Американо-мексиканская война меж тем громыхала где-то далече, «пиндосы» ломили и гнали «латиносов», высаживались десанты на побережье Мексиканского залива сходились в сражениях тысячи (немногие тысячи, объективности ради следует отметить) бойцов, но на тихоокеанском побережье на удивление царила тишь да гладь.
Похоже, без отряда Фримонта вся концепция овладения Верхней Калифорнией у тайных и явных сторонников Северо-Американских Соединённых Штатов рухнула подобно карточному домику.
Переселенцы с восточных штатов, брутальные бородатые мужи, патриархи, предводители многочисленных семейных кланов, ещё вчера с презрением посматривавшие на мексиканцев, узнав о трагической гибели отважного капитана и его бравых сподвижников, мгновенно «слились» и отсиживались на своих фермах, нос боясь высунуть за периметр участка. Таким образом план по привлечению к боевым действиям хорошо вооружённой «пятой колонны» не сработал и командору Стоктону элементарно не хватало поддержки.
Правда, в последние недели июля распространялись слухи, что две тысячи всадников (в иных трактовках три тысячи и две с половиной) спешно направляются в Калифорнию «путём Фримонта».
Хитрый «американец» Савик, лукаво прищурясь рассказал великому князю о несметной воинской силе, которая и наведёт порядок в здешних краях. Обтекаемо так рассказал, с издёвкой и намёком на скорое выпинывание русских из Калифорнии, а не придерёшься. Какой мерзкий гадёныш — скользкий, суетливый, неопрятный тип, мелкий коробейник, всех знающий и со всеми состоящий в товарно-денежных отношениях. Причём должен был как он здешним колонистам, так и многие — ему. А сие наводило на мысли о работе недотёпы Савика на «правительство». Шпион хренов.
Видит Бог — присутствуй при нашем разговоре свидетели, которые бы потом рванули к американцам, при них бы показательно повесил торгаша-соглядатая, так сказать в назидание и устрашение.
Но Савик заявился в форт Росс один, потому и уцелел.
— Говоришь, путём Фримонта идёт кавалерия?
— Да князь.
— Значит и конец у них таков же случится как у незадачливого следопыта. Я так думаю.
— Может быть, князь, вы как великий прорицатель, видите, где закопаны несметные сокровища дикарей?
— А ты дерзок, лавочник. Одно скажу тебе точно — если за три часа не уберёшься за пограничную черту, то висеть тебе вон на той сосне, вон на том суку. Готов об заклад побиться, что так оно и случится. Принимаешь пари?
Савик так нахлёстывал свою кобылу, что посланные следом «сопровождающие» доложили — менее двух часов потребовалось наглецу дабы покинуть «Русскую Калифорнию».
В первых числах августа Стоктон решился на захват Лос-Анджелеса. Доблестный капитан Игнасио прислал с подростком лет четырнадцати-пятнадцати послание, в котором просил подтвердить своё слово о невыходе российских вооружённых отрядов за пределы уже захваченной и осваиваемой, «застолбленной» так сказать, нами территории. Юный партизан стоял и ждал ответа. На миг стало жаль парнишку — наверняка погибнет в ближайших стычках, на войне юные и идейные уходят первыми. С такого худого и жилистого Джек Лондон позже напишет своего «Мексиканца».
— Капитан уводит свой отряд на юг, в помощь столице штата?
— Я не знаю.
— Можешь не говорить. Военная тайна это святое.
— Каков ваш ответ, принц?
— На бумаге я писать ничего не буду, ты это понимаешь?
— Да. Капитану достаточно вашего слова.
— Русские солдаты останутся в пределах тех границ, которые уже очерчены. Удара в спину не нанесём, только с уходом отряда на юг, здесь оживятся американские колонисты. За них ручаться не могу, а народ они подлый и скрытный.
— Знаю. По пути сюда в меня дважды стреляли из засады.
— Хм, вечером на Монтерей пойдёт шлюп, как тебя зовут, солдат.
— Хосе.
— Ну как же сам не догадался! Конечно же, Хосе!
— Вам говорил про меня капитан?
— Что? Ах, да, Игнасио много рассказывал о своих храбрецах. Так вот, Хосе, я готов купить твоего рысака за хорошую цену, какую назовёшь, а тебя переправить до Монтерея на корабле. На месте купишь себе нового коня.
— Хорошо, принц. Я согласен.
— И ещё, солдат. Если вдруг не получится одержать победу, военное счастье переменчиво, скажи капитану, что он может укрыться здесь, на русской земле Калифорнии.
— Это наша земля!
— Отложим спор. Так вот, если прижмёт, уходите к нам, а встретив русских солдат кричите: «цесаревич Александр».
— Как, «чешаревищь Алехандро»?
— Да, примерно так.
— Примите коня в подарок, принц.
— Самсонов! Мигом принеси револьверную пару и штуцер из пристрелянной партии и сотню, нет две сотни зарядов, отдариться надо!
Юный патриот Мексиканской республики отбыл на «Азарде» в Монтерей, а на следующие сутки из «Беловодья» прибыл генерал-майор Образцов, инспектировавший границы русского анклава.
Генеральский чин надо было отрабатывать и Сергей Вениаминович с четвёркой офицеров, с ним прибывших, рьяно взялся за дело. Мой «укрепрайон», возводимый вокруг форта Росс, Образцов тактично, но твёрдо раскритиковал. А вот обустройство границы похвалил — особенно систему оповещения, когда наряд, встретив превосходящие силы нарушителей, мог вызвать дежурный взвод к угрожаемому участку. Голубиная почта между фортом Росс и «Беловодьем» работала вполне исправно, казаки быстро поразвели голубей-почтарей, даже в избыточных количествах. Но, — подразумевались и неизбежные «боевые потери». В Европе даже отряды соколятников действовали, для прерывания сообщения между вражескими армиями. Вероятно, такой прогресс в военном деле мог и на Северную Америку перекинуться. Да и мало ли хищных птиц в природе.
Проведя с генералом пару дней я успокоился — Образцов прекрасно понимал здешние расклады и плотными колоннами вести солдатиков под пушки не планировал. Да и где набрать столько солдат? Даже «раскулачив» эскадру и получив две «морские» пехотные роты мы не могли закрыть все направления не такого уж и большого кусочка родимой русской землицы. Да, русской! Церквей сейчас было аж три штуки — две в форте Росс, одна, моряками поставленная в Константинополе Тихоокеанском, а в бывшем поместье Саттера Ефим Фомич Кустов сотоварищи недолго думая зафигачили часовенку, по всем правилам и канонам старообрядческого церковного зодчества. И когда только успел бравый есаул? Ведь он, разогнав всех по работам, с десятком единоверцев в страшной тайне промышлял золотишко. Причём промышляли собственно три опытных старателя, а остальные шесть во главе с Кустовым обеспечивали «ближний круг охраны».
По сию пору конспирацию удавалось блюсти, а отлучки бригады старателей маскировались разведкой местности и заготовкой пограничных столбов. Насколько долго это будет продолжаться, — чёрт его знает, но пять пудов «верхового и лёгкого» золота уже находились под круглосуточной охраной моих телохранителей, благо дом-резиденция великого князя в форте Росс стоял отдельно от прочих строений и был подготовлен к возможному штурму.
Образцов деятельность отряда Кустова в целом одобрил, указав лишь на особо опасные направления, откуда могут просочиться на территорию Русской Калифорнии банды индейцев или отряды американской армии. Кстати, генерал привёз с наших «восточных рубежей» те же самые новости, — белые колонисты переселенцы чрезвычайно напуганы истреблением отряда Фримонта и считают это делом не индейцев, а мексиканцев или даже коварных русских. А потому «пионеры» пугливы, покорны и предпочитают без споров убраться подальше.
— Не доверяю я показушному миролюбию протестантов, Сергей Вениаминович. Эта сволочь была заранее оповещена о войне, о грядущем перевороте в Сономе. Но мы сначала смешали им карты, сами взяв власть в Сономе, а потом Кустов показал, кто здесь настоящий следопыт, а кто горлопан и пустобрёх.
— Ваше высочество, — от волнения генерал даже позабыл вставить в титулование «императорское», — так что же, отряд Фримонта…
— Вы удивительно догадливы, господин генерал-майор. Кустов после того дела и скаканул через чин, кстати, как и вы. Только подполковник Обра зцов ради такого карьерного роста всего лишь прибыл из Санкт-Петербурга в форт Росс и генеральские погоны носит, уж простите, авансом, а Ефим Фомич в глаза смотрел матёрым вражинам, когда их резать пришлось.