Наконец, спустя не знаю сколько часов развилок и поворотов, она произнесла:

— Ты пришёл. Последний поворот — и ты там. Удачи, — пожелала она так, словно желала погибнуть нам обоим.

— Постой. Эй! — торопливо произнёс я.

Я ожидал как минимум хоть какого-то инструктажа о своих дальнейших действиях. Или хотя бы описания того, с чем я могу столкнуться. А не просто «Удачи», наполненного злостью.

— А как мне закончить с ним? Ну убью я его, и что? Он возродится и всё. Он же бог!

— Понятия не имею.

— А Герман? Он ничего не просил мне передать?

Алёна молчала.

Я ещё несколько раз позвал её.

Ничего. Либо она обиделась и молчит, либо куда-то исчезла.

А значит, я опять один.

Пожав плечами, я надел комплект выданного Германом снаряжения и шагнул вперёд.

Вспышка света.

Интерлюдия. Мир Тагирова Рашида Ахмедовича.

Рашид Ахмедович отдыхал.

Сейчас он лежал на песке, на берегу лазурного моря. В голове бушевал коктейль из красок и эмоций.

Наркотик.

Да.

Сделанный из лучших, созданных в виртуальном мире специально для него ингредиентов. Наркотик. В реальном мире за такой убивали бы миллионами — и всё равно не достигли бы.

Удовольствие.

Чистое. Абсолютное.

С чем сравнить, Рашид даже не знал… Коктейль взрывался в голове, словно бомба. Чувство… Не знаю. Непрерывный, длящийся несколько часов оргазм, усиленный в сотни тысяч раз. Эйфория. Чувство всесилия. Всё это смешивалось, усиливало друг друга, волнами удовольствия накатывая на Рашида Ахмедовича.

Что уж говорить… С выкрученной на тысячу процентов чувствительностью даже простой наркотик приносит просто крышесносное удовольствие. Что уж говорить про специальные разработки…

А где-то там, в пыточной, мариновались в ожидании своей участи новые пленники.

Волгин молодец. Отработал хорошо. Надо бы его наградить, — мелькнуло в голове у миллионера.

Через секунду он забыл о Волгине. Очередной приступ экстаза. О пленниках он не забыл.

Удовольствия бывают разного сорта. И это — особенное.

Молодая семья.

Отец — тридцать пять лет, крепкий мужик, работяга. Жена — двадцать восемь. Помоложе. Преподаватель в детском саду. Ребёнок четырёх лет. Наивное существо.

Они, как обычно, погрузились в обучающий видеофайл, где вместе с ребёнком должны были помочь мышке, лягушке и волку найти свой дом. Рашид аж хмыкнул от того, какие дебильные бывают виртуальные миры. А вместо этого «почему-то» оказались в клетке.

Он краем глаза смотрел, как они подбадривают друг друга. Успокаивают. Как мать с отцом, сами не понимая, что происходит, заверяют своего ребёнка, что всё хорошо.

Пытаются найти кнопку «выход из игры», которой… попросту нет. В его вселенной этой кнопки нет. Даже у самого Рашида. Чтобы её использовать, надо дойти до специальной локации. Так получилось случайно, когда настройщик мира спросил Рашида, как реализовать алгоритм выхода. Рашид отмахнулся и сказал, что выход не нужен. Тупой клерк так и сделал — хотя, конечно же, имелось в виду, чтобы выхода не было для рабов, а не для хозяина.

Потом, разумеется, выход понадобился. И его реализовали отдельно, в специальной локации на краю мира, добраться в которую было не так уж просто. Переделывать свой мир Рашид не разрешил.

Кстати, этот программист-неудачник теперь является одним из жителей его вселенной. Правда, надолго его не хватило. От боли и истязаний тот быстро сошёл с ума и теперь больше напоминал овощ, чем живого человека… Кстати, — вспомнил Тагиров. — Давно я у него не был… Надо бы навестить.

Действие наркотика постепенно ослабевало, открывая разум. Он ещё действовал и будет действовать несколько часов, но удовольствие уже не то.

Можно и навестить новых рабов… Сделать им… так сказать, ознакомительную экскурсию… — лицо Рашида изобразило глупую улыбку, и он хихикнул, не в силах сдержать предвкушение.

— Мама. Мама, а где волк? А когда мы пойдём домой? — засыпал вопросами маленький Дима.

— Не знаю, сынок. Скоро, — отвечала мать, хмуро глядя через прутья решётки.

— Всё будет хорошо, — вторил ей отец, сжимая кулаки.

Происходящее напоминало чью-то злую шутку. Вместо детской сказки они попали в какую-то… тюрьму, что ли.

Камера.

Тесная. Метра три на три, не больше. Стены — влажный серый камень, грубо отёсанный, ледяной на ощупь. Пол — такой же.

Никакой кровати, никакой мебели, ни окна, ни даже вентиляции — только узкая решётка в двери, через которую в камеру попадал свет да немного вонючей соломы в углу. Свет тусклый, желтоватый, идущий откуда-то из коридора. Пахло сыростью, плесенью и чем-то кислым, застоявшимся.

Судя по запаху, один из углов отведён под отхожее место.

Мужчина стоял у двери, сжимая кулаки. Он уже пытался трясти прутья, бить по ним, кричать — никто не приходил и не отвечал. Только эхо его собственного голоса отражалось от стен.

Девушка сидела на полу, прислонившись спиной к стене. На руках у неё был Дима. Мальчик прижимался к матери, глядя на отца широко раскрытыми глазами. Он не понимал, что происходит. Он просто ждал, когда мама или папа скажут, что всё хорошо. И тогда всё будет хорошо.

— Мам, а тут холодно, — прошептал он.

— Я знаю, — ответила она. — Потерпи немного. Скоро мы будем дома.

Она сняла с себя кофту и укрыла сына. Сама осталась в одной футболке. Стены были холодные, воздух — тоже. Она обняла Диму крепче, прижала его к своей груди.

Спустя пару часов отец перестал бить по прутьям. Он понял, что это бесполезно. Сел рядом с женой и сыном, прислонившись спиной к той же холодной стене, и обнял их обоих.

— Всё будет хорошо, — повторил он. — Я обещаю.

Он не знал, что это ложь. Он не знал, что будет дальше. Он не знал, что где-то там, за пределами этой камеры, их уже ждут. Что через несколько минут или часов дверь откроется, и войдёт человек, который считает себя богом. И что этот человек уже предвкушает то, что собирается с ними сделать.

Он просто сидел и обнимал свою семью. Потому что больше ничего не мог.

Внезапно раздался тонкий хрустальный звон.

Обычно таким сопровождался вход в игру нового игрока.

В камере, прямо рядом с ними, появился скелет.

Одет он был в какие-то лохмотья, больше присущие какому-нибудь каменотёсу. Рваная кожаная куртка, когда-то, видимо, прочная, а теперь покрытая трещинами и заплатами. Штаны, стёртые до дыр на коленях. Сапоги с оторванными голенищами. На голове — погнутая каска, чудом державшаяся на голом черепе. Всё это было пропитано пылью, потом, копотью и каменной крошкой.

За спиной у него торчала кирка. Старая, ржавая — лезвие покрыто бурыми пятнами, рукоять потрескалась, обмотка сбилась в комок.

От страха и неожиданности появления нового пленника женщина взвизгнула.

Скелет повернулся к ней и приложил палец к губам, призывая быть тише. Единственный, кто не испугался скелета, это был маленький Дима. Он смотрел на рудокопа большими голубыми глазами несколько долгих секунд, а после спросил:

— Дядя скелет, а вы поможете нам вернуться домой?

— Да. Именно для этого я сюда и пришёл. — заверил их скелет, поднимаясь на ноги и разминая конечности. Размявшись, он потянул из-за спины кирку, несколько мгновений недоуменно посмотрел на неё. Затем, словно видел впервые, рассмотрел своё тело, руки и ноги. Хмыкнул, пробормотал что-то себе под нос. Перехватил кирку двумя руками. В глазах скелета вспыхнул тусклый багровый свет. Оскал ровных, желтоватых зубов не предвещал ничего хорошего.

От скелета веяло нечеловеческой мощью. Чем-то древним, тёмным, что не поддаётся описанию. Мрачным, но справедливым.

Не отводя взгляда от нового пленника, мужчина медленно поднялся. Заслонил собой жену и сына. Руки сжались в кулаки. Он не знал, что это за существо, зачем оно здесь и что ему нужно.