— Что-то хочешь сказать? — спросил я у самоуверенного мужика. — Или Черновы им арбалеты подкинули? Прямо у меня под носом, на глазах у двух сотен человек?

— Возможно, так и было, — упрямо ответил он.

— Есть ещё и в-четвертых, — продолжил я, проигнорировав эту глупость. — Все эти люди уже были допрошены и успели сознаться. Так что, Светлов, или кто ты там… Очень хорошо, что пришёл сюда.

— Разрешите арестовать и допросить? — шагнул вперёд Долгов.

— Не спеши, Пётр Петрович, — улыбнулся я. — У меня есть для тебя другое задание. Возьми с десяток человек, а лучше два, если есть. Да направься в дом Светловых. Проведёшь обыск. В первую очередь заглянешь под хозяйский дом. Там есть неприметная дверь, ведущая в погреб. Внизу найдёшь ещё с десяток арбалетов и болты к ним. Изъять, привезти сюда. Если кто-то будет сопротивляться, арестовать. В городе есть место для содержания заключённых и допроса?

— Пытошная, господин? — спросил Пётр Петрович.

Я покосился на него, пытаясь понять, он правда это сказал? Пыто-ш-ная?

— Пыточная тоже не помешает, — кивнул я.

— Найдём, где разместить.

— Господин… — неверяще произнёс Светлов. — Господин барон! — бухнулся он на колени. — Пощадите!

— Чего ты так распереживался? — поинтересовался я. — Ты ведь сам сказал, вас оклеветали. Не волнуйся. Я обещаю, что проведу самое тщательное расследование. Пострадают только виновные, не сомневайся.

— Господин! — завыл он. — Пощадите!

— Неужели вина за тобой есть? — удивился я. — А так уверенно говорил, что оклеветали, — покачал я головой. — Хватит визжать. — Мой голос потяжелел. — Предложение у меня будет к тебе следующее. Слышишь меня? — прищёлкнул я пальцами, а то взгляд у него совсем ужасом наполнился. — Писать обучен?

— Да-а, господин, — быстро-быстро закивал он.

— Сейчас получишь бумагу и письменные принадлежности. Запишешь все свои прегрешения. Чем честнее, искреннее и точнее ты будешь, тем выше твои шансы избежать мучительной смерти.

— Прошу о милости, — бухнулся он головой в землю.

— Милость надо ещё заработать. Алиса, выдай ему бумагу, — сказал я в сторону.

Сам же прошёл мимо говоруна к толпе. Обвёл её взглядом. Выпустил Власть, накрыл всех разом, придавил так, чтобы прочувствовали.

— Слышали условия? — спросил я. — Берём бумагу и честно выписываем все свои грешки. Если ответы мне не понравятся, то уточняющие вопросы буду задавать совсем иначе. Время у вас есть до заката. Наказать всё равно кого-то придётся… — сказал я как бы в пустоту, будто размышлял. — Козлами отпущения станут самые нерасторопные.

Сказав, что хотел, потопал обратно домой.

Не было никаких гарантий, что моя задумка сработает. Стоило признать — повёл я себя оптимистично в плане ожиданий от людей.

Но тут ситуация идеально попадала под пословицу — у страха глаза велики. А ещё под то, что слухами земля полнится.

Я ушёл обратно в дом, подальше от чужих глаз. Толпа осталась стоять. Пленники связанные, с кляпами во рту, со следами допроса, сидели на месте. Светлова увели каяться в грехах. Начальник стражи весело убежал дербанить дом своего политического противника.

Ещё и градоначальник, который в задних рядах маячил, первым пример подал.

— Надо обо всём рассказать! — сказал он тихо, возможно, сам себе, но был услышал.

И провожен взглядами, когда побежал в сторону города. А дальше в толпе состоялся диалог, который сводился к ряду простых наблюдений, сомнительных выводов и хаотичного полёта мысли. Люди задались вопросом, а что это было. Потом кто-то ляпнул, что Светлов всех сдаст. Вспомнили и про градоначальника. Завязался спор, дошло и до драки. Кому-то глаз подбили. Потом толпа вдруг заметила, что несколько человек уже свалили, кто знает, куда и зачем.

В итоге это привело к тому, что весь этот сброд побежал стучать друг на друга, стремясь успеть первым. Ведь главное что? Правильно, главное первым донести информацию в нужном ключе до барина. Себя выставить в правильном свете, а остальных — в дурном. Всё это наложилось на слухи обо мне. По моей репутации не раз целенаправленно проходились, выставляя мясником Бюро. Как выяснилось, люди здесь про Бюро не слышали, но вот значение слова «мясник» в данном контексте понимали отлично.

Так что вскоре на меня обрушилась волна доносов. Следом ещё и волна жалобщиков пришла. Тех, кто замазан не был, но хотел справедливости и честного суда.

Как говорится, потекло гавно по трубам.

Домой я пришёл поздно вечером, скорее даже ночью. Большую часть времени провёл в здании стражи. Выглядело оно… Да как может выглядеть здание, где размещено двадцать человек, которое давно не чинили и чьи времена прошли ещё в прошлую эпоху. Я пока по центру прогуливался, поглядывал и мысленно прикидывал, сколько десятков (хотя, скорее, сотен) миллионов надо сюда вложить, чтобы всё починить да в приличный вид привести.

Да и надо ли? Можно, конечно, смотаться ещё разок в другой мир, набрать добычи да оплатить смету, но ради чего? Пусть город выглядит на столько, сколько он стоит. Так что в первую очередь нужно экономику налаживать, а потом уже украшательством заниматься.

Хотя дорогами придётся заняться раньше. А то грязь и ямы на центральной улице — позорище какое-то.

— Чего не спите? — зашёл я в гостиную.

— Так тебя ждали, — ответила Солейна.

— Смысл меня ждать? Особенно тебе следовало себя поберечь, — сказал я малость осуждающе.

— Я надеялась, что ты на новом месте уложишь меня баиньки, — ответила Солейна.

— Мог бы и позаботиться о беременной жене, — поддакнула ей моя мать.

— Вы тут сговаривались, понятно, — хмыкнул я. — Тогда быстро в душ и спать.

— А новости рассказать? — возмутилась Солейна. — Навёл там шороху?

— Да. Всё в порядке, — не стал я вдаваться в подробности.

Отчасти по той причине, что вдаваться особо не во что. Доносов и правда поступило много. Разговоров я тоже всяких подслушал. Теперь надо заняться тем, что называется методичная аналитически-следственная работа. Или, говоря проще, шаг за шагом проверить каждый донос, сопоставить информацию, выявить нарушения, изучить также бухгалтерию, как городскую, так и отдельных семейств. А там уже решать, что делать.

Начинаю чувствовать себя Кощеем, которому постоянно людей не хватало и приходилось множество процессов контролировать самостоятельно.

На то, чтобы навести порядок, ушла вся следующая неделя.

Порядок — громко сказано, конечно. Так, основные кучи раскидал.

Зато до состояния, когда задумываешься, что проще всех поубивать, чем разобраться, я дошёл на следующий день.

Народ немного выдохнул, понял, что вчера слишком во многом сознались, но немедленного наказания не последовало, и решил, что надо меня задобрить. Так к нам в дом пошла вереница бочек с пивом, различных разносолов и даже конвертиков с деньгами.

Н-да.

Ладно бы суммы нормальные предлагали, так нет же, мелочь всякую совали. Чем только сильнее меня раздражали. Не фактом взятки, хотя и этим тоже. А в первую очередь тем, что время забирали.

В конечном счёте я смирился, что проще один раз навести порядок, чем потом постоянно отвлекаться. Поочерёдно принял всех глав семейств. Изучил ситуацию. И пошёл по стопам императора, то есть поступил также, как и он в отношении элит. Обозначил, что с этого дня начинаются новые времена. Кто будет работать на благо города и играть по правилам — тому амнистия и освобождение от всех прошлых прегрешений. А до кого не дойдёт…

Демонстрация готовности применять насилие тоже была проведена.

Среди разбойников большая часть были не из этих земель. Их и казнили публично, через повешение. Родню местных семейств я пощадил. С приказом выслать виновников за пределы баронства, без права вернуться. В некотором роде это было частью сделки. Я бросил кость, не стал жестить, а за это мне сдали все ходы барона Лобанова.