— Просто наброски для второй серии. — Беверли снова отпивает из кружки. — Честно, я ещё не уверена, что думаю об этом. Нужно ещё поработать.

На экране её ноутбука — отформатированный сценарий. В браузере открыто, кажется, миллион вкладок. Мне бы хотелось покопаться у неё в голове.

— Хочешь, я почитаю? — предлагаю я.

Её пальцы замирают над клавиатурой.

— О нет… оно… ну, оно ещё не готово для чужих глаз. Ещё нужно поработать.

— Может, второй взгляд помог бы?

— Нет, это глупо.

— Наверное, — говорю я с усталым смехом. Её лицо вытягивается.

Мой чёртов рот.

— Я имел в виду… оно таким и должно быть, разве нет? — уточняю я.

— Да. Должно. — Но её улыбка натянута.

Чёрт, чёрт, чёрт.

— Я не то имел в виду.

Она смеётся.

— Нет, я поняла. Правда.

— Дай мне почитать.

— Нет. — Мы оба останавливаемся на этом резком слове.

Теперь повисло напряжение. Я устал. Она тоже устала. Но в то время как Беверли пытается это преодолеть, я терплю сокрушительное фиаско.

— Извини, — говорю я, надеясь восстановить хоть какое-то расположение. — Всё… сегодня утром как-то не так выходит.

— Тебе не за что извиняться. И знаешь что? Ты только что переехал. Не стоило мне врываться и просить о музыке так скоро. Мне, наверное, пора.

Мои плечи напрягаются.

— Пора?

Она бросает взгляд через плечо.

— Мне нужно отвезти Роба на репетицию группы.

— Тогда я пойду с тобой.

Она склоняет голову набок.

— Зачем?

— Потому что… — Но у меня не находится слова, и мой мозг, кажется, зависает.

Это вызывает у неё слабый смех.

— Тебе не обязательно всегда следовать за мной, — говорит она.

Я отказываюсь заканчивать разговор на такой ноте.

— Я обещал помочь, — говорю я в качестве оправдания. — И я помогу.

— Приехав со мной и моим братом в старшую школу?

— Я не могу писать, даже если хочу, прямо сейчас, — признаюсь я. — Пошли, Ава. — Голова Авы поднимается, щёки набиты блинчиками. — Мы едем с Би.

С набитым блинчиками ртом Ава издаёт приглушённое:

— Би! Поехали!

Хотя руки Беверли скрещены, я вижу проблеск улыбки. Красивые розовые губы. Маленькая линия в уголке. Глаза, которые мерцают. Напряжение в моих руках тает, стекая к кончикам пальцев, отчего они покалывают. Я разминаю их и сжимаю в кулаки.

Я буду усердно работать, чтобы выманить как можно больше таких улыбок.

Глава 11

Волшебные руки, создавшие нас

Беверли

Если бы у меня был доллар за каждый раз, когда Гриффин бездумно следовал за мной, у меня было бы всего три доллара. На них в нынешней экономике не купишь даже швейный набор… но это приятно.

Я в бреду; в этом проблема.

Я почти не спала после работы всю ночь, и когда я сказала Робу, что Гриффин Харви поедет с нами, клянусь, он чуть не упал в обморок. Какой бы сестрой я была, если бы отказала ему в этом?

Я всё ещё погружена в ночные мысли, пока еду пять коротких минут до государственной школы Элк-Гроув. Я размышляю об исследованиях развития детей, учебных программах и обо всём остальном, для чего я не компетентна создавать новый сезон «Птиц на районе». Мне нужны настоящие профессионалы, чтобы помочь с этим шоу. Но времени нет. Это яма, которую я вырыла для себя, и я лягу в неё с Берни Бёрдом и остальной командой.

И Гриффином.

— Гриффин, ты должен зайти внутрь, — говорит Роб, поворачиваясь так быстро, что его футляр от тромбона почти бьёт меня по коленям. — Мои друзья будут просто в шоке — я хочу сказать, захотят с тобой познакомиться.

Гриффин моргает.

— О, э-э…

— Мы подождём снаружи, — вставляю я.

— Нет, — говорит Гриффин. — Нет, всё в порядке. Мы можем зайти. Может, даже сможем сыграть на гитаре или что-то в этом роде.

И вот мы здесь: хрустим по таящему снегу и веткам, чтобы пройти через чёрный вход в школу — тот же самый, которым я пользовалась, когда занималась театром. До окончания зимних каникул осталось несколько дней, так что в школе в основном тихо. Стук ботинок Гриффина и моих платформ по линолеуму разносится эхом вместе с приглушённым гулом из класса духовых в конце коридора.

Гриффин отстаёт, идя в ногу с Авой. Его голова дёргается вверх, создавая водопад каштановых волос вокруг его густой бороды. Его глаза под полуопущенными веками фокусируются на мне, и у меня перехватывает дыхание. Я отвожу взгляд к другой стене.

Гриффин с утра был сам не свой. Я не знаю, почему он согласился поехать с нами. Я уверена, что меньше всего он хочет знакомиться с друзьями моего младшего брата из школы.

Я окликаю Роба, который радостно шагает к классу духовых.

— Знаешь что? Может, встретим твоих друзей после? Ты всё равно опаздываешь.

Роб смеётся.

— Не моя вина. Тебе нужен был кофе.

— Топливо. Это топливо. — Я отмахиваюсь. — Иди-иди-иди.

Роб снова взваливает рюкзак на плечо, бросает последний тоскливый взгляд на Гриффина и спешит в класс духовых. Дверь открывается, на мгновение выпуская громкие звуки духовых, разговоры и шипящие барабаны, затем закрывается, снова создавая тишину в коридоре.

Гриффин прочищает горло.

— Я бы зашёл внутрь.

Я отмахиваюсь.

— Я не собираюсь беспокоить тебя больше, чем мы уже сделали.

— Ты меня не беспокоишь.

— Ну, ты же всё равно идёшь с нами.

Он пожимает плечами.

— Как я уже сказал, я всё равно не был бы продуктивным сегодня утром.

Я прикусываю щёку языком и киваю.

— Ладно.

Я верю ему, особенно с учётом того, как глубоки складки под его уставшими глазами. Он, кажется, тоже верит мне, потому что кивает.

Ава ковыляет по коридору, заворожённая тем, как её туфли ступают по твёрдому полу, их звук отражается от белых кирпичных стен и библиотечной фрески. Она начинает ёрзать в куртке, желая снять её. Гриффин усмехается, снимает её и перебрасывает маленькую куртку через своё массивное плечо. Наконец она замечает витрину и замирает, прижимаясь ладонями к стеклу и прижимаясь носом к нему.

Внутри — наши талисманы (да здравствуют лягушки-быки), награды за участие от нашей футбольной команды (которая никогда не выигрывает) и различные фотографии с выступлений, включая фото с моей постановки «Магазинчика ужасов» на выпускном курсе. Бо играл главную роль, всё ещё с натуральными рыжими волосами. Я напрягаюсь, когда Гриффин рассматривает витрину, но прежде чем он замечает фото, из коридора доносится другой голос.

— Беверли? Боже мой, Гриффин! Что вы здесь делаете?

Фрэн подходит. На ней её обычный вариант кардигана. Застёгнутый до самого верха. Брюки с небольшим белым налётом пудры от пончиков.

— Мисс Дауди… — формальность звучит грубо на моём языке, но старые привычки умирают тяжело.

— Пожалуйста, — говорит она, поднимая ладонь (тоже с намёком на пудру). — Ты уже взрослая. Зови меня Фрэн. — Она показывает между нами. — Устроили тайную встречу?

Я издаю нервный смех.

— Смешно.

Она шутит. Должно быть. Но когда её взгляд падает на витрину, жар поднимается у меня в груди.

Я больше не та девушка.

Я не приспешница Бо.

Как по собственному желанию, моя рука тянется к руке Гриффина. Его ладонь большая и теплее моей, и жар поднимается до локтя, как магма.

Я держу его за руку.

Почему я держу его за руку?

Гриффин на мгновение застывает, затем медленно обхватывает своими мозолистыми пальцами мои.

Это странно.

Это неестественно.

Мы держимся за руки так же, как он держит Аву: пальцы сложены чашечкой, не переплетены. Он мог бы так же вести меня в начальную школу. В этом нет интимности. Это вообще ничего.

— Мы просто ждём Роба, — говорю я.

Фрэн смотрит на витрину, скрещивая руки и наклоняясь.

— Ой, ностальгируешь по старым добрым временам?

— Конечно, — говорю я.