Чего?

Ответ пришёл на рассвете.

Из-за деревьев, со стороны их лагеря, показалась колонна. Несколько десятков тяжёлых повозок, гружённых чем-то, накрытым брезентом. Игроки подбегали к телегам, снимали грузы, срывали брезент.

Я ошибся. Они не хотят брать в осаду. Они просто ждали орудий. Сейчас начнут ровнять крепость с землёй.

На площадке перед их лагерем разворачивалась тяжёлая осадная машина.

Требуше.

Огромная, с длинными плечами и тросами толщиной в руку. На снарядах — руны, светящиеся золотом. Светлые артефакты. Каждый выстрел такого орудия пробьёт мои стены насквозь. Каждый снаряд — зачарован, освящён, предназначен для разрушения нежити.

Игроки суетились вокруг машины, проверяли механизмы, готовили её к стрельбе.

— Все в укрытие! — мысленно рявкнул я. — Приготовиться к обстрелу! Личи — щиты!

Самое хреновое что орудие далеко за пределами дальности даже нашей баллисты. Уничтожить их можно только вылазкой. Но взять такой укреплённый лагерь с моими силами невозможно.

Первый выстрел.

Мимо. Снаряд пропахал землю в пяти десятках метров от стены крепости. Игроки тут же подбежали к требуше и принялись выкручивать прицел.

Десять минут.

Ещё один выстрел. Опять недолёт, но уже ближе. Всего десять метров от стены.

Пока мне везёт, но вечно так продолжаться не будет.

Так, что там в подземелье? Может быть получится собрать хоть кого-то

Нет.

Восстановиться успели около тридцати миньонов. Такими силами врага не отбросить точно, поэтому я отправил их на защиту производств. Пока я заперт в крепости, второй отряд врага уже уничтожил три лесопилки, каменоломню и сейчас медленно двигался в сторону двух расположенных на реке прессовальных цехов. Эти служили для изготовления особого металла, применяющегося в производстве редкого снаряжения.

Кажется, это конец.

Я стоял на стене, хмуро наблюдая за приготовлениями к третьему выстрелу, когда вдруг меня кто-то потрогал за плечо.

Герман.

Как всегда, когда какой-то пи.дец, он тут как тут.

— Привет, — Герман вымученно улыбнулся. — Как дела?

Я в ответ только усмехнулся.

— Понял, — хрипло произнёс он и закашлялся. — Как ты отреагируешь, если я скажу, что у меня есть план, как тебе выбраться из этой жопы?

— Говори, — сказал я, глядя, как с требушета срывается третий снаряд.

БАМ!

Стены форта содрогнулись до основания, но выдержали. От зачарованного базальта во все стороны полетела каменная крошка.

— Говори, — потребовал я.

— Ну… Если ты просишь.

— Нужна твоя помощь. — произнёс Герман после двадцати секунд молчания.

— Моя помощь? Ты шутишь? — я махнул рукой в сторону перезаряжающегося требуше.

— Ты и себе поможешь тоже.

— Давай к делу, а. — нетерпеливо ответил я. — Скоро этот форт разнесут к чертям.

— Хорошо. Что ты знаешь про отдельные золотые миры?

— Какие миры? — не понял я.

— Ну… Отдельно созданные под конкретного человека миры. Миры, где этот человек — бог. И творит всё, что хочет.

— Ничего об этом не слышал, — честно ответил я. — Ты можешь ближе к делу? Сейчас не время вести философские беседы.

— Это не философская беседа. Если я начну, как ты говоришь, «ближе к делу», то ты опять ничего не поймёшь. — Герман оскалился. На мгновение я увидел в нём прежнего, уверенного в себе странника. — Слушай меня и не перебивай, — Герман отвёл меня в сторону и, склонившись над моим ухом, зашептал: — Такие миры существуют. Люди, влиятельные и богатые из вашего мира, создают их под себя. То, что они там творят… не поддаётся никаким правилам и нормам. Они делают всё, что хотят. ВСЁ. — последнее слово Герман выделил особенно.

— И что? Тут тоже можно делать почти всё, что хочешь.

— Да? — Герман усмехнулся.

— Да. Секс, алкоголь, всё, что захочешь. Хоть оргии устраивай, никто тебе не указ. Хоть орки, хоть эльфы, хоть люди, хоть все вместе… Но я всё ещё не понимаю, к чему ты ведёшь. Зачем мне это знать?

— Я не устаю поражаться твоей наивности. Хорошо. Проще будет показать.

— Показать что… — начал было я, но помимо воли нырнул с головой в ролик виртуальной реальности.

Через время я вернулся в тело весь в холодном поту. Меня едва не тошнило от омерзения.

— И это ещё самые лёгкие кадры я подобрал, чтобы тебя не травмировать, — удовлетворённый моей реакцией, заявил Герман.

— Кто это?

— Это? Заместитель главы объекта №5, а заодно совладелец компании «Новая Эра». Тагиров Рашид Ахмедович — с усмешкой произнёс Герман.

— Кто⁈ Он же умер… сколько там… лет двадцать назад! — вспомнил я. — Его отстранили после скандала… с детьми.

Тут я вспомнил, что на видео, которое я видел, тоже фигурировали дети. И меня опять замутило.

— Не умер, а инсценировал свою смерть, чтобы избежать преследования, — ровно ответил Герман. — А сам погрузился в мир, созданный специально для него.

Я в ответ только покачал головой.

Водворилось несколько минут томительного молчания. Мерзость с видео упорно не шла из головы… Я теперь буду думать только над этим.

В это время в стену форта врезался очередной снаряд, но для меня это как-то отошло на второй план.

— Слушай… А те, на видео… это же NPC?

— Правильный вопрос, — Герман усмехнулся. — Нет. Это живые люди. Люди, пойманные на улицах и запертые в капсулы, где этот «человек» — бог.

— И они даже не могут умереть… — только теперь до меня начал доходить весь ужас происходящего. — Может, стоит сообщить в органы… Если это правда, его должны судить…

— Судить? А тебя справедливо осудили? А что касается органов… Кто, ты думаешь, ловит ему людей в его мирок?

— Не понимаю, что могу сделать я. От меня-то ты что хочешь?

— Помощи. Я хочу, чтобы ты с ним покончил.

— Я⁈ Покончил? Но как? Ты же сам говоришь, что он живёт в мире, созданном под него, где он всемогущий бог!

— Да. Я так и говорю. Но кто сказал, что богов нельзя убить?

— Слушай. Я бы рад помочь. Не знаю, что ты задумал, я готов выслушать план, но ты же видишь, что я сам на грани гибели. Вопрос разорения моих земель — вопрос времени! Я с удовольствием займусь этим, но может быть, давай позже?

— И у тебя, наверное, есть план? — Герман с наглой усмешкой уставился на меня.

— Нет, — покачал головой я после минутного поединка взглядов. — Но всё лучше, чем заниматься бесплодными попытками убийства богов.

— Посмотри ещё кое-что, — хмыкнул Герман.

— Стоп! Я не хо… — запротестовал было я, но вновь против воли окунулся в 3D-видеозапись. Да как он это делает!

Тут были дети. Много детей. Женщины. Мужчины. Боль, пытки и страдания, через которые им приходилось пройти, были просто чудовищны.

Если я могу прервать это. Остановить. Плевать. Я всё равно мёртв. А им ещё можно помочь. Есть только одно.

— Стой! Хорошо! Я согласен! Докажи, что это правда! Если это и правда так, я постараюсь помочь! — попросил я, не в силах смотреть за происходящим.

— Вот это правильный ответ. К тому же, поверь мне, это поможет решить и твои проблемы с врагами тоже.

— Клянись. — перебил его я.

— Что?

— Принеси Печать Немезиды, что всё сказанное и показанное тобой — правда. Что то, что я видел на видео, происходило на самом деле.

— Ты серьёзно?

— Клянись, или я прямо сейчас ухожу. А ещё не забудь упомянуть о том, что если я помогу тебе, то это поможет мне отразить атаку врага.

— Хорошо.

Печать Немезиды. Это клятва, которую нельзя нарушить.

Есть клятвы, которые нельзя нарушить. Есть клятвы, за нарушение которых платят жизнью. А тут ещё серьёзней.

Клянущийся произносит слова — простые, но от которых стынет кровь даже у богов. Небо темнеет, мир на мгновение теряет краски, и воздух становится тяжёлым, как вода. А потом — удар. Не гром в привычном смысле. Удар по самой ткани реальности. Мир вздрагивает. Земля идёт рябью. И тогда звучит голос — ровный, спокойный, лишённый эмоций. Так говорит не человек и не бог. Так говорит тот, кто стоит над ними. Тот, кто фиксирует.