Фёдор Актанович поймал себя на том, что очень уж активно думает о будущих внуках. Какую наследственность они получат? Если все особенности Сергея перейдут и им, то… То это гарантированно новая генетическая ветка.

Поймав себя на этой мысли, мужчина окончательно понял, почему так всё сложилось. Милгарды тоже хотят новую генетическую ветку создать. Как и император. Вот кто главный лис, который наводит порядок в своих угодьях.

— Понятно, понятно… — сказал мужчина вслух.

Это и так было ясно до этого, но сейчас Фёдор Актанович осознал расклады на новом уровне.

И не сказать, что это ему понравилось. Ощущение было сродни тому, как человек находит гору золота. Если он глуп, то размечтается о том, как потратит богатство. Если умён, то… То задумается, как дотащить золото до надёжного места, как легализовать, как отбиться от всех желающих отобрать ценность.

Теперь даже переезд Авроры к Солейне выглядел совсем иначе. Первая жена точно расклады понимает. Не просто так боевую единицу в своё окружение подтянула.

Мужчина всерьёз задумался, не отменить ли грядущую помолвку. Куш большой, но ведь и вероятность, что их уничтожат, отнюдь не маленькая. Ну да кто такой путь выберет? Уж точно не потомственный аристократ. Кому, как не им, знать, что большие возможности выгрызаются у жизни, а не преподносятся на блюдечке.

Обмозговав это, мужчина поднялся и вышел из кабинета. Добрался до покоев сына, постучался.

— Отец? — открыл Артемий.

— Ты тут как? — спросил мужчина, направляясь вперёд.

Сыну пришлось посторониться, чтобы пропустить его. Как говорится, и у стен есть уши, в коридоре было лучше не болтать.

— Я-то нормально. Чего серьёзный такой? — спросил Артемий с подозрением.

— Пришёл проверить, не плачешь ли ты тут, — хмыкнул Фёдор Актанович. — Помнится, при знакомстве ты на Сергея свысока смотрел.

— Его прогресс пугает, — кивнул Артемий.

— Это да, — вздохнул Фёдор Актанович. — Ты знаешь, я никогда не настаивал, но боюсь, у тебя больше нет возможности оставаться в адептах. В грядущих событиях нужно быть хотя бы владетелем, чтобы иметь возможность сделать хоть что-то.

— Хотя бы, — дёрнул щекой сын.

— Хотел бы я, чтобы детям не приходилось рисковать, но такова жизнь.

— Я уже давно не ребёнок, — твёрдо ответил Артемий.

— Да? А чего выглядишь как сосунок? — хмыкнул мужчина.

— Ну спасибо, отец. Всё, иди из моей комнаты. Стану я владетелем, не переживай.

— Поменьше самоуверенности, — посоветовал мужчина.

История знает примеры, когда адепты, что Битвы, что Охоты, переходили на новый ранг в обычных условиях. Также история знает куда больше примеров, когда одарённые годами ставили жизнь на кон, но не могли преодолеть границу. Хватает и других историй — когда попытки заканчивались смертью.

Поэтому давить на наследника особо не было смысла. Считалось, что одарённый должен почувствовать готовность. Можно и принудить, но… Разве легко рисковать наследником? А не рисковать не получится. Слишком сложный вопрос.

Пожелав спокойной ночи, мужчина направился дальше, в другое крыло здания. Где нашёл комнату Авроры и снова постучался.

— Отец? — открыла дочь. — Зайдёшь?

Фёдор Актанович молча зашёл, отметил, что у дочери, как обычно, куда более чисто, чем у сына, но сказал совсем другое.

— Я тут подумал… Когда уже дедом стану, а?

— Ой, не начинай! — мигом закатила глаза Аврора.

— Как не начинать? Смотри, какой жених за тобой бегает! С Солейной вы тоже подружились! Так что давай, подсуетись уже!

— Ага, чтобы с пузом замуж выходить. Как будто нам и без того пересудов не хватит.

— Ну, ты уж постарайся, — улыбнулся мужчина. — Ладно, не буду тебя смущать. Спокойной ночи, доча. Завтра обсудим, что твоему мужу противопоставить можно, а то чё-то он… — покачал головой Фёдор Актанович.

Попрощавшись и с дочерью, мужчина отправился спать. По пути думая, что надо все дела перестраивать. Когда пойдут внуки, их семья должна быть готова их защитить, оказать любую поддержку. И против других Армстронгов, и против Милгардов, и против императора, и против вообще всех.

Впервые за долгое время мужчина вновь ощутил вкус сильного вызова.

— И когда только постареть успел? — хмыкнул он в тишине, идя по коридору. — Надо скинуть уже эту ржавчину…

В этот вечер Фёдор Актанович чувствовал небывалый энтузиазм. Впереди ждала сложная, долгая битва, которая пойдёт на разных уровнях, но ему ли избегать сражений? Наоборот. Мужчина собирался ворваться в это дело со всей доступной прытью.

Когда долго отсутствуешь, по возвращении жизнь превращается в серию интенсивных встреч, а также бесконечных разговоров.

Стоило мне вернуться домой, как Солейна сначала расспросила, как прошла встреча. Я на свою голову покрасовался, что двух Армстронгов уделал. Это привело к обсуждению магии, и жена засыпала меня вопросами о том, что там с моим прогрессом в этом направлении.

И спать ещё отказывалась ложиться, пока всё-всё не выспросила.

Утро. Завтрак. Обсуждение планов на ближайшие дни.

Я снова повёз Солейну на работу. Не только ради самого факта доставки, вопросы в академии тоже требовалось некоторые решить.

Поэтому, как довёл женщину до здания, сам отправился на полигоны. Где отыскал наставника Богомира. Занятие у него ещё не началось. Мужчина развлекался тем, что разминался, уничтожая снег на полигоне. Тот открытый был, за ночь его замести успело.

— Развлекаетесь? — спросил я.

Мужчина, который точечно использовал магию огня, перенаправил поток в мою сторону и атаковал. Я чего-то такого ожидал, появляясь у него за спиной. Выставив ладонь, подавил всё пламя. Тут же мне в лицо полетели многочисленные… эм… пособия с прошлых наших тренировок. Начиная с Верде и заканчивая более изощрёнными штуками, призванными пробить Власть и сделать мне больно.

— Я по вам тоже соскучился, — сказал я, выставив жёсткий щит.

— Ты чем-то напоминаешь моего бывшего ученика, — сухо заметил мужчина. — В память об этом весёлом парне убью тебя быстро.

— Силёнок-то хватит? — усмехнулся я, подначивая.

То, как исказилось его лицо в ответ, наверное, можно было назвать улыбкой. Вряд ли ласковой. Скорее хищной.

Мужчина ничего не сказал, но вокруг него забурлила магия. Выглядело это как россыпь кристаллов, что искажала обзор, переливалась разными стихиями и цветами.

Я стал серьёзным. Выставил ладони перед собой.

— Мой щит станет крепостью… — выдал я.

Сотни кристаллов врезались во вспыхнувшую защиту.

— Что защитит от врагов… — продолжил я. — Станет тем, что непреодолимо…

Вот вам забавный факт из жизни продвинутых магов. Если преодолеть смущение и кидаться пафосными фразочками на полном серьёзе, то это несёт конкретный практический смысл. Ну, кроме желания смутить врага этой несуразицей…

Идея проста. Магия завязана на ощущения. Ощущения связаны с чувствами. Пафосные же фразы способствуют вызову конкретных чувств. Это способ управления целыми потоками ощущений.

Говоришь слово «крепость» и разом пробуждаешь целый пласт ощущений, связанных с прочностью, твёрдостью и объёмной формой, защищающей сразу со всех сторон, на разных уровнях. Добавляешь что-то про непреодолимость и выводишь это на новый уровень, пресекая десятки возможных обходных путей.

Так что я не просто красивыми фразами бросался, а оперировал широким магическим потоком, что смело могло претендовать на высшую магию, между прочим.

Богомир вдарил так, что моя защита задрожала, завибрировала, в кое-каких местах прогнулась. Взрывная волна разошлась в стороны, земля вздрогнула.

— То, что непреодолимо, лишь иллюзия… — выставил он ладонь в мою сторону.

— Мои иллюзии прочней любой гордыни… — бросил я в ответ.

Оставшиеся разросшиеся кристаллы ударили тараном в одну точку. Меня потащило вместе с купольной защитой по бетону. После чего наставник притормозил.