В Пекине, по данным поступающим от «английских друзей» всерьёз озаботились вопросами противостояния российской экспансии. Только вот реальных сил у династии Цин кот наплакал — их армии даже не дойдут до линии границы — разбегутся. Ну а с маньчжурскими князьками повоевать придётся. Но партизанская война всё-таки не полноценные боевые действия. Интересно получилось с корейцами, вассалами Китая. Делегация из Сеула, прибыв во Владивосток пыталась вяло протестовать против захвата части корейского побережья. Но когда увидели карту, где Россия на месте Гензана нашей реальности намерена устроить военную базу и отторгнуть от Кореи район примерно в десять тысяч квадратных вёрст, загрустили корейцы неимоверно.
Однако великодушный Константин обещал разрешить сию проблему, но потребовал ежегодно выделять две тысячи молодых и здоровых работников, которые по полгода (с апреля по октябрь) отработают на строительстве укреплений Владивостока. Взамен Российская империя обещает защищать Корею от нападок злых соседей, как Японии, так и Китая. После отбытия делегации, бросил в камин на коленке нарисованную карту. Блеф удался, рабочие руки будут. Всё чаще посещала мысль — а может, ну нафиг путешествие до Аляски и Калифорнии. И так дел громадьё, чуть позже побываю на американском континенте, ничего страшного. Тем более Российско-Американская Компания уже знает где находится штаб-квартира великого кня зя, уже «проторили дорожку» до Владивостока. С привлечением в пайщики великого князя Константина дела у Компании непременно пойдут в гору, да ещё и обещание второго сына императора и генерал-адмирала флота сделать стационарами в крепости Росс и в Ново-Архангельске три-четыре фрегата, здорово поможет в борьбе с браконьерами и прочими авантюристами, считающими заокеанские владения Российской империи чем то вроде проходного двора, откуда незазорно стащить, что плохо лежит…
Америкашки, те возмутятся, естественно, равно как и Компания Гудзонова залива, да и чёрт с ними. Подождём, пока Линкольн политический вес не наберёт. И такой ошибки как посылка эскадр Попова и Лесовского в помощь северянам, здесь точно не допустим. Кстати Степан Степанович Лесовский пришёл с подкреплением с Балтики, очень просил молодой и перспективный офицер о переводе с Чёрного моря на Тихий океан. Вот будущего «дядьку Степана» и отряжу на охрану Аляски. Пускай осваивается.
В Николаевске-на-Амуре вовсю работала судоверфь, — Невельской забрал с собой всех корабельных плотников и зимой времени даром не терял — готовились в мае начать постройку брига — борца с браконьерами. Такие кораблики Геннадий Иванович решил выпустить серией в полтора десятка килей, дабы прикрыть Охотское и Японское моря.
В феврале во Владивосток привезли тщательно укутанные ящики — три фотографических аппарата. Их доставил молодой человек, некто Игорь Вьюнков, судя по рекомендательному письму брата — фанат фотографии, готовый поехать на Дальний Восток, лишь бы не расставаться с «волшебной камерой». Первые же снимки панорамы города, бухты Золотой Рог с «Авророй» и «Дианой» во льду, великого князя с офицерами были отправлены с фельдъегерями в Петербург. Пускай папенька с маменькой полюбуются на возмужавшего Костеньку. Да и невесте «карточку» покажут. Ради такого дела пришлось даже полчаса позировать на фоне камина и шкур трёх тигров.
Огромной популярностью пользовались фото с великим князем. Особенно те, которые Константин собственноручно подписывал: «Доблестным молодцам-финляндцам Семёну Ерахтину, Петру Нечипоруку, Сергею Инину, Кузьме Голопупову на память о совместной службе. Вел. Кн. Константин Николаевич»…
Народ прям рядом с иконами сии произведения фотоискусства вывешивал, а у кого икон не было, то и вместо оных.
Вьюнков напросился на приём уже через две недели после приезда. «Расходники» тратились столь ударными темпами, что фотограф трагическим голосом пророчил скорое прекращение работы. Что делать — успокоил впечатлительного юношу, хотя он и старше меня лет на пять, с фельдъегерями же отправил и письмо к цесаревичу, кто поможет, если не брат?
Мысль создать альбом с видами Владивостока, Камчатки, Аляски, Сахалина давно витала в воздухе, вот Вьюнков и займётся этим важным делом — реклама для переселенцев нужна. А рисунков великого князя (весьма недурных рисунков, без ложной скромности скажу) здесь явно недостаточно.
Доктор Макаркин прибывший в составе «амурских батальонов» и находящийся в станице Константиновской, прислал архиинтересное письмо. В Китае по данным эскулапа, полно рассадников чумы и вдруг да решатся подлые косоглазые соседи извести северных варваров, заслав в русский плен заражённых маньчжуров. Ай да доктор! Срочно вытребовал его во Владивосток, служить в канцелярии великого князя. И медицинские таланты тут отходят на второй план — правильно мозги у Макаркина Павла Анатольевича из мещан Московской губернии заточены. Пора уже и собственную разведку-контрразведку создавать, хватит надеяться на якобы всё знающих и всё видящих агентов Бенкендорфа.
Под влиянием письма Макаркина написал Пирогову, просил Николая Ивановича уделить внимание дальневосточным территориям и выразил готовность оплатить учёбу десяти-пятнадцати военных медиков, которые затем уедут на Амур и Тихий океан. Ну и про возможное занесение чумы из Китая выразил опасение. Вообще народ здесь болел редко, больше переломы и растяжения давали работу докторам. Так ведь и ехали в края дальние люди здоровые, в большинстве молодые.
Да, необходимо в первую очередь налаживать медицинскую службу и систему начального образования, и телеграфную линию тянуть и угледобычу развивать, и корабли чинить и строить, и дороги прокладывать и продовольственный вопрос решать…
Накатило, двое суток хандрил — никого не принимал, пил вино, читал. Народ шептался — не иначе Константин Николаевич творит очередной поэтический шедевр. Вернул к активной жизни подпоручик Поскрёбышев, доставивший во Владивосток трёх англичан, «заблудившихся» на российской территории. Что побудило почтенных джентльменов шариться по тайге, понятно было и без допроса. Среди вещей просвещённых мореплавателей были обнаружены значительные суммы рублей в мелких купюрах, а также изрядное количество золотых и серебряных монет. На двоих выправлены документы — купец второй гильдии Илья Никандрович Шерстобитов со слугой Никитой Степановым.
— Как ты их определил то, Прохор Сергеевич, что англичане? Хари вон заросшие, не хуже чем у старообрядцев, одежда наша, русская.
— Так они, ваше императорское высочество, привал устроили, костерок разожгли на тракте в двух верстах от заежки, мы мимо и проскочили, ещё удивились — нет бы, доехать немного, в тепле повечерять. На столбах указательных про стоянку и написано и нарисовано — неграмотный и тот поймёт. А вёрст через пять повстречался Петро Голиков…
— Который Голиков, который двадцать колод пчёл привёз в Константиновскую в прошлом году?
— Он самый. Так Петро и говорит — это купец, край какой непонятный. Если в заежках где ночуют — молчком всё, а чаше стороной объезжают ямские избы. И вроде как один из слуг купца, который поздоровше, — немой.
— Ну а ты, значит, проверить решил кто они такие?
— Так точно, ваше императорское высочество. Отправился вслед за Голиковым, а как он мимо подозрительной троицы проехал, сумел я скрытно подобраться и послушать. Речь не русская, — похожа на английскую, и все трое на ней говорят. Немой вовсе очень даже оказался разговорчивый.
— Ясно. Дальше что.
— Вернулся к своим, ружья взяли наизготовку и на лазутчиков. Те как поняли — бежать было, да куда? Кругом тайга дикая, снег до пупа. Побросали пистолеты, сдались. Вот их пистоли…
— Ого, какими знатными трофеями разжился, Прохор Сергеевич. Себе оставь, у меня хватает оружия. Значит, так и не признались кто, куда, откуда и, самое главное, — зачем?
— Молчок, ваше высочество, старший, который представился купцом Шерстобитовым, вначале вами пугал. Мол, люди великого князя, с важным поручением во Владивосток спешат. А те двое помалкивали. Только зыркали недобро. Да против полутора десятков егерей где им. Но руки связали. Мало ли.