— Выскажешь ему всё, что думаешь?

— Очевидно, — говорит он. — Хотя его похмелье может быть достаточным наказанием. — Он дарит шутливую улыбку.

Моё сердце всё ещё бьётся неровно, пока я смотрю, как он стоит, переминаясь с ноги на ногу.

Я сглатываю.

— Прости за то, что случилось… пока я… сидела на тебе.

Он немедленно качает головой.

— Не надо.

— Что?

— Это не проблема.

— Нет, но… я была нарядной, так что я понимаю.

Он хмурится.

— Какое это имеет отношение?

— Я красивая сегодня вечером.

— Ты всегда красивая.

— Мне не стоило оставаться там и двигаться и…

Он издаёт смешок.

— Хочешь верь, хочешь нет, но у меня не просто так всё время встаёт. Я мужчина за тридцать, а не подросток.

— Но я не тот тип женщин, которые тебе нравятся.

Он скрещивает руки на широкой груди.

— А кто это говорит?

— Я говорю. Общество говорит. История говорит. Я не тот тип женщин, которые нравятся рок-звёздам.

Он качает головой и прикусывает щёку языком.

— Я знаю, что мне нравится.

— Ты не…

— Я знаю, что мне нравится, Би.

Это не настоящий разговор. Может, я уже вижу сны. Может, мне следует принудительно уснуть, и тогда я проснусь и снова буду в Элк-Гроув. Никаких «Грэмми». Никаких тесных платьев. Никакого Гриффина и красивых улыбок и случайных встреч с Бо.

Просто холодные ноги под стёгаными одеялами в маминой рукодельной комнате.

Писать.

Работать.

— «Старлет» отказался от меня, — признаюсь я.

— Что?

— Два стриминг-сервиса хотели «Птиц». Но «Старлет» больше не хочет.

— Значит, у тебя осталась только одна презентация?

Я киваю.

— «Коннекшн», — отвечаю я. Я понятия не имею, имеет ли всё это смысл, но я слишком пьяна, чтобы уточнять.

Гриффин сглатывает. Ему, наверное, нужна вода. И мне тоже.

— Мы сделаем это, — говорит он. — Ты получишь это шоу.

Я колеблюсь, прежде чем наконец сказать: — Ладно.

Я думаю, он сделает всё возможное.

Но никто из нас не может контролировать ни черта.

Мне очень нужна вода.

Должно быть, он читает мои мысли, потому что Гриффин стучит костяшками по дверному косяку и говорит:

— Я пойду принесу тебе воды. Просто… оставайся здесь.

Его шаги поглощают пол своими длинными ногами. Его волосы струятся за ним. Я помню, как впервые увидела его за кулисами того развлекательного шоу, когда он тоже бежал по коридору с целеустремлённым видом. Мужчина, которому было плевать на всех остальных и их мнения. Или, по крайней мере, я так думала тогда. Теперь я знаю лучше. Он заботится об Аве. Он заботится о своей группе.

Надеюсь, этот мужчина заботится обо мне. Хотя бы немного.

Это последняя мысль, которую я помню, прежде чем заснуть.

Глава 21

Шоу должно продолжаться

Беверли

Когда мы возвращаемся в Элк-Гроув, всё становится иным.

Не плохим. Просто… другим.

Мы с Гриффином держим дистанцию. Я с головой погружаюсь в подготовку презентации для «Коннекшн». Он закрывается, чтобы писать музыку.

Мы ведём себя очень — с большой буквы Н — Нормально, как и до церемонии: работаем и генерируем идеи, даже если мы сидим по своим углам, встречаясь лишь раз в день, чтобы обменяться мыслями, поужинать, а затем снова расходимся по своим делам.

Настало решающее время. Пан или пропал.

Сценарии летят из моих мозолистых пальцев, искусанных при шитье кукольных образцов и шершавых от склеивания фетра. Но под моими наушниками, заглушающими весь мир, я слышу одну и ту же фразу на повторе:

«Я знаю, что мне нравится».

Должно быть, я придумала эти слова в своём пьяном угаре.

Я выставила себя полной дурой.

Он видел, как меня вырвало.

Я упомянула его стояк.

Я делаю музыку громче и снова случайно втыкаю в себя иголку.

Тьфу.

К тому времени, как наступает наша зимняя фермерская ярмарка, я забыла, как быть человеком. Ярмарка проходит в крытом амбаре на территории Дейзи. Всё пахнет сеном или деревом. Я обхожу бегающих детей, бормоча неловкие «Прости», пытаясь изо всех сил не сосредотачиваться на мужчине рядом со мной.

Гриффин шагает высокий и внушительный. Это заставляет меня задуматься, рождаются ли в Элк-Гроув дети меньше, чем в остальной Америке, или он просто такой большой. Боже, от него пахнет великолепной кожей, поэтому я отворачиваю голову и вдыхаю сено.

Забавно переходить от оживлённых поездок на лимузине в Лос-Анджелесе, с гудками и выпивкой, к толканию коляски по проходу между белыми тентовыми палатками. Доски с меловыми надписями приглашают купить цветы, перец и варенье. Гул разговоров эхом отражается от высокого потолка, пока соседи сжимают горячий кофе под красными носами.

А затем есть Гриффин «Я знаю, что мне нравится» Харви. Я взглядом прослеживаю линии его лица, но застенчиво отвожу взгляд, когда его глаза резко встречаются с моими.

Руки Авы тянутся из коляски, указывая на прилавок Марии, полный варенья.

— Отличный выбор, Ава, — говорю я. — Нам определённо нужно больше варенья в жизни.

Это отвлечение, которое я принимаю.

Я оставляю Гриффина и хватаю пару случайных банок, только чтобы снова оказаться поглощённой его теплом. Гриффин появляется позади меня, роясь в заднем кармане в поисках наличных. Он перебирает сложенные купюры, чтобы найти двадцатку, и протягивает её Марии.

— Нет, — говорю я, отмахиваясь.

Он издаёт что-то похожее на смех, но это, наверное, жалость от того, что я даже не сдвинула его руку.

Гриффин не будет платить дизайнерам интерьера, но тратить деньги на меня? На Аву? Он не может потратить их достаточно быстро для нас.

Мария улыбается Гриффину, забирая купюру, несмотря на мою гримасу.

— На «Грэмми» было весело?

— Было здорово, — говорю я, пока Мария упаковывает наше варенье в пластиковый пакет с надписью «Спасибо».

— Теперь вы везде в интернете, — добавляет она. — Ты знала?

— Правда? — спрашиваю я, но слова выходят писклявыми.

Я знаю, что мы становимся вирусными. Я с позором проверила социальные сети под своим частным аккаунтом, чтобы узнать, что говорят. Мне нужно было убедиться, что я не опозорила его. Вместо этого я нашла неловкие видеоэссе, анализирующие наш язык тела, и короткие клипы с его голой грудью.

Интернет, кажется… поддерживает. Впервые. Это не то, к чему я привыкла.

— Вы двое так хорошо смотрелись вместе.

Мой инстинкт — протянуть руку к Гриффину — шоу должно продолжаться! — но я не могу заставить себя сделать это.

Теперь всё по-другому.

Да?

Может, я параноик.

Но когда я оглядываюсь, я вижу, как люди смотрят. Эдди, Фрэн, Мария, Тейлор… они видели то же, что и остальной мир: двоих на красной дорожке, которые держатся друг за друга интимно.

Я вешаю пластиковый пакет с банками на ручку коляски Авы.

— Спасибо, Мария, — говорю я, быстро уводя нас обратно в поток гуляющих.

— Всё в порядке? — спрашивает Гриффин.

Нет, не совсем, но я притворяюсь улыбкой и киваю.

— Конечно.

— Это ложь, — говорит он.

Я закатываю глаза с улыбкой, но не спорю. Я не могу солгать ему во второй раз.