— И поэтому она, ваша коллега, стала питать к вам отрицательные эмоции.

— Скорее потому, что я не дал ей убить себя.

Ловарская кивнула и спросила:

— И какие у вас теперь отношения?

Ардан ненадолго задумался. Какие у него отношения с капралом Алисой Ровневой? За минувшие полтора года можно было по пальцам одной руки посчитать количество слов, которыми они обменялись друг с другом.

— Мы делаем вид, что не замечаем существования друг друга.

Госпожа Ловарская снова кивнула.

— Ей повезло.

— Простите?

— Повезло, что вы подыгрываете ей и смиренно принимаете на себя роль злодея, чем спасаете ее разум и мировоззрение. Благодаря этому убитый вами возлюбленный для нее не так… омерзителен в своем предательстве. И потому она сама для себя, в ее глазах, не оступившаяся девушка, ненадолго позволившая себе поверить в сказку, а жертва сурового мира. Это действительно проще, — госпожа Ловарская водила пальцем по ободку стакана и смотрела за окно. — Пусть это и иллюзия, далекая от правды, но порой людям полезно обманывать себя. Потому что если всегда смотреть в лицо правде, Ард, то жить станет просто невыносимо. И это, заметьте, людям, чей век так краток. Всего семьдесят лет, да и то, тем кому повезет. Подумать только… семьдесят лет. Сколь скудно и скоротечно…

Ардан понял, что Ловарская уже говорила совсем не о капрале Ровневой, а о самой себе. Госпожу Ловарскую, при прочих равных, ждало куда больше, чем семьдесят лет. Даже несмотря на уже прожитые два с половиной века.

— Почему вы теперь служите во второй канцелярии? — задал, наконец, свой вопрос Арди.

Ловарская повернулась к нему, скользнула взглядом по фигуре и развернулась обратно к окну. Там больше уже не было ни детей, ни собаки, только лужи, отражавшие вновь начавшее затягиваться тучами небо. Может и это тоже до иронии остро иллюстрировало жизнь в Метрополии. Редкие моменты солнца между очередными ливнями и гранитным небом, всей своей тяжестью наваливавшегося на плечи.

А может все так лишь для таких как Ард… Милар… Тесс… и, теперь, еще и Магистр Ната Ловарская.

— После того, что произошло, Ард, — эльфийка отвернулась, чтобы спрятать свои слезы, но юноша все равно видел как блестели две алые полоски на ее лице. Ардан не очень знал, почему природа так устроила, но слезы эльфов обладали ярко-красным цветом, что часто путали с кровью. — Мне потребовалась операция. Тазидахцы… знаете, Ард, лучше всего здесь подойдет метафора с детьми, поймавшими кузнечика, бабочку или что угодно другое, заставившее проснуться их природное любопытство. Только вместо детей в моем случае были Тазидахские отморозки, а вместо бабочки…

Она провела ладонью вдоль себя, задержавшись рядом с животом.

— Я плохо помню большую часть произошедшего, кроме того, что в какой-то момент им наскучило… делать то, что они делали, и они решили, — госпожа Ловарская вздрогнула и прислонилась лбом к грязному стеклу тесной квартирки Тенда. Прекрасная эльфийка на фоне задыхающегося в смоге рабочего района столицы. Интересно, что на этот счет сказал бы Евлампий? Да будут Вечные Ангелы справедливы к нему. — Решили начать отрывать мне крылья, Ард. Из любопытства. И в том виде, который интересен уже далеко не детям… я не знаю, что конкретно они встав… чем конкретно они меня мучили, но хирургам и целителям пришлось… — ее ладонь, все еще лежавшая на животе, так сильно сжалась в кулак, что затрещала ткань одежды. — … вырезать часть меня. Самую, о Вечные Ангелы, ценную часть меня, Ард. Ту часть, которую я, может быть, по собственной глупости или даже из-за самомнения, столько лет не замечала. А когда потеряла, то… все вдруг стало таким пустым, Ард. Таким серым. Настолько же неважным, насколько и смешным. Так что… я понимаю вас и вашу жену, Ард. Лучше, чем вы могли бы представить.

Ард хотел что-то сказать. Очень хотел. Как-то помочь, каким-нибудь образом подобрать нужные слова, но не мог. Не умел. И, может, отчасти, даже боялся. Что он скажет? Что он, девятнадцатилетний юноша, может сказать женщине возрастом в два с половиной века, которая проживет еще целые века все так же, порой, с тоской глядя на то, как очередные дети будут играть уже с другой собакой.

Очередные дети… но не ее.

— Я уехала на север, — она тыльной стороной ладони вытерла щеки и вновь повернулась к нему с прежней, слегка натянутой, но все же улыбкой. — думала, что поможет. Но не помогло. Удивительным образом от эльфа во мне, Ард, только глаза и уши, а еще это нестареющее тело, которое я буду носить и после того, как и вы отправитесь узнать кто нас в итоге ждет, Спящие Духи или Вечные Ангелы. Да и ждут ли вообще, — она отпила морса и поправила одежду. — Так что я там не прижилась. И, удивительным совпадением, хотя мы с вами оба понимаем, что никакого совпадения здесь нет и вовсе, ко мне обратились ваши коллеги с предложением. Сперва ничего серьезного, просто проанализировать и перевести для них пару текстов. Но затем одно, другое и вот уже…

Она открыла свою миниатюрную, модную сумочку и выудила оттуда знакомое Арду удостоверение в черной, кожаной обложке. Внутри сиял серебряный феникс, фотография и несколько надписей.

«Капрал Ната Ловарская, вторая канцелярия, отдел исследований и разработок».

Они какое-то время молчали.

Первым не выдержал Ард.

— Простите.

— За что? За то, что не успели или за то, что я не поверила вашим словам, Ард, про то что ваши встречи с теми, чью жизнь переписал Арор, не заканчиваются ничем хорошим? — ее глаза, на миг, потускнели и покрылись стеклянной пленкой. — Ни в одном, ни в другом случае нет вашей вины. Но, признаться, я могу понять и вашу коллегу. Какое-то время я винила вас лишь в одном. Что, раз уж все так сложилось и вы не успели, то жаль, что вы не пришли позже. Может быть я была бы к тому моменту уже мертва. Но, боюсь, что тогда на моем месте вы бы обнаружили госпожу-лорд Эркеровскую. Так что я нашла смирение в том, что мое несчастье защитило маленькую девочку.

Маленькую девочку… ну разумеется. Для госпожи Ловарской все они просто дети.

— Вторая канцелярия, — протянула эльфийка. — знаете, Ард, мне начинает казаться, что в Черном Доме работают такие, как мы с вами, изломанные и выброшенные на берег этой жизни, потому, что мы лучше прочих знаем, что находится там. На глубине. И изо всех сил стараемся не дать утонуть тем, кто пребывает в неведении.

— Вы что-то узнали про Николаса.

Ловарская промолчала, но Арду и не требовался ответ.

— К этому, по распоряжению Полковника, мы перейдем уже после Нарихман, Ард, — через некоторое время ответила Ловарская. — Пока лучше сосредоточьтесь на том, чтобы не звучать, когда говорите на северном диалекте, как сломанная пластинка.

В дверь постучали. Два удара, пауза, а затем еще три, так что Ардан узнал гостя прежде, чем подошел к двери. Да и этот характерный запах дыхания с легкой поволокой табака, как и мерный, почти вальяжный стук сердца, он определил бы из тысячи. А вот глазам, когда дверь открылась, потребовалось добрых полтора удара того самого сердца.

На пороге стоял немолодой приказчик средней руки. Одутловатые щеки, нос картошкой, усы щеточкой, косой пробор под старомодным котелком и бумажный пакет под мышкой. Приказчик страдальчески оглядел Арда с ног до головы и голосом капитана Пнева произнес:

— Только не начинай.

— Я молчу.

— Ты как-то очень громко молчишь, господин маг, — Милар протиснулся внутрь и водрузил пакет на стол. — Фрукты. Как обещал. Груши с яблоками. За яблоки, кстати, пришлось выслушать нытье Дина.

Ардан прикрыл дверь и еще раз оглядел напарника. В прошлый раз Милар приходил сюда сутулым счетоводом в пенсне. В позапрошлый — багровым извозчиком с бакенбардами. Каждое его появление на этой квартире выглядело как выход нового артиста погорелого театра.

Что немного в мыслях отправляло Арда в их первую встречу, когда Милар забирал его из Дворца Царей Прошлого и отвозил в Большой. Он тогда тоже загримировался, пусть и не так сильно.