я за Афганца. — Ясно, Миш. Вопрос исчерпан, я полагаю?

— Вполне, — кивнул он. — Ну что, по домам? Время позднее…

— Еще несколько бумаг посмотреть нужно, — сказал я.

Миша понимающе улыбнулся.

— А по нефти ты все же подумай, — сказал он. — По мне так кинуть нужно этих малохольных, их не кинуть — себя обокрасть! Ну или поговори с ними. Прибыль есть — пусть платят.