— Я без претензий, — успокоил я его. Хоть и имелась лёгкая злость на слесаря, но в чём-то он был прав. К тому же мужик мне мог быть ещё и в дальнейшем полезен. Хотя бы те же магазины будет продолжать делать. Уверен, что и мне, и другим, кто оценит их простоту и удобство, они понадобятся. — У меня ещё к тебе дело есть.

— Весь во внимании.

— Вот такую ручку к автомату сделай. За мной не заржавеет, — я достал из кармана гимнастёрки сложенный листок из ученической тетради. На нём я худо-бедно изобразил тактическую рукоятку.

— А материал какой?

— Да любой. Хоть из дерева, хоть основу железную, а накладки из пластмассы. Только как можно легче.

— Хорошо. Сделаю, — кивнул он. И ещё раз сказал, протянув ладонь. — Ещё раз извини, Андрей.

— И я ещё раз скажу, что всё нормально, — я крепко пожал ему руку. — А теперь показывай свою работу, Вов.

Мужчина склепал аж шесть магазинов. Внешне они очень напоминали знакомые мне «рожки» для АК. Толькоу́же и немного длиннее. У каждого длина была сантиметров двадцать пять. По словам слесаря, в него умещается тридцать семь патронов. К моему автомату они подошли просто идеально. Только к размерам нужно будет привыкнуть. Но это дело времени.

Вот что значит золотые руки у человека! Есть самородки в нашей стране, есть! И их немало. Как тут не поверить в рассказы про Левшу, сумевшего подковать блоху?

— Сверял по двум автоматам в нашем батальоне, — пояснил мне Владимир. — Сидят прочно, патроны заряжать легко. Выходят без проблем.

— Держи, — я отстегнул от пояса флягу и протянул собеседнику. — Чистый спирт. Перед употреблением разбавлять. И вот ещё, — я достал из-за голенища сапога замотанный в лоскут парашютного шёлка «вальтер».

— Спасибо. Андрей. Ручку сделаю до завтра. Подходи с утра после построения.

С побрякивающими в «сидоре» поделками рембатовского слесаря я вернулся в дом. Здесь достал тетрадку, линейку, карандаш и принялся чертить «разгрузку» под новые магазины. Уже знаю того, точнее ту, кто мне её сошьёт за ночь. А офицерский сухпаёк будет платой. Наша группа получала именно такой, по блату, хех. И имела чуть ли не безграничный доступ к запасам «наркомовских». Правда, приказа о выдачи фронтовых ста грамм ещё не вышло, поэтому получали мы спирт у медиков. Не последнюю роль в этом деле играл Витька. Выпивохой он не был, такого бы и не стали держать в столь серьёзном подразделении. Просто за жидкую валюту в армии можно было получить очень многое. Потому товарищ старался постоянно иметь её запас и регулярно пополнять.

— Главное держать правильно ноги! — орал мне в ухо Панкратов, стараясь перекричать оглушительный шум, заполняющий десантный отсек самолёта. — Как я тебе показывал! И стропы не рви, это не верёвки на качелях!

Нашу группу вновь направили в немецкий тыл, поставив задачу уничтожить бывшие наши склады, попавшие в руки гитлеровцев.

— Да понял я, понял! — прокричал я ему в ответ.

То, что я не умел прыгать с парашютом никак не повлияло на подготовку к заданию. Прямо в избе Виктор показал мне теорию, на пальцах и словах рассказал, что нужно делать. Я даже с табуретки несколько раз прыгнул, следуя его инструкциям. А потом с крыши сарая. Чёрт его знает, поможет ли это мне, но как-то проще на душе стало. И вот сейчас наша группа из пяти человек готовится кануть в ночную пустоту, окружавшую наш ТБ-1. Лично для меня ситуация была страшной ещё по той причине, что десантироваться предстояло из фанерной «люльки», закреплённой между шасси бомбардировщика.

— Пора!

Полёт под куполом парашюта я почти не запомнил. Меня крутило и мотало, иногда ветер бил в лицо с такой силой, что дыхание прерывалось. О том, чтобы как-то контролировать полёт не было и речи. Кажется, с местом высадки не очень повезло. Здесь дул достаточно сильный ветер.

Итогом моего приземления был жестокий удар о крону дерева. Без защитного заговора немцы поутру нашли бы мою тушку, проколотую ветками, как специальная подушечка иголками. А так повезло. Тут же подумал, что использование заговоров для меня стало чем-то очень обыденным. Как капли в нос при насморке или утренняя чистка зубов. Чертыхаясь, я сначала сам с трудом отцепился от строп, а потом полчаса стягивал парашют с дерева, чтобы прикопать чуть подальше. Когда с этим было покончено, занялся проверкой снаряжения. Прыгал в камуфляжном костюме. Он мне понравился покроем. Пусть мешковат, но зато субъективно сидит на теле лучше, чем эти галифе и гимнастёрка. Сейчас куртка и штаны обзавелись несколькими прорехами от сучьев. К счастью, «сидор» уцелел, как и разгрузка с магазинами к автомату и бедренная сбруя с кобурой для «нагана». В заплечном мешке лежали пачки с патронами, сухпаёк, фляга с водой, мешочек со смесью из табака и какой-то мелкопротёртой горькой и пахучей травы, несколько тротиловых шашек с мотком огнепроводного шнура и моя гордость — ПББС для револьвера. Проверив его и убедившись, что цилиндрик не повредился, я немедленно прицепил его на ствол «нагана». Из-за него стало неудобно носить в бедренной кобуре, пришлось сунуть за спину за ремень.

— А теперь понять бы ещё, где я… — пробормотал я, закончив проверять снаряжение и принявшись оглядываться по сторонам.

Во время полёта под шёлковым куполом мне было не до рассматривания ориентиров на земле. Крутило меня будь здоров. Плюс ночь, плюс нервы. Вздохнув, я вновь снял с плеч «сидор», затем разгрузку, положил сверху на вещи автомат с револьвером и полез на дерево. С её вершины удалось худо-бедно осмотреться. В одной стороне нашёл взглядом открытое пространство. Туда и решил пойти.

Просветом оказалась железная дорога. Едва я это понял, как сразу стало ясно где я нахожусь. Не точно, конечно, но теперь я мог найти место сбора. Жаль, что карты у меня с собой не было. Даже в нашей группе с ними, картами, то есть, были определённые сложности. Её получил только Панкратов, остальные перед заданием заучили на ней самые главные ориентиры, названия посёлков, расположение рек с оврагами. В одном из последних мы должны собраться не позднее чем через два часа после десантирования.

Имея перед глазами железную дорогу и звёздное небо, я без труда мигом сориентировался на местности и высчитал нужное мне направление. Сколько идти до места не знал, поэтому сразу же перешёл на бег трусцой. А во избежание нежелательных встреч накинул на себя спарку из привычных заговоров: невидимости и повышения физических возможностей.

И часа не прошло, как я был на месте. Не снимая невидимости, я подобрался к балке и оценил ситуацию. Все бойцы моей группы были на месте. Один из новеньких засел на вершине в кустах и следил за местностью. Сашка, Виктор и второй новичок устроились на дне балки и о чём-то шушукались.

Не столько из озорства, сколько из желания в очередной раз показать свои возможности я прошёл мимо дозорного и спустился на дно впадины. Там присел на корточки, скинул заговор, чуть подождал и тихонько окликнул парней:

— Командир, я пришёл.

Через секунду в мою сторону смотрели три автоматных ствола.

— Андрей?

— Да.

— Твою мать, — сквозь зубы шепнул Панкратов. — Заканчивай со своими шуточками.

— Никаких шуточек. По-другому в бою не умею. Привыкайте, товарищ командир.

Чуть позже Витька шепнул:

— Научишь?

— Вряд ли. Мои способности не то, что можно получить на тренировке. Но я подумаю, что можно сделать, — дал я ему ответ. И следом подумал: как жаль, что знания из Книги Волхвов нельзя передавать другим. Насколько бы это облегчило ситуацию на фронтах. С магическими способностями один человек уже становится натуральной алмазной песчинкой в шестерёнках немецкого наступления. А если таких песчинок будет десять? Сто? Да фрицы не то что до Москвы не дойдут, они Киев чёрта с два возьмут! Но пока что я один и, значит, должен воевать за десятерых.

Через пару минут после моего присоединения к группе мы выдвинулись в путь. Нам предстояло пройти примерно пятнадцать километров, чтобы выйти к месту расположения складов бывшего Западного округа, захваченных гитлеровцами во время ещё аж июньского наступления. В том, что склады ещё не вычищены, мы были уверены на все сто. Слишком они огромны — раз. И немцам пока не до них — два.